ПРОЩАЙ, МОРДАСОВ! Заметки о спектакле...
Театр "Чеховская студия", является частью и интеллектуальной собственностью музея-заповедника А. П. Чехова "Мелихово", на территории которого и расположен, выражаясь специфическим театральным языком, стационар - бревенчатая изба на сто зрительских мест, с мало удобными деревянными лавками и сценой-коробкой, напоминающей знатокам истории театра шекспировский "Глобус". Ни кулис, ни рампы, ни колосников, ни падуги; скромное световое и звуковое оснащение присутствует лишь потому, что оно в условиях современного театра формально необходимо. Все действо случается буквально в метре от зрительских глаз и коленок первого ряда - можно сказать, что театр легко достигает сердца своего зрителя, не тратя усилие на преодоление дистанции, сформированной возвышением сцены или размерами бОльшего пространства...
На этой своей уникальной площадке театр "Чеховская студия" и создает свои спектакли, обращаясь в своем выборе, как правило, к выдающимся произведениям русской классической и современной литературы и драматурги. В этой статье речь пойдет о спектакле театра "Дядюшкин сон", созданном по одноименной повести Ф. М. Достоевского, а так же, о неожиданном прочтении этого известного произведения, к выбору которого так часто склоняются российские театры.
Чем же примечательна постановка именно "Чеховской студии", и что такого прорывного и современного удалось авторам в своем спектакле открыть? Определенно, постановщикам случилось значительно отойти от традиционного прочтения повести; трактовки образов ее населяющих, и сломать несколько устойчивых стереотипов, сформированных хрестоматийным анализом произведения.
Согласитесь ли вы с тем, например, что Марья Александровна Москалева, на которой замыкается основная энергия сюжета, и от идей которой строится, собственно говоря, вся интрига повести - вовсе не расчетливая беспринципная провинциальная дива маленького, затерянного в Российской глубинке Мордасова - городишки, который зажимает в своих крепких объятиях его обитателей, не давая никому возможности исхода в более лучшую, интересную жизнь - жизнь, где есть "...Альгамбра и Гвадалквивир..."? Театр считает, что героиня повести - женщина редкого таланта, неукротимой энергии, преисполненная любви к своему семейству - мужу и дочери, а так же,.. ко всему рыцарскому. Да, она именно такая, и, как говорится, тем хуже для нее...
Талантливый человек, если он действительно талантлив, моментально становится заметен в любом обществе, в любом - от племен Папуа Новой Гвинеи до Букингемского дворца. Не заметить или не оценить содержательную личность довольно трудно, согласитесь, только, если нарочно задаться такой целью. Но и, опять же, это усилие будет означать только то, что талант распознан и замечен. И как только это происходит, общество моментально бьется на два лагеря: поклонников и злопыхателей. Есть, конечно, и не вовлеченные, но не о них повесть.
Обострение противостояния Марьи Александровны и элиты мордасовского общества началось два года назад, когда ее безусловно красивая дочь (что тоже расценивается во все времена, как преимущество и своего рода ресурс) реализовала свое эволюционное право влюбиться и позволила себе нежную переписку с молодым человеком, с которым у нее разразился роман. Да, поступок феминистический, бунтарский, можно сказать, по тем временам - в лучших традициях Аполлинарии Сусловой. Но, какова же готовность общества разорвать человека за одни лишь письма, которыми она обменивалась с "сельским учителишкой"! Да, парень подкачал - поступил в момент их ссоры слабо, не благородно, а затем, сорвался в нервном напряжении вины и слег в чахотке... Но какова степень порицания, насмешек и осуждения! Так и хочется ввернуть: ох, кто бы говорил!.. А почему? В чем причина благородного гнева и порицания в сторону самого простого и житейского сюжета? Правильно - зависть - тяжелое, разрушительное, темное чувство. Мордасовское...
Неожиданно, как гром среди ясного неба, появляется в городе князь... Это его второе эффектное появление здесь - первое случилось шесть лет назад, и тогда это было событие из ряда вон - он произвел фурор, сильно взбудоражив местную элиту своими неоспоримыми достоинствами: социальным статусом и материальным положением - что ж, такие птицы залетают в Мордасов редко. Кто он для местного общества в практическом смысле? С одной стороны это социальный лифт для тех, кто способен придумать, как им воспользоваться; с другой - неиссякаемый источник обогащения.
Если Марья Александровна в достижение своей цели, а именно, своего давнего желания убежать из трясины провинциального болота туда, где "...мирты, лимоны и испанцы на своих мулах...", берет на вооружение старинный инструмент под названием "выгодный брак", то мордасовская элита в лице Натальи Дмитревны творит просто чудовищные вещи - с какой точки зрения на это не взгляни - эпизод посещения князем завтрака у Натальи Дмитревны сбивает с ног!
Эта сцена в повести едва заметна - на ней не сделано автором специального акцента, и в дальнейшем эту тему Достоевский не развивает. Но, как говорится, куда уж еще развивать - вчитайтесь только!...
"МАРЬЯ АЛЕКСАНДРОВНА. Помилуйте, князь! Наталья Дмитревна просто кадушка! Ах, князь, князь! Я ожидала в вас гораздо поболее вкуса!
КНЯЗЬ. Ну да, кадушка... только, знаете, она так сложена... Ну, а эта девочка, которая танцевала, она тоже сложена...
МАРЬЯ АЛЕКСАНДРОВНА. Сонечка-то? Да ведь она еще ребенок, князь! Ей всего четырнадцать лет!
КНЯЗЬ. Ну да.... только, знаете, такая ловкая, и у ней тоже, такие формы... формируются. Миленькая такая! И другая, что с ней танцевала, тоже... формируется...
МАРЬЯ АЛЕКСАНДРОВНА. Ах, это несчастная сирота, князь! Они ее часто берут.
КНЯЗЬ. Сирота... Грязная, впрочем, такая, хоть бы руки помыла... А впрочем, тоже заманчивая..."
И как вам эти Эпштейны XIX века? Документально зафиксировать старика в преступном сладострастии, а затем? Классический, грубейший шантаж родственников, кои незримо присутствуют в повести, принимая за кулисами основного ее сюжета, решения об ограничении активности князя Гаврилы, в силу того, что родственник пуст, распущен и нуждается в патронаже - чуть наследство семьи в карты не проиграл в один присест... Какой надежный, долгоиграющий шантаж можно было бы осуществить - сколько вопросов решить, скольких людей уничтожить - чудные мордасовские планы... Да, мир не меняется. Вернее будет сказать, что мир сильно меняется за десять лет, и за сто лет не меняется совершенно (свободная версия высказывания Петра Столыпина)...
Клешни Мордасова не всесильны, хоть и довольно тяжелы. Сложно это - оторваться от преследования и давления среды - социальной или профессиональной - от стереотипов мышления, от собственных сомнений и ограничений. Зине это удалось... Марье Александровне тоже. Прощай, Мордасов!
Режиссер-постановщик спектакля Рустем Фесак
Художник Ольга Васильева