На повестке дня – Илья Ильф и Евгений Петров с романами «Двенадцать стульев», «Золотой теленок»
Журналист Сергей Алексеев
«Обратитесь во Всемирную лигу сексуальных реформ. Может быть, там помогут…»
(Остап Бендер – Паниковскому)
Не знаю, что писать о «Двенадцати стульях» и «Золотом теленке» от слова совсем.
Когда я еще был молод и не обращался за помощью во Всемирную лигу сексуальных реформ, эти романы читали и цитировали практически все – от рабочих и служащих до чиновников и даже одной женщины – зубного техника. Романы Ильфа и Петрова – редкие для русской и советской литературы птицы, ибо в них действует симпатичный герой-авантюрист, аналогов которому в отечественной словесности практически нет.На фоне депрессивной русской классики «Двенадцать стульев» и «Золотой теленок» фонтанируют крылатыми фразами, продуманными гэгами и типологически простроенной галереей обывателей, мошенников, трудящихся, и даже сомнительных элементов вроде бывшего предводителя уездного дворянства.
Если кто и не читал Ильфа с Петровым, то фильмы Гайдая и Захарова видел, наверное, каждый, но далеко не каждый понимает, что лучше Юрского в Бендера не перевоплотился ни холодноватый Миронов, ни простоватый Гомиашвили.
Как водится, вокруг да около незаурядных романов собираются тучи невероятных домыслов, версий и предположений. В последнее время я как-то не занимался доскональным изучением Ильфа и Петрова, но видный литературовед Игорь Гиркин, например, убежден, что роман(ы) написал Михаил Булгаков.
Еще парочка не менее видных литературоведов утверждают, что писал один Ильф, а более именитые исследователи отдают пальму первенства Петрову. Исследования в этом направлении продолжаются и они делают честь даже опытным антишолоховедам, которые душу свою готовы снести в ломбард, чтобы доказать, что «Тихий Дон» написал кто-то другой.
«Двенадцать стульев» в особенности и «Золотой теленок» в меньшей степени – классика русского юмора и в то же время сатиры, как известно, превращающей человека не в труп, а в ноль.
Бытует мнение, что авторы оболгали советский строй, хотя официальная цензура тех горячих лет сделала романы общедоступными и ничего крамольного в них не обнаружила. Читателям книги также пришлись по душе, и если они оболгали советский строй, то воображаю, как оболгал бравый солдат Швейк чешский народ в частности и Австро-Венгрию в целом. Не говоря уж о Гулливере, Гаргантюа и Пантагрюэле и так далее.
Не знаю, в кого Остап Бендер переквалифицировался бы сегодня помимо управдома, ибо ЖКХ было и остается золотым дном и ахиллесовой пятой нашего бытования – поэтому он и по сю пору сидит где-нибудь в управляющей компании.
О чем тут спорить? Хорошие романы, сочный язык, искрящаяся сатира.
Устарели ли книги? Реалии, возможны, и сошли на нет, но типы, описанные Ильфом и Петровым, никуда не делись и еще лет 100 как минимум будут радовать нас своим существованием. А значит, Ильфу и Петрову уготовано если не бессмертие, то что-то очень похожее на долгую и счастливую жизнь.
Журналист Владислав Толстов, «Читатель Толстов»
Известная история, многократно описанная, в том числе и ее участниками. Валентин Катаев в середине 1920-х – один из самых востребованных и популярных советских писателей, говорит – хочу стать советским «Дюма-отцом», придумывать сюжеты романов, которые будут за меня писать «литературные негры», а я буду только проходить по ним рукой мастера. Первый сюжет – 12 стульев, в одном из них зашиты бриллианты царской буржуазии – предложил журналистам газеты «Гудок» Илье Ильфу и Евгению Петрову (Петров – младший брат Катаева, бывший агент одесского уголовного розыска). Когда те принесли ему через месяц первые главы, Катаев сказал – не, это зрелый, классный, отличный текст, моего участия здесь не требуется, издавайте под своими именами. Два условия: чтобы во всех изданиях стояло посвящение «Валентину Катаеву», и еще чтобы авторы подарили ему золотой портсигар. Посвящение поставили, портсигар подарили – правда, как потом оказалось, женский. Потом появился второй роман, «Золотой теленок», потом Ильф и Петров стали писать третий, «Великий комбинатор», но Ильф умер от туберкулеза, Петров погиб на Великой Отечественной. «Двенадцать стульев» и «Золотой теленок» после войны не переиздавались, только в 1961 году, уже во время оттепели, вышло четырехтомное собрание сочинений Ильфа и Петрова – и оба романа стали культовыми.
Редкий случай в моей читательской биографии – романы Ильфа и Петрова совершенно не утратили своей первоначальной глубины, остроумия, стилистического блеска, по сравнению с первым впечатлением. Я первый раз прочел эти романы, когда мне было 12 лет – лежал с ангиной дома, мама носила мне из библиотеки книги, и вот принесла «12 стульев» с «Золотым теленком». Я прочитал книгу – и влюбился в нее навсегда. Даже выписывал самые понравившиеся остроты в отдельную тетрадку. Многие страницы до сих пор могу цитировать наизусть. Кстати, в одном исследовании (а вокруг романов Ильфа-Петрова создана целая галактика исследовательских текстов) прочитал о каком-то советском инженере, который был так влюблен в эти романы, что когда эмигрировал в Штаты, обнаружил, что американцы не знают об Остапе Бендере – и издал их за свой счет, воспроизведя тексты по памяти! Это было несложно, это по любви, как пел Лагутенко.
«12 стульев» и «Золотой теленок» - редкий для отечественной литературы шедевр в жанре плутовского романа. Хотя не особенно редкий, и Остап Бендер является наследником Павла Ивановича Чичикова, Хулио Хуренито и других веселых обманщиков.
Что меня огорчает – что сегодня новое поколение романы Ильфа и Петрова почти не читает. Мои дети его не читали, в лучшем случае видели экранизации. И не сказать, что эти романы сейчас не издаются. Выходят и канонические тексты, и так называемые «полные версии» - известно же, что при журнальной публикации редактор журнала «30 дней» Владимир Нарбут сильно порезал рукопись. Отдельными изданиями вышли записные книжки Ильфа, вышли мемуары о Евгении Петрове, с десяток интересных литературоведческих исследований. Телеграмма «Графиня изменившимся лицом бежит к пруду» - это подлинная телеграмма, которую отправили Льву Толстому после пожара в Ясной Поляне. Письма отца Федора жене практически один в один скопированы с писем Ф.Достоевского, которые он писал Анне Григорьевне из Швейцарии – вплоть до подписи «твой вечно муж Федя». Фраза «Командовать парадом буду я» была казенным завершением приказов о проведении парадов на Красной площади (после публикации романа эту фразу изменили, стали писать «командовать парадом поручено мне»).
Сейчас, спустя почти сто лет, забылись все политические коннотации «12 стульев» (там действие начинается в день «Шанхайского переворота», а вообще роман писался в русле полемики между группировками сталинистов и троцкистов), забылось, что в обоих романах много озорных пародийных кусков, остались собственно тексты – великолепные образцы сатирической, юмористической, приключенческой, плутовской прозы. Люблю.