От нечего делать он старался чем-то помочь деду по хозяйству, но получалось пока неважно, боль в груди отдавала в левую руку, и он больше мешал хозяину, чем помогал…
(часть 1 - https://dzen.ru/a/ZdsY99KxYD-Y-lHV)
Впрочем, дед Дементий не серчал, было видно, что гость ему не в тягость, но тем не менее говорили они изредка, и только на бытовые темы. О том, что с ним произошло, поручик не рассказывал, да и дед с ним не откровенничал. Кто он, как оказался здесь в глухой тайге один, есть ли где-то еще поселения старообрядцев, эти вопросы поручик оставил на потом, а пока…
Пока дед пропадал в тайге, в который уже раз поручик прокручивал в памяти последние дни великого бегства: Казалось бы, совсем недавно, совет министров принял «Положение о временном устройстве государственной власти в России», и произвел вице-адмирала Колчака в полные адмиралы, возлагая надежды, что он выведет страну из кровавой бойни гражданской войны, вернёт былое могущество России.
Но надежды не оправдались, фронт трещал по швам, надежде на союзников тоже не суждено было сбыться. Вояками они оказались никчемными, участки фронта, порученные им, быстро опустели. Чехи не желали сидеть в окопах и проливать кровь за Россию. Приходилось отступать все дальше и дальше…
И тяжким грузом на плечах Верховного главнокомандующего теперь висел золотой запас России. Золото в слитках и монетах, платина, серебро, ювелирные изделия и ценные бумаги – всё это еще недавно хранилось в Казани, а в августе 1918 года все это под охраной чехов было доставлено в Самару.
А оттуда уже, изрядно пощипанный состав с добром перегнали в Омск, в распоряжение Верховного правителя России. Поручик помнил, что случилось это восемнадцатого ноября. С тех пор адмирал основательно потерял покой, тяжко приходилось и поручику, с другими помощниками верховного.
К октябрю девятнадцатого года положение белых войск ухудшилось, они отступали через Омск и Новониколаевск(*2), а Красные дышали в спину. Понимая, что с таким грузом на Восток пробиться будет непросто, адмирал решился на отчаянный поступок – доверился своему преданному ординарцу, который в нём души не чаял.
В ту ночь они не сомкнули глаз, обсуждая всевозможные варианты доставки небольшой толики драгоценного груза, и персональной коллекции адмирала, за границу. Самый короткий и прямой путь за кордон, некогда огромной Российской империи, лежал на Юг, в сторону от железной дороги.
Но большой конвой и сопровождение, могли бы вызвать кривотолки и нездоровый интерес к грузу, поэтому был выбран самый простой и казалось бы надежный вариант…
По приказу адмирала, на ближайшей станции была подготовлена упряжка – из пары лошадей. В подводу погрузили опломбированные ящики из-под снарядов, которые прикрыли сверху сеном и различной бытовой утварью.
Поручик, переодетый в обыкновенную солдатскую форму, но с верительными грамотами и письмом к командиру 21-го запасного пехотного полка, присоединился к войсковому обозу, уходящему от «наступающей на пятки» Красной армии.
Хмурый полковник прочитав сопроводительное письмо, пробормотал что-то нелицеприятное в адрес тыловиков, и кивнув поручику, определил тому место в обозе. Какое-то время ему предстояло двигаться вместе с отступающей армией, но цель у него была своя, особенная – самостоятельно пробираться на Юг, к границе.
Поручик понимал весь авантюризм и сложность предстоящей затеи, но он поклялся честью, выполнить последний… нет, не приказ, а поручение уважаемого им до глубины души, человека.
Поначалу все шло хорошо, суровый быт походной жизни не стал для поручика чем-то неожиданным. Он вполне испытал тяжести и невзгоды окопной жизни на германском фронте, который, не успев забыться, перерос в не менее страшную, но уже братоубийственную войну.
Поэтому он ничем не отличался от остальных солдат-обозников, и лишь полковник знал его настоящее звание, и возможно догадывался о непростой миссии молодого офицера.
То, что в основном обозе были не только хомуты и прочая армейская амуниция, а и сверхсекретный груз – часть золотого запаса, несколько ящиков с золотом, поручик знал от адмирала. Знали о том еще два человека, комполка и штабной писарь-чухонец со странной для русского уха фамилией – Пуррок.
Однако, и у большевиков разведка работала неплохо, они норовили взять этот полк в кольцо окружения. Не давал покоя им обоз в сотню подвод, конвоируемый полком…
Беда нагрянула внезапно, в конце октября поздним вечером разведка донесла, что большевики прорвали фронт, и в любой момент могли захватить обоз с особо ценным грузом. Понимая это, командир полка метался словно взбесившийся пёс, и видя безвыходность положения, принял решение: все доверенное ему ценное имущество надёжно упрятать.
Подходящее место нашлось недалеко от станции Тайга, в лесу кем-то в прошлом были вырыты шурфы, вполне подходящие для этой цели. Полковник приказал нескольким обозным остановить лошадей, пересесть на другие подводы и следовать дальше.
На лесной полянке осталось пятеро: полковник, переодетый поручик, писарь Карл Пуррок и двое солдат.
- Братцы, - молвил полковник, - надо бы схоронить кое-какое имущество, чтобы не досталось оно большевикам.
За работу принялись быстро, в одну яму они сгрузили ящики с оружием, в другую — лошадиную амуницию, хомуты, упряжь, сёдла и прочее. Третью яму наполнили шинелями и другой армейской утварью, в четвертую же, было опущено двадцать шесть ящиков с секретным грузом.
Рядом лежала туша мёртвой лошади, которую было решено пристроить над ценным грузом с расчетом на неизвестных копателей в будущем, которые, наткнувшись на останки кобылы, потеряли бы интерес, посчитав яму скотомогильником. Всё, можно было бы уже заканчивать, но полковник обернулся к поручику.
- Давайте и ваши ящики сверху, и побыстрее, пожалуйста…
Поручик увидел вытянувшиеся лица писаря и других солдат. Виданое ли дело, чтобы полковник к низшему чину обращался на «вы». Несмотря на усталость, переодетый офицер ловко запрыгнул на свою подводу, и разбирая вожжи, ответил:
- Господин полковник, извините, но вынужден отказать! Вы же знаете, что у меня другое задание.
- А у меня приказ верховного главнокомандующего, груз не должен попасть к врагу! Разгружайте подводу! - крикнул он уже своим подчиненным.
- Назад! - теперь уже крикнул поручик, кинувшимся выполнять приказ солдатам, для острастки передёрнув затвор винтовки. Пардон, господин полковник, вынужден откланяться, у меня приказ. Честь имею! - Отложив винтовку, он козырнул полковнику и огрел кнутом лошадей.
- Стоять! Я вам приказываю, иначе буду стрелять…
Первый выстрел Жвакина оказался метким, поручика больно толкнуло в спину, и он едва не свалился под мелькающие впереди копыта лошадей. Остальные пули ушли в «молоко».
- Стреляйте, сукины дети! - орал ополоумевший полковник, потрясая револьвером, - Стреляйте, уйдёт!..
Но солдаты стрелять не стали, вернее не смогли. Предвидя такой вариант развития событий, поручик в суете разгрузки, незаметно вынул из винтовок обозников затворы. Преследовать его не стали, и вот он теперь здесь, в лесу, у древнего старца.
А исполнение задания пока на мёртвой точке, впереди еще долгий путь в неизвестность. Рана почти затянулась, но все еще болит, скорее бы поправиться. Он должен выполнить последнее поручение верховного правителя…
И он его выполнит, обязательно, вот только окрепнет немного, поднимется на ноги. Повезло ему с дедом, не дал сгинуть в лесу, подобрал, накормил, обогрел… Кстати, прохладно стало в избе, надо бы дров принести, да в печь подбросить.
За этим занятием и застал его вернувшийся старец…
- Озяб? Ну подкинь-подкинь дровец-то.
- Я заметил, вы все время в теплой одеже даже в избе, а вокруг лес, много дров, но печь топите не часто.
- Да, верно баешь. Это сейчас тебе тепло на пользу, не окреп пока. А опосля, приучи себя жить в прохладе. Достать, штобы ноги и руки были в тепле, а голове жар не нужен. Тело чахнет и стареет от тепла, помни. В лесах уссурийских знавал я старого китайца, который всегда ходил в ватной одёже, зато в хижине почитай никогда не топил… А лежишь-то чего? Подыматься пора. Солнце всходит, просыпайся, Серёжа, много дел не доделано, - почему-то голосом Деева, закончил старец…
* * *
Как всегда бывает, сон прервался на самом интересном месте. Телефонный звонок известил о начале нового дня, Бочаров сунул под ухо Сергея телефонную трубку, а сам укутался с головой не желая просыпаться. Пришлось общаться с командиром Анохину.
- Вы, что, еще дрыхнете? - голос Деева не по-утреннему был свежим и бодрым.
- Нет, танцуем танго на льду, - буркнул в ответ Сергей.
- Ага, понятно, судя по голосу вы даже не завтракали.
- Борисыч, отстать, а… дай еще пол часика покемарить…
- Да я ничего, просто узнать хотел, как дела идут? – вздохнул командир, - вчера же вы так и не позвонили.
- Закрутились, устал я как собака… извини. Нормально все, работаем. Перетащили барахло на новое место, сегодня опять нырять буду, холодно там… бр-р…
- Понимаю, да, жаль не водолаз я, помог бы, - посочувствовал Деев.
- Ладно, чего уж там. Вы бы нашли возможность как-то подкатить к нам и вторую машину забрать, а то светимся тут как три тополя на Плющихе, одна палатка и две машины – подозрительно.
- Да, понял, сделаем, - заверил старший, и отключился.
- Сумрак дня, опять приснилось лето,
Долгой и неласковой зимой.
Море, горы, пальмы, кастаньеты,
И садится солнце на ладонь... – негромко продекламировал Сергей, понимая, что сон больше не идёт и надо подниматься.
Уютное посапывание рядом смолкло, и через какое-то время Бочаров спросил:
- Это ты сам придумал?
- Сам, да, приходит иногда рифма, записываю в тетрадочку.
- Пальмы, море… красиво, - задумчиво протянул Бочаров, и спросил, - а дальше, продолжение есть?
- Есть… только грустное оно немного, - закинув руки за голову, ответил Анохин.
- Расскажи… ну-у, в смысле почитай с самого начала.
- Сумрак дня, опять приснилось лето,
Долгой и неласковой зимой.
Море, горы, пальмы, кастаньеты,
И садится солнце на ладонь...
Ты идёшь по берегу раздетой,
По песку бегу я босиком…
Далеко осталось это лето,
Время мчится – словно снежный ком…
- Да, красиво и грустно, сумрак дня, и где-то это лето… Эх, давай-ка вставать, дела за нас никто не переделает, - вздохнул Бочаров, и принялся выбираться из спального мешка.
День закрутился в такой же, как и накануне суматохе, у Бочарова что-то не ладилось с проводкой, несколько раз глох генератор. Не дождавшись света Анохин ушел на глубину с фонарём в руках.
Страховочный конец плавно скользил за спиной Сергея, светлое пятно вверху становилось все бледнее и бледнее, а в широком луче фонаря появились первые признаки дна, кривой ствол дерева облепленный водорослями, ржавые ворота, что-то еще плохо различимое в глубине. Мимо прошмыгнула стайка рыб, блеснув серебром чешуи в ярком луче фонаря.
Он сверился с навигатором и повернул вправо, судя по прибору осталось немного, вчера он уже видел этот дом… Стены и тёмные провалы окон возникли внезапно, и хоть скорость была невелика, он едва успел остановиться.
Ковырнул ножом стену, постучал рукояткой, камень оказался крепким, что не скажешь о рамах, которые уже давно сгнили, и в некоторых окнах отсутствовали. Почему-то возникла неуверенность, «входить» в тёмное пространство не хотелось. Своей интуиции он доверял, и поэтому плавно поднялся выше, решив обследовать строение сверху, тем более что крыши у дома давно уже не было.
То, что он увидел внизу между стен… вызвало у него шок и жуткое желание оказаться сейчас в теплой палатке, подальше от этого места. Под гидрокостюмом между лопаток, нестройными рядами забегали «муравьи» размером с бегемота…
Подавив паническую атаку, он постарался успокоиться, тем более что увиденное им пока не проявляло признаков агрессии. Три бревно-подобные туши нереально огромных размеров, едва шевеля плавниками лежали на дне, то есть на полу, прямо посередине комнаты среди каких-то обломков отдалённо напоминавшими мебель.
Он осветил стены, печь, остальные части дома изнутри. Нет, здесь больше ничего и никого не было. Только три огромных сома, которые на яркий свет фонаря никак не реагировали. Что делать дальше, Анохин не знал. Попробовать приблизиться и похлопав по спине одного из великанов, деликатно попросить удалиться, было бы глупостью граничащей с безрассудством.
Сом – хищник, Сергею это было хорошо известно. Не акула, конечно, но он знал, что сом запросто мог схватить гуся или собаку на поверхности воды и уволочь на дно, такое случалось не раз.
Вспомнил Сергей и Афганистан, где в извилистых заводях Пянджа водились сомы с полбэтээра размерами. Там однажды случилась история, когда дехканин стоя в воде серпом срезал камыш, и едва не поплатился жизнью. Сом тогда ухватив за ногу старика и потащил его в омут, не растерялся дед, серпом измочалив рыбину, насилу отбился. Что сейчас ожидать от этих дремлющих великанов Сергей не знал, и потихонечку ретировался к поверхности.
- О, как ты быстро сегодня! – удивился Бочаров.
- Быстро, да, трудность возникла, - сплюнув, Сергей матерно выругался, - Бл.. времени жалко, и как быть не знаю!
- Что такое, что случилось? - не на штуку заволновался Олег.
- Там три огромных монстра на дне, надо как-то их из дома выкурить, а у меня только нож…
- Да ладно! Шутишь? Откуда тут монстры, это же не море?!
- Какие, на хрен, шутки?! Сомы там, нереально огромных размеров, не веришь, нырни и сам посмотри! Помоги снять снарягу, звонить буду Дееву, советоваться.
- Алё, день добрый, Борисыч! Проблемка у нас возникла, к объекту не могу подобраться, там на самом интересном месте лежат три огромных рыбины… Нет, какие к черту шутки! Метра по четыре с лишним каждый… Не знаю, может быть чуть меньше, но ненамного. Сом – это серьёзный хищник, динамита у меня нет, а голыми руками я с ними воевать не собираюсь! Не ножом же их пугать. Что? Лягушка?.. Не понял… Ах это, ну да, я помню, на дохлую лягушку в детстве сома ловили, было такое дело. Но, тогда сомы были нормальных размеров, а для таких бегемотов лягушка должна быть размером с поросёнка! Да и где я тебе лягушек возьму зимой?! Придумаешь? Лады, ждём…
- Что, такие прям огромные? Афигеть! – восторженно выпучил глаза Бочаров, - Вот это была бы добыча! Рыбаку такой трофей даже не приснится…
- Ага, как бы самому не стать трофеем в пасти этой рыбки, тем более что их там три… Вот засада, такое ощущение что они наш клад охраняют!
- Ну, он пока не наш… - вздохнул Олег, и спросил: - а что Деев придумал?
- Не знаю, посмотрим, а пока давай-ка пожрать организуем.
Часа через три к палатке подкатили сани-розвальни, из которых отдуваясь выбрался Лешаков, укутанный в тулуп.
- Вот, ребята, познакомьтесь, моя сестра Валентина. А это Сергей и Олег, наши самые главные, э-э… рыбаки.
Сидящая впереди женщина хмыкнула, и пряча улыбку чинно откланялась.
- Очень приятно.
- Ага, здравствуйте, Валентина, - поприветствовали женщину друзья.
- Тут я вам дохлую собаку привёз. Забирайте, сзади она, в санях, - озадачил друзей Леший.
- Что?! Какую еще собаку! - отскочил от саней Бочаров.
- Эх вы, рыбаки, - захохотала сестра Лешакова, - что же вы не знаете даже, что смрад и тухлятина для сома, как божественный нектар для гурмана! Сом этот запах чует издалека, и как загипнотизированный плывёт туда, откуда исходит вонь, ха-ха… Он же не только хищник, но и донный падальщик, я не ихтиолог, но все же ветеринар, помню кое-что из прошлого, чему нас в институте обучали.
- Все так, - улыбнулся Сергей, и ухватив за хвост окоченевший труп собаки, выволок её из саней. – Сейчас я устрою им приманку…
- А как же сом здесь живёт вообще? - спросил Валентину Бочаров, - Я где-то читал, что эта рыба обожает тёплые края.
- Ха-ха, а вы нырните и поинтересуйтесь, чего они тут делают, - рассмеялась женщина, - ну а если серьёзно, то подкожный жир у крупных особей как у тюленя, да и вода здесь относительно тёплая местами, так как имеется постоянный сброс отработанной горячей воды. В тех местах даже лёд не намерзает, и наши рыбаки в канале, который идёт от станции, несколько тропических пираний выловили.
- Да ладно! Не может быть! - не поверил Бочаров.
- Очень даже может, - пожала плечами собеседница, - ничего удивительного, какой-нибудь «новый русский» купил экзотику, рыба подросла, аквариум стал мал или надоели они ему, как бывает, вот и выпустил в канал необдуманно.
- Вы что, уже уезжаете? - спросил Анохин, видя, что Валентина разбирает вожжи.
- Да, надо торопиться, у меня много дел. Рада знакомству, приезжайте все вместе! До свидания! – помахала она рукой, прощаясь.
- Да-да, спасибо за собаку! До свидания! - нестройным хором проводили её друзья.
Леший покрутившись немного вокруг палатки, поболтал рукой в проруби, зябко поёжился и тоже укатил на одном из Ниссанов.
Бочаров задумчиво потыкал лыжной палкой в дохлую дворнягу, и поинтересовался:
- А как ты будешь их выманивать?
- Молча… тащи топор и верёвку…
Течение было небольшое, но Сергей все же закрепил куски мяса на отдалении вокруг дома верёвками у дна. Полюбовавшись еще раз сверху на туши подводных монстров, Сергей направился вверх, к проруби. Оставалось надеяться, что сомы отреагируют на подношение, и покинут облюбованное ими место.
В этот раз уснуть удалось не сразу. Несколько раз приходилось толкать в бок Бочарова, тот храпел как бульдозер, и все же усталость взяла своё.
- Я вижу, душа у тебя чистая, но блуждает в потёмках твой разум… Научись видеть вокруг живое и радоваться всему – траве, птицам, земле, небу. Всматривайся в них добрыми глазами и внимательным сердцем – и откроются тебе такие знания, которые не найдешь в книгах, - поучал Егора седовласый старец, обрабатывая рану и накладывая мазь.
- Отец Дементий, а как же ты здесь совсем один? Ведь на сотню верст вокруг ни докторов, ни лекарства…
- Лекарства в лесу много, от каждой напасти есть своя травка, знать токмо надобно. Да и отчего мне хворать? Оглянись вокруг, нет смрада городов, нет подлости и жадности людской, душе всегда покойно. Река опять же рядом, родник там не замерзает и зимой. Пей чистую воду, где только можно, не дожидаясь жажды, то первое лекарство от всех хворей.
- Одной водою сыт не будешь, - не унимался Егор, - иногда и хлеба хочется.
- Верно толкуешь: Хлеб на стол — и стол престол, а хлеба ни куска — и стол доска.
- А мясо, с ним как быть? – решил уточнить поручик.
- Мясо, если хочется, вкушай безбоязненно, но не часто, и не копти, смола во вред организму. Хищник наелся мяса – едва ползет, ленивый, а конь от овса весь день воз тянет. Есть лучше по горстке, но часто. Солнце всходит и заходит – для тебя. Работа спорится после восхода солнца. Привыкнешь к этому и будешь крепок телом и здоровый духом. А мозг лучше отдыхает и светлеет в вечернем сне. Так поступали монахи и воины, оттого силу служить имели.
- Воины? – удивился поручик.
- Да, и воины тоже. Чревоугодие – грех, помни, голодный зверь хитрее и проворнее сытого человека. Историю вспомни, с горстью фиников и кружкой вина римские легионеры бежали в облачении да с оружием двадцать вёрст без устали. Врезались во вражеские ряды и сражались полдня без передыху… А от пресыщения и разврата патрициев империя их римская пала.
- Однако, отец Дементий, откуда такие исторические познания?
- Давно живу на белом свете… - уклончиво ответил старец.
Пришла пора и расставаться, ждал Егора непростой и долгий путь...»
Юрий Воякин. (продолжение - https://dzen.ru/a/ZeSB3ZjT6RVznASP )
