Однажды я задремал.
Мне стало сниться, что я сижу на каком-то собрании.
На сцене в президиуме расположился мужик с окладистой бородой.
- Менделеев, - подумал я.
Но тут из зала кто-то обратился к председателю:
- Александр Иванович, как вы спали?
- Плохо! - ответил бородатый, - Декабристы все время будят, спать не дают!
- Герцен! - догадался я.
- Начинаем заседание нашего кружка! – сказал Герцен и ударил в колокол.
- На повестке дня один вопрос, - продолжал Александр Иванович, - и этот вопрос - Кто виноват?
- Не виноватая я! – истерически вскрикнула девушка в жовто-блакитном сарафане и с венком из васильков и ромашек на голове, - Он сам пришел!
- Кто он?! – изумился председатель.
- Как кто? – девушка в свою очередь сделала круглые глаза, - Путин, конечно! Это он во всем виноват!
- И коммуняки! – добавила из зала Валерия Ильинична, - В смысле, большевики!
- В чём же он виноват, незалежная вы моя? – поинтересовался Александр Иванович.
- Во всём! – рыдала девушка с венком на голове, - В том, шо мы живем хуже усих в Европе, шо газу нема, шо парубки уси по окопам сховалыся – целоваться не с кем!
- А борщ и вареники съели коммуняки! - добавила из зала Валерия Ильинична.
Тут к девушке подошли два медбрата. Подошли и говорят:
- Разве Кукла-Зеля виновата?
- Разве клоун виноват?
- Ты сама их выбирала!
- На майданах всё плясала!
- Ты сама и виновата, -
- Путин здесь не виноват!
- Какой облом! – засмеялся молодой человек лет двадцати пяти, в очках и с округлой бородкой.
- Николай Александрович! – обратился к молодому человеку председатель собрания, - Вот вы, сын священника, выпускник духовной семинарии, а говорите на каком-то жаргоне! «Облом»! Ну что это? Не от того ли это, что вы в «Современнике» сатирическим отделом «Свисток» заведуете? Так не свистите, господин Добролюбов!
- А вы читали мою статью «Что такое обломовщина?» - повысил голос Добролюбов, - Тогда бы вы поняли, что наша философско-этическая позиция разумного эгоизма – это луч света в вашем тёмном царстве! Умейте жить собственными интересами, не противореча интересам других! Вот и Чернышевский Николай Гаврилович со мной согласен. Кстати, тоже сын священника - протоирея Александро-Невского кафедрального собора города Саратова.
- Да что вы, сговорились, что ли? – подпрыгнул на стуле Александр Иванович, - Выходит, что всех вас в духовной семинарии революционной демократии научили?!
- Да, уж! – произнес с важным видом мужчина с бородкой клинышком, - Вопрос, конечно, интересный! Но мне думается, что правильно было бы поставить вопрос по-другому: Что делать?
- Сухари сушить! – засмеялся мужик в майке и галифе.
- Господин Сокол-Кружкин, - обратился к нему председатель собрания, - ваши казарменные шутки сегодня неуместны!
- Семён Васильевич, - добавила Вера Павловна Розальская, - с вашими поучениями вы бы выступали на своем рынке!
- Молчать! Смирно! Не допущу, позор! – взвился Сокол-Кружкин, - Я торгую кулубнику, выращенную своими собственными руками! А за утопический социализм я не то что Чернышевского, родную дочь сотру в порошок!
- Господин Сокол-Кружкин! – повысил голос председатель, - Что вы себе позволяете! Вы не на заседании районного суда, а на собрании нашего кружка!
- Ничего, ничего! – Семён Васильевич подтянул галифе и посмотрел на Чернышевского, - Тебя посодють, а ты не критикуй! Лет через двадцать вернешься с каторги другим человеком!
- А я считаю, - обратилась к присутствующим Вера Павловна, - что надо повсеместно открывать швейные мастерские! Мне давеча приснилось, что сижу я в сыром темном подвале, а потом вышла в поле, а там грязь, реальная грязь, но из неё растет колос. А потом пошла по городу, а там нереальная, фантастическая грязь!
- Это что, Вера Павловна, критика муниципальных органов? – председатель собрания с любопытством смотрел на госпожу Розальскую.
- Да нет же! – всплеснула руками Вера Павловна, - Просто я постоянно вижу во сне Новую Россию, где люди живут счастливо, открывают швейные мастерские и трудятся, трудятся…
- Так проснитесь, наконец! – послышались голоса из зала.
- Проснись, проснись! – жена трясла меня за плечо, - Кто такая Вера Павловна?!
