На днях в нашем чате авторов обсуждали тему комфортных условий для писателя.
Началось с того, что кто-то из девочек посетовал: вот бы иметь возможность не работать на основной работе ради заработка, а все силы отдавать творчеству.
А другие авторы возразили: тогда бы работой стало творчество, а это совсем не весело.
Мнения разделились: кто-то считал, что лучшее — враг хорошего и пусть всё будет, как есть сейчас; а кто-то предпочёл бы зарабатывать творчеством, чем приходить после работы выжатым как лимон, уставшим и в таком состоянии пытаться писать.
А мне вспомнился рассказ Тэффи «Трагедия счастья» — как раз о творчестве в разных условиях. Почитайте его — он короткий, но очень интересный, как и всё у Тэффи.
Вот писатель в начале истории в ужасно некомфортной квартире, где у него нет своего рабочего места, где холодно и промозгло. Он ютится возле швейной машинки жены и пишет буквально на коленке. Но рифмы так и летят — хлёсткие, точные, метафоры не в бровь, а в глаз!
И тут вдруг ему удаётся снять удобную квартиру. И всё меняется — вот он сидит в отдельном кабинете, у растопленного камина за удобным столом и… ничего не может написать: ни едкую критику, ни на злобу дня, ни ёмкую сатиру. Его пожрало благоденствие.
Это, конечно, утрированно, но... в каждой шутке, как известно, только доля шутки.
На следующий день Наташа Струтинская у себя в блоге подняла похожую тему — а может ли вообще счастливый человек писать или создавать шедевры в другой отрасли искусства?
И мне вспомнилось высказывание, которое я слышала ещё в школе:
«Счастливые люди стихов не пишут».
Тогда эта фраза страшно меня возмущала. Я думала: разве я пишу о несчастье? Да все мои стихи — о свете, о том, как прекрасен мир!
Но сейчас, вспомнив снова эту фразу, я подумала, что в какой-то степени это… правда.
Я ещё раз посмотрела со стороны на свой творческий процесс — на то, что побуждает меня писать. Например, моя пейзажная лирика вызвана очень эмоциональным, очень пылким восприятием природы. Эта пылкость переживается довольно болезненно. Пожалуй, даже ненормально.
Вот другие же люди любуются и им хоть бы что — не бегут они стихи писать.
Да, они испытывают благодарность к Творцу за то, что мир так прекрасен — но это ощущение дарит им гармонию, цельность, оно успокаивает.
Меня же — ровно наоборот: разбирает на части, будоражит, лишает целостности. Мне не дает покоя мысль «я не могу этим наслаждаться, пока не передам другим».
Можно ли назвать такое состояние счастьем?
Смотря, что понимать под «счастьем». Если включать в это понятие гармонию, мир с самим собой, то, пожалуй, нет: такое мое состояние — не есть счастье.
Но именно такое состояние — взвинченное, взбудораженное, разобранное — подвигает меня на написание стихов.
❓Но может быть, счастье и должно быть таким? С примесью щемящего, болезненного чувства переполненности на грани разрыва?
А как вы думаете, что нужно для творчества? Комфорт или стресс? Может ли счастливый человек писать гениальные стихи, романы, музыку, картины?
Лично я всё-таки предпочту будоражиться и писать стихи, чем быть спокойной, но при этом молчать.
В 2017 году я даже писала стихотворение по этому поводу.
СЧАСТЬЕ ПОЭТА
Я не спокойна, когда хорошо мне —
Выхода требуют чувства любые.
Всё мне не в радость — ни сказки, ни были,
Если слова к ним найтись не смогли.
Вот, мне понравился спелый крыжовник —
Будь же добра написать, что по нраву!
Не напишу — и не чувствую права
Жить, наслаждаясь дарами земли.
Сколько я, мучаясь, в тайне мечтала:
Вот напишу этот стих — успокоюсь.
Как бы ни так! Напишу — новый поиск
Сдавит, завяжется крепким узлом.
Это похоже на муки Тантала:
Видишь еду, а достать не позволят!
Это поэзии вечная доля —
Быть одновременно счастьем и злом.
Вдруг вдохновенье исчезло однажды,
Мне бы обрадоваться передышке!
Но поднималась тревога всё выше:
Как? Почему? Не вернётся совсем?..
Я поняла, стихотворная жажда —
Это судьбы раскаленные ножны.
Горькое счастье, в одном ты возможно:
Вечно к закатной идти полосе.
© Софья Самокиш
