В предыдущей статье описала некоторые известные факты о помещиках моих предков. Имение, в котором они жили после смерти Ирины Ивановны фон Штральборн оказалось в выморочном статусе, наследников буквально разыскивали с полицией. Об этом известно из дела о выкупе крестьянами земли после отмены крепостного права. Крестьяне совершали выплаты, назначенные при участии мирового посредника, а копившаяся сумма просто ожидала своего часа, чтобы оказаться в руках у счастливого обладателя. Об этом деле я напишу позже, а сейчас курьезное отступление.
Как я уже рассказывала, муж одной из моих помещиц, поручик Людвиг Карлович фон Штральборн оформил на себя наследство ее отца, оставил ее с четырьмя детьми и уехал в Москву примерно в 1840-м году. Взял кредит под несколько душ крестьян, а потом и вовсе продал все имение без остатка соседскому помещику. Другая часть имения осталась за родной сестрой несчастной жены поручика.
И вот, мне встречается дело датируемое 1902-1917 годами о розыске Людвига фон Штральборна для вручения принадлежащего ему имущества. Я сразу подумала о том, что по какой-то причине его посчитали годным наследником оставшейся части имения. Это казалось странным, хотя бы по тому, что он сам к этому времени вряд ли был в живых.
Дело растянулось на 50 с лишним листов с разворотами.
Каково же было мое удивление, когда оказалось что более 15 лет поручика разыскивали для вручения билета поступившего в депозиты казенной палаты от 18 октября 1843 года на сумму 151 р. 27 коп.
“С требованием палаты, розыском полицией в городах и уездах Ярославской губернии местонахождения Штральборна обнаружено не было, а потому Ярославский сиротский суд должен назначить опекуна для охранения и приведения в известность имущества фон Штральборна защиты его прав и разыскания порядком указанным в 1454 ст. уст. гр. суда…”
И далее идет очень подробный текст о назначении опекуна из числа почетных граждан Ярославля - Ивана Васильевича Вахрамеева и о том, что билет принят этим почетным гражданином на хранение в его доме. Далее следует приказ о публикации объявления на сумму 4р. 50 коп. о розыске владельца билета и бесконечные рапорты о поиске и отчеты о том как, где и у кого хранится билет. Фактически, повторяется один и тот же текст о почетном гражданине-опекуне из года в год. К этому прилагаются просьбы сиротского суда составить опись “имуществу” безвестно отсутствующего Людвига, отчеты городского полицейского управления. В деле еще встречается информация о поиске владельца другого кредитного билета 1838 года, когда сиротский суд зачем-то пытается выяснить у Главного штаба не состояли ли искомые офицеры в запасе, интересно, чем должна была помочь эта информация в 1913 году? Никакого ответа по этому запросу в деле не появилось, как и новых подробностей о местонахождении столетних офицеров.
Самый часто повторяющиеся рапорт в деле содержит один и тот же текст с забавной формулировкой.
На основании выданного мне указа от 10-го Октября 1902 года за №879 Имею честь донести, что есть в депозите Казенной палаты 157 р 27 коп. кроме этих денег ничто, нигде не находится.
Дата, подпись опекуна Вахрамеева.
В 1910 году поднимался вопрос о надобности продолжения дела, целесообразности опеки над имуществом отсутствующего поручика.
Однако в 1913 году суд определил, что прекращение опеки является несвоевременным (любопытно, по каким соображениям?) и поручил опекать, искать и рапортовать далее.
Так продолжалось еще несколько лет. Как можно догадаться, последний раппорт от почетного гражданина Вахрамеева датируется ноябрем 1917 года. И больше рапортов никто не подавал и Штральборна не искал.
Если в 1841 году у поручика Людвига было четверо детей, то ему было как минимум лет 30, а в 1917 году не менее 107-ми.
Продолжение о Штральборнах следует.