Режиссер танцевальных фильмов Мила Комракова показала другую сторону танго.
Мила Комракова — сценарист и режиссер короткометражных танцевальных фильмов. Ее работа «Стена» завоевала больше десятка наград на самых разных кинофестивалях во Франции, Италии, Австрии, Пуэрто-Рико и других. На Global Short Film Awards в Каннах 13-минутная киноистория Комраковой была отмечена сразу двумя призами — как лучший танцевальный фильм и за лучшую режиссуру.
Танец как преображение
По сюжету «Стены» художник граффити случайно уснул напротив своего потенциального шедевра. Мимо проходящие пары решают помочь бедолаге разукрасить стену, благо баллончики с краской лежат в свободном доступе. Пары танцуют и тем самым преображают унылое пространство вокруг себя. Особое место в сюжете занимает танго, которое зритель может наблюдать в разных, порой даже неожиданных вариациях. Мы спросили у Милы Комраковой, почему именно этот танец стал основой для фильма.
«Танго — это невероятно тонкое понимание партнерами друг друга. В танце реализуется чувство, обостренное до предела. Танго — сплошная импровизация, которая будет удачной лишь при полной концентрации на партнере»,
— поделилась она.
Танго: от отверждения к триумфу
Танго, как и вальс за два века до него, мир воспринял не сразу. Возникшие в бедных квартала Буэнос-Айреса новые ритмы и движения поначалу считались неприличными и фривольными. Признание пришло незадолго до первой мировой войны: первые танго-салоны появились в Великобритании в 1914 году. С того момента танец начал уверенно завоевывать весь мир.
Триумф «аргентинского чуда» совпал с началом развития немого кино. Поэтому танго практически сразу проникло на большой экран. В 1920-х годах его танцевал Рудольф Валентино, а в 1930-е — Карлос Гардель в фильмах «Опускаясь все ниже» и «Танго на Бродвее». Вторая волна популярности пришлась уже на конец ХХ века. В 1983 году в Аргентине была свергнута военная диктатура. И забытый танец снова вернулся на экраны. И если для одних режиссеров танго было стержнем драматургии («Танго», 1998), то другие — лишь вводили танцевальные сцены для большей эффектности («Запах женщины», 1992)
Не диктат, а диалог
По словам Комраковой, особенность танго состоит в том, что партнеры самостоятельно решают, как далеко они готовы зайти, сколько чувств и страсти вложат в танец. И это не обязательно история про физическую близость. В мире существуют куда более сексуальные танцы, например, кизомба или бачата.
«Танго — не диктат, это диалог. И если партнер смог повести за собой партнершу, он может повести за собой весь мир. Это прекрасное средство общения. Оно заставляет людей лучше чувствовать друг друга, вырабатывает терпение»,
— отметила Комракова.
Танец и стрит-арт
Режиссер работает с лучшими профессионалами танцевального мира, которые всю жизнь совершенствуют свои навыки. Благодаря объединению разных видов искусства, в данном случае стрит-арта и танца, фильм нашел признание у разных поколений зрителей.
«Мы рассказываем сложные истории одной пластикой тел. Среди наших зрителей есть люди любого возраста, разных профессий, мужчины и женщины, танцующие и не танцующие. Каждый находит для себя что-то в тех идеях, которые мы несем в фильмах. Действие там очень сконцентрированно, оно держит внимание до последнего кадра»,
— сказала режиссер.
Четыре шага к танго
Мила Комракова считает, что для приобщения к танго нужно сделать всего четыре шага: купить туфли, записаться на занятия и внимательно слушать учителя, выполняя всё, что он говорит. Ровно то же самое требуется для освоения любого другого танца, например, того же вальса. Но с танго история другая. Тут есть еще и четвертый шаг.
«Обычно люди в процессе освоения танца открывают для себя новую вселенную. Они наслаждаются музыкой, движениями, общением с партнером. Но есть кое-что еще»,
— поделилась Комракова.
По мнению автора «Стены», четвертый шаг у каждого индивидуальный. Кому-то предстоит побороть страх и стеснение, другому — научиться чувствовать партнера, как и себя. Танго позволит каждому взять своё.