Пора продолжить рассказ про Мурада V, 33-го султана Османской империи — пусть ненадолго, но тем не менее. Итак, вот что было далее.
Чем далее, тем больше юный Мехмед Мурад напоминал не столько классичеcкого шехзаде, сколько столь же клаcсического европейского принца — да-да, и вальсы Шуберта, и хруст французской булки прилагаются. Он блистает на официальных приёмах и церемониях — причём будучи одет по распоследней европейской моде.
Он завсегдатай стамбульских салонов, где собирается как молодой и прогрессивный (читай — европеизированный) цвет империи, так и иностранцы, по большей части французы и англичане. Он часто отправляется с отцом в рабочие поездки: Абдул-Меджид всерьёз готовит наследника к управлению страной, и плевать, что по старшинству мужчин в семье первый претендент на трон после отца — дядюшка Абдул-Азиз.
Впрочем, можно сколь угодно долго вздыхать о Европе, которая играет бровками и намекает на длительный конфетно-букетный период, но от реалий османского отечества никуда не уйти. И одна из таких реалий — та самая очередь к трону и ощущение дружеского локтя в районе печени. Да, уже некоторое время не работает милый обычай душить младших братьев, когда старший стал султаном. Но это официально. Что не отменяет необходимости ходить-оглядываться и внимательно смотреть, чем тебя потчуют.
А дядюшка чем дальше, тем активнее стал поглядывать в сторону Топкапы: мол, неплохо бы там поселиться на постоянной основе... Отец был немало обеспокоен таким поведением младшего брата — и всё чаще закладывал за воротник. Глядя на него, и Мурад стал позволять себе харамное. Само собой, это не могло не сказаться на частоте и длительности приступов меланхолии, сопровождающейся мрачной подозрительностью (не сказать, чтобы совсем уж безосновательной, но уж очень сильной) и этим вот «мы все умрём, а я скорее всех». Всё-таки мозг, ослабленный перенесённой в детстве мощной инфекцией, был не в пример слабее и восприимчивее к алкоголю, чем у бати.
А 25 июня 1861 года отца не стало. Ему бы, с его туберкулёзом, не вино вкушать, а кумыс, и вообще быть скромнее в излишествах — да кто бы султану запретил! К тому же, поводов, чтобы выпить от огорчения, становилось все больше: казна пуста, на окраинах неспокойно, иностранцы со своими советами и наставлениями лезут, причём без мыла... Итог закономерен.
Новым султаном стал, как это было принято, старший мужчина в семье — дядюшка Абдул-Азиз.
Он сразу же после присяги пригласил к себе обоих племянников, Мурада и Абдул-Хамида, и уверил их, что никто никого душить не собирается: «Я не причиню вам хлопот. Как я путешествовал во времена вашего отца, так и вы должны путешествовать так, как подобает султану-мудрецу. По пятницам ходите в мечеть по вашему выбору и молитесь. В другие дни читайте и пишите». Братья, выйдя от нового султана, переглянулись: врёт, собака. Сам-то уже прочит в наследники сынишку своего, Юсуфа Иззеддин-эфенди. Подождёт, пока все успокоятся — и здравствуйте, райские гурии.
Сами понимаете, постоянное ожидание подлянок со стороны дядюшки Мураду ни настроения, ни здоровья не прибавило. Он искал способы спастись, если прижмёт, даже Наполеону писал, чтобы заручиться его поддержкой; через своего доктора, итальянца Каполеона-эфенди, он имел также переписку с главой движения «Новые османы» Намык Кемалем — и обсуждал с ним, как можно было бы обустроить Османскую империю и всё такое прочее — с лейтмотивом «если б я был султан». Всё чаще Мурада видели, что называется, на бровях: алкоголь на время гасил тревогу и подавленность — но лишь на время, после чего они наваливались ещё крепче, и заливать их приходилось ещё основательней.
Дяде, который и так косо поглядывал на племянника, однажды донесли, что тот балуется дворцовыми заговорами. Кто знает, чем бы дело закончилось (скорее всего, ничем хорошим для Мурада), но заговорщики успели первыми. Примечательно, что сам Мурад если и был в курсе всех раскладов, то очень поверхностно: мол, что-то там то ли намечается, то ли просто обсуждается, но не конкретно. Его не особо-то и посвящали в детали: для людей, которые делали реальную политику, он был фигурой, знаменем — но никак не игроком. 12 мая 1876 года экс-визирь Мютерджим Мехмед Рюшди-паша, шейх-уль-ислам Хасан Хайруллах-эфенди, министр Мидхат-паша и военный министр Хусейн Авни-паша созвали совет и постановили: султан не оправдал доверия и возложенных на него надежд, Мурад — наш выбор!
О том, как Мурад стал султаном и как сложилась дальше его жизнь, расскажу в следующий раз.
***
и в порядке саморекламы:
Издана моя новая книга «Чумовой психиатр»
P.S. Мой проект «Найди своего психиатра» работает в штатном режиме.
P.P.S. На моём же телеграм-ханале — самое свежее и много актуального из психиатрии. Ну и посмеяться тоже есть.
P.P.P.S. На площадке Sponsr (Тыц) — мною пишется новая книга. И здесь же есть возможность получить автограф на мои книги.