Князь Владимир Андреевич Долгоруков — градоначальник управлял столицей 25 лет, с 1865-го по 1891 год.
Ежегодно к Долгорукову обращались тысячи просителей, и он многим помогал, был одним из самых активных благотворителей в России второй половины XIX века: он не только организовывал сбор средств на приюты, лечебницы для бедных, ремесленные училища, помощь ветеранам и стипендии неимущим студентам, но и сам жертвовал значительные суммы. Еще одним важным «московским» качеством Владимира Андреевича было его умение не выносить сор из избы и решать все конфликты мягко и по-семейному. «Князь не приказывал, а только просил со своей неизменной улыбкой… — писал один из биографов Долгорукова. — Но в его просьбе слышался приказ, и не исполнить ее не решался никто».
Особенно любили горожане своего губернатора за его открытость и простоту в общении.
Генерал-губернатор Долгоруков заступил на свой пост через четыре года после отмены крепостного права и являлся проводником александровских реформ (в частности, полицейской и судебной) в городе. Поучаствовал Владимир Андреевич и в развитии местного самоуправления: тесно сотрудничал с только что появившимися земскими учреждениями и Московской городской думой. Но едва ли не самым большим вызовом для Долгорукова-градоначальника стал резкий рост населения Москвы — после крепостной реформы в город хлынули тысячи освободившихся крестьян. Губернатор ответил строительством десятков новых больниц, двенадцати родильных домов и открытием на Арбате амбулатории, в которой бесплатно лечили бедноту. По указанию Долгорукова для улучшения санитарно-гигиенической обстановки в городе была создана специальная бактериологическая станция по контролю за качеством продуктов и многократно были увеличены штрафы за не вывоз мусора из дворов.
Генерал-губернатор был покровителем искусств, организовал сбор денег на строительство Народного театра, четыре года просуществовавшего на Варварке, приложил немало усилий для открытия Московской консерватории. Именно при Долгорукове открылись Политехнический и Исторический музеи и был завершен самый известный московский долгострой XIX века — Храм Христа Спасителя.
А самым громким «культурным форумом», организованным Долгоруким, стал Пушкинский праздник 1880 года.
Масштабные преобразования, происходившие в Москве в течение четверти века губернаторства Долгорукова, вроде бы требовали от пожилого князя титанических усилий. Но если в жизнеописании других столичных градоначальников непременно попадаются рассказы о том, как они горели на работе, то про Долгорукова, напротив, говорили, что «хозяин Москвы» не любит особо утруждать себя делами. Наверное, дело в том, что трудоголизм не входит в число истинно московских добродетелей: естественный ход вещей здесь не стоит подгонять излишним усердием, зато широкая душа москвича часто требует праздника. И в этом смысле Владимир Андреевич был истинный москвич: праздники он любил и устраивал их с размахом. Сам открывал народные гулянья, выезжая верхом на белом коне, устраивал фейерверки и базары со сладостями на Красной площади, а на третий день Рождества дозволял кулачные бои стенка на стенку. И, конечно, как и положено всякому московскому барину, был хлебосольным и гостеприимным хозяином: закатывал в губернаторском дворце роскошные балы, на которых, по выражению одного из современников, «вся Москва пила шампанское «Жорж Гуле» из огромных выдолбленных глыб льда». Подобная любовь к жизни на широкую ногу, естественно, порождала вечный русский вопрос «Откуда деньги?». Завистники утверждали, что Долгоруков давно попал в зависимость от московских купцов и банкиров, которым должен уйму денег. Но после смерти князя оказалось, что у него осталось достаточно средств, чтобы расплатиться с кредиторами и при этом большую часть состояния завещать на благотворительность.
Ярким финалом «долгоруковской эпохи» стало празднование 25-летия губернаторства князя в 1890 году. Когда утром 31 августа после торжественного молебна Владимир Андреевич вышел на крыльцо Храма Христа Спасителя, многотысячная толпа приветствовала его криками «ура!». Все еще бодрый 80-летний генерал-губернатор поклонился народу и поехал в свой особняк на прием, во время которого принял 280 депутаций с поздравлениями и подарками. Торжества — с гуляньями, иллюминацией и балом на три тысячи человек — продолжались три дня. Но любой красивой сказке приходит конец: через полгода после пышного юбилея, в феврале 1891-го, Долгоруков покинул пост московского генерал-губернатора. Барственный период «старой Москвы» закончился».
Долгоруков уехал на лечение в Ниццу и через четыре месяца умер в Париже.