После мы ещё несколько раз встречались то в Москве, то в Нижнем. Если посчитать все наши встречи, не наберётся и десяти. И каждая встреча не обходилась без моих слёз.
Я всегда хотела в будущем усыновить ребёнка из детдома, для меня это было важно. Он же упёрто пытался убедить меня в том, что детдомовские дети – грязь. Он говорил, что мои друзья мне не друзья. Что чуть ли не все вокруг желают мне зла. Лишь ему нужно верить и слушать только его.
А ещё тесты... Он настойчиво просил меня их пройти. Я смеялась, мне казались странными его просьбы. Но соглашалась, потому что слепо любила. Я вообще старалась оправдать все его поступки. Так сильно мне не хотелось разрушать вымышленный образ в моем сердце.
Но мои розовые очки трещали по швам. И я предложила ему расстаться.
Не могу вспомнить, при каких обстоятельствах это произошло... Сказала я это вовремя созвона или в переписке... Но смутно помню его реакцию: он негодовал, просил остаться, обвинял.
Затем он приехал ко мне с подарками. Меня не было дома и в квартиру его впустила моя бабушка. Когда я пришла, моя комната была заставлена подарочными пакетами. Он извинялся. Говорил, что был не прав. Просил дать второй шанс...
И, под влиянием родных и чувства жалости, я согласилась... Как же хочется ругнуться матом! (Тут хочу уточнить, что от людей, мало общавшихся с Евгением, он получал положительную оценку. Он умел расположить к себе, особенно старшее поколение.)
Дальше очень размытый отрывок памяти... Последние действия происходили в даты, близкие к моему дню рождения. Кажется в этот год я как раз впервые решила отметить его в Питере. Билеты были куплены. Он изъявил желание поехать со мной. В этой поездке или после возвращения, я поняла, что ничего не изменилось. Он продолжал стоять на своём и ломать меня. И я окончательно разрываю наши отношения.
#о_сталкинге_без_мата