Слушает тяжелый рок, обожает партию Атаманши в «Снежной королеве», на казанских гастролях ходит на Колхозный рынок. Ведущий мастер сцены Большого театра Беларуси Станислав Трифонов спел на Шаляпинском фестивале в «Паяцах» и «Тоске».
Народный артист РБ Трифонов давно и плодотворно сотрудничает с театром им. М. Джалиля. Создаваемые им сценические образы, будь то разгульный глава опричников Григорий Грязной в «Царской невесте», злобный интриган Тонио в «Паяцах», коварный и всесильный начальник тайной полиции Скарпиа в «Тоске» и другие роли, надолго запоминаются. А в жизни Станислав – прямая противоположность своим персонажам. Беседа редактора отдела культуры «Вечерней Казани» с артистом проходила в антракте фестивальной «Тоски».
– Станислав, ну как вам «живется» в злодейской партии? Поймала себя на мысли во время спектакля, что «ваш» Скарпиа опасно реалистичен.
– Понимаете, баритон, на самом деле, это всегда злодей, даже Евгения Онегина нельзя назвать положительным героем, он такой, знаете, духовный злопричинитель. И если исполнители теноровых партий или партий сопрано, как правило, стремятся, условно говоря, осуществить свои мечты, то баритон им всегда препятствует и мешает (хохочет). Ну а что поделать? Такое у меня амплуа. Хотя в жизни я совершенно другой человек.
– Так и говорят про вас: добрейшая душа.
– Наверное, поэтому мне интересно экспериментировать, позволяя себе на сцене проживать другую личность с учетом того, что человек вообще не монохромен. Нет в нем только черного или белого, все в нем имеется. Но мы, как люди цивилизованные, подавляем в себе низкое, животное, какие-то неприятные черты, чтобы называться людьми. Выплескивая негатив в таких партиях, как Грязной, Тонио, Скарпиа, Галицкий и так далее, мне нравится искать в персонажах что-то человечное. Я, кстати, исполняю и партию князя Игоря, который такой хороший-прехороший (хотя… есть варианты, если копнуть глубже в историю и анализировать не только традицию восприятия образа, но и реальные его поступки), и его полного антипода Галицкого. Который заговорщик, пьяница, гуляка и вообще полная гадина.
Не то чтобы я купаюсь в этих «злодейских» партиях, но мне нравится искать и находить в них нечто особенное. Мне не хочется, чтобы изображаемое зло на сцене было абсолютным или доходило до карикатуры Бармалея. Мой Скарпиа тоже обрастает некими человеческими деталями, он у меня цветочек поливает, что-то еще делает полезное (для себя, разумеется). Из таких мелких деталей и создается более или менее натуральный образ. Опера, как любой вид искусства, заостряет, показывает пороки более выпукло. На самом деле, это все присутствует и в реальной жизни, пороки не исчезают, они среди нас. У человека двадцать первого века уже телефон мобильный в руках, он пересел на электромобиль и так далее, а на самом деле все его мысли и поступки (и преступления) подчиняются тысячи лет схеме «власть – любовь – предательство». На днях между репетициями я много военных фильмов пересмотрел и обратил внимание на тему предательства именно во время Великой Отечественной войны, когда человек решает – переступить черту, остаться на этой стороне или переметнуться. Вопрос выбора всегда стоит перед людьми: сохранить себя человеком или ради какой-то сиюминутной выгоды переступить через главные принципы. Опера тоже задает человеку эти вопросы.
– Ваш сегодняшний Скарпиа меня поразил утонченностью и властностью, и даже какой-то кинематографичностью. Как вам фестивальный состав «Тоски»?
– Светлана Касьян – большая умница и молодец. А с исполнителем партии Каварадосси Ахмедом Агади мы старые товарищи, знакомы лет двадцать, прошли, как говорится, через огонь, воду и медные трубы. Конечно, новому человеку трудно войти в спектакль за одну репетицию, освоить столько мелочей, хитросплетений сюжета. Но в том и изюминка фестиваля, когда создаются новые составы!
– А как в Большом театре Беларуси обстоят дела с национальной оперой? Она востребована?
– Сейчас в репертуаре две оперы на белорусском языке. Во-первых, опера «Седая легенда» на либретто Владимира Короткевича на музыку Дмитрия Смольского, которую поставил режиссер Михаил Панджавидзе лет 10–12 назад. С большим удовольствием работал и продолжаю работать в этой очень интересной постановке. Как всегда, спектакли Панджавидзе зрелищны, мобильны. Вторая опера – «Дикая охота короля Стаха», которую также по Короткевичу поставила наш новый режиссер Анна Моторная. Мы успешно показали этот спектакль на Исторической сцене Большого театра России. На «Дикой охоте…» у нас полный зал всегда, спектакль называют в прессе оперным блокбастером. Возможно, две национальные оперы не так и много. Сейчас у нас планируется большая концертная постановка, посвященная 80-летию освобождения Белоруссии. Это будет театрализованный коллаж из нескольких произведений белорусских композиторов на военную тему. Советский период в этом плане был очень плодотворный. Сейчас эти произведения, к сожалению, не ставятся, потому что поменялась оперная конъюнктура. Возможно, они уже и не будут смотреться в современных реалиях. Наверное, надо создавать нечто более приближенное к нашему времени.
– Я неспроста спросила о национальных постановках. В Татарстане тоже есть нюанс – определенная категория людей пытается навязать театру свою повестку, дескать, маловато постановок татарских авторов. Тогда как практика показывает, что люди в первую очередь «ломятся» на классику.
– У нас такая же проблема, и тоже говорят – мало. Но на роскошном спектакле «Седая легенда» (великолепные голоса, кинематографичная музыка, шикарная сценография) – полупустой зал. К сожалению.
– О подобном слышала в свое время от исполнителей из Литвы – мало зрителей на национальных постановках.
– Понимаете, не надо стесняться, надо говорить, как есть. В 1950–1960-е годы опера сама по себе была популярной музыкой. Любой шофер мог напеть куплеты Эскамильо, Мефистофеля, Мистера Икс. Это было время всеобщего увлечения оперой. Классика наполняла весь эфир. Опять же, радиоточки в квартирах, которые тоже постоянно транслировали высокие образцы оперного искусства, классические хиты. И люди подсознательно впитывали лучшие образцы – «Травиата», «Кармен», «Евгений Онегин», «Риголетто», «Пиковая дама», «Аида» и так далее. Сегодня же доминируют другие мелодии и формы. Крутя радио, редко наткнешься на волну классической музыки. А тут бах – и «Седая легенда»! На эту постановку идут специфически настроенные люди. Как выяснилось, их не так и много. Притом что опера эта идет два-три раза в год, никто в кассы не ломится.
– Вот и я всякий раз думаю, а сможет ли национальная опера или балет собирать зрителей несколько дней подряд?
– Не понимаю, чего не хватает критикам репертуара театра имени Джалиля? В Казани идут прекрасные национальные постановки «Сююмбике», «Джалиль», «Золотая Орда», «Любовь поэта» и так далее. Опера сама по себе – многогранное явление, не может репертуар состоять на 50 процентов из национальных постановок. Потому что есть еще итальянская, немецкая, французская опера. То, что составляет мировой золотой фонд. То, что прошло испытание временем и доказало свою состоятельность. На этом можно и нужно выращивать зрителя. Он вырастет и потом обязательно захочет узнать оперу и на национальном языке.
– В Большом театре Беларуси русская опера не отодвинута?
– Конечно, нет. Наша последняя премьера – «Иоланта», есть «Евгений Онегин», будут обновляться другие постановки.
– Прочла, что вы поклонник группы Rammstein…
– Есть такое, в школьном возрасте и слушал, и сам играл рок. Эта музыка была тогда на подъеме, в моде, так сказать. Я был, да и сейчас, наверное, остаюсь поклонником рока и тяжелого металла. Слушаю то же, что и в молодости, – AC/DC, Metallica… Но также я люблю и Фила Коллинза, и Фрэнка Синатру. Они возвращает меня в молодость, мне приятны эти воспоминания. Ну а современная музыка принадлежит молодежи, что называется, не наша тема (улыбается).
– Самое время вспомнить, как начинался ваш путь к оперной сцене.
– Родом я из Тобольска, номинально я сибиряк. Когда мне было 11 месяцев, родителей (оба дирижеры. – «ВК») пригласили на работу в Западную Белоруссию, в Гродно. Там окончил музыкальное училище и подготовительное отделение консерватории в Минске. А потом поступил в Одесскую консерваторию, после окончания которой десять сезонов пел в легендарном Одесском театре. Это была большая школа. Как там сейчас, не знаю, но вернуться, чтобы хотя бы побродить по улицам, я бы не хотел. Потому что той Одессы уже нет. У меня, кстати, супруга одесситка, мы познакомились на вступительных экзаменах, поженились на третьем курсе. Она певица, мой друг и соратник, мы работаем вместе в Большом театре Беларуси с 2007 года.
– Учеба ваша пришлась на период развала СССР…
– Застал самый развал страны, тяжелые времена, во время учебы в Одессе испытал все «прелести» 1990-х. В общежитии жили порой без света и тепла, постоянные веерные отключения электричества. Очень тяжелое время. И тем не менее 15 лет жизни в Одессе – большая часть моей жизни.
– Более десяти лет вы сотрудничаете с театром имени Джалиля.
– Все началось в 2010 году с постановки «Лючия ди Ламмермур» (режиссер Михаил Панджавидзе, спектакль номинировался на «Золотую маску – 2012» и был показан в Большом театре, Трифонов исполнял партию Генриха. – «ВК»), потом были гастроли с театром имени Джалиля по Европе, так все и завертелось. Много раз я выезжал с театром в зарубежные туры, мы не были тогда чужими для западной публики. Пока не вскрылся долго назревавший конфликт, который вылился в то, о чем, в общем-то, говорили и предупреждали…
– Отразилась на вас лично пресловутая культура отмены?
– Связи какие-то нарушились, но трагедии из этого не делаю. На Западе себя в первую очередь обкрадывают, отказываясь от наших исполнителей, которые составляли львиную долю певцов в Европе и Америке. Я же сам неоднократно там бывал и могу утверждать, что наши ребята занимают очень серьезное, профессиональное место в мировом музыкальном пространстве. А теперь из-за глупой политики европейцы обделили свою публику. Но это уже их проблемы, пусть с этим и живут.
– А зарубежных режиссеров в Минск приглашают?
– Да, конечно. Но я не склонен испытывать перед заграничными постановщиками трепет и преклонение. Недавно у нас итальянец поставил «Севильского цирюльника», и после генерального прогона на художественном совете театра мы обсуждали этот кошмар. Я сказал: «Ребята, это не Большой театр, а Дом культуры в мелком городишке. У нас идут роскошные постановки, а это – стыдобища. Почему мы должны заплатить человеку тысячи евро за то, что он ничего не сделал, да еще кланяться, благодарить?» На меня зашикали – он же итальянец! Ну и что? На деле – опус, в котором два притопа, три прихлопа. Попросил озвучить через переводчика, хотя сам владею английским и итальянским, чтобы не было разночтений: «Мне будет стыдно, если я поддержу эту постановку. Я не могу это сделать, потому что это очень плохой уровень, для меня – крайне низкий».
– Вы участвуете в этой постановке?
– Нет. Хотя, конечно, Фигаро исполнял многократно. Сейчас не пою эту партию.
– Что-то с голосом происходит, он взрослеет?
– Разумеется, он крепчает, к голосу возникают другие требования: надо больше насыщать середину и низкие регистры. У меня еще голос длинный по диапазону, меня еще в студенчестве привлекали к кантатам, я даже пел басовые партии… Но сейчас за «Севильского» я бы не взялся, разве только дуэтом с Розиной в концертном исполнении.
– У вас громадный репертуарный список! Остались ли еще заветные партии?
– Этот список невозможно исчерпать! Знаете, мне очень повезло: к своему 51 году я спел фактически весь набор для баритона – Онегин, Севильский, Томский, Григорий Грязной, Жермон, Галиций, князь Игорь… Много всего спето, мне грех жаловаться. И нет прямо такого острого желания еще в какую-то партию войти. Не в партии для меня сейчас счастье. Время показало, что важнее всего, в какой команде работаешь, чтобы получить настоящее удовлетворение от творчества. Это может быть совсем локальная история. Например, у нас в театре идет мюзикл по сказке «Снежная королева», где я пою… Атаманшу! Семиминутный номер и небольшой дуэт, но я получаю такой кайф!
– Неожиданно! Такой брутальный мужчина – и в женском образе!
– Единственное время, когда я по театру хожу гладко выбритым, без бороды и щетины. И такая я в этом спектакле озорная девчонка!
– С нашим театром вы уже сроднились, наверное, и Казань за столько лет изучили? Есть любимые местечки?
– Казань – красивый город, жаль, что в основном приезжаю зимой, а по снегам в мороз не нагуляешься. Но меня точно можно встретить на казанском Колхозном рынке. Очень нравится своим колоритом, обилием фруктов, овощей и татарской кухней. От минского рынка ваш, может, и не отличается основным ассортиментом, но есть в нем местный колорит. Хотя… в Казани меньше сала на прилавках (смеется). Еще я люблю неспешно прогуляться по улице Баумана. Однажды был в Казани летом: повезло выехать за город на Волгу. Хорошо бы повторить!
Напомним, народный артист Республики Беларусь Станислав Трифонов окончил Минское государственное музыкальное училище имени М.И. Глинки (класс заслуженного работника культуры А.О. Мурзича) и Одесскую национальную музыкальную академию им. А.В. Неждановой по специальности «вокал» (класс заслуженного артиста Украины В. Навротского) и по специальности «камерное пение» (класс заслуженной артистки Украины доцента Т. Клышовой). С 1997 года – солист Одесского государственного театра оперы и балета. С 2007 года – солист Большого театра Беларуси. В 1997 году дебютировал в партии Онегина на сцене Пражского национального театра (Чехия).
Станислав Трифонов очень востребован и на российских сценах. Он постоянный участник Международного оперного фестиваля имени Ф.И. Шаляпина. В марте 2017 года исполнил партию Макбета в одноименной опере Дж. Верди на Приморской сцене Мариинского театра. В этой же роли в 2019 году выступил в премьерном показе оперы в Каунасском государственном музыкальном театре, а также в одном из спектаклей 2022 года. На сцене Самарского театра оперы и балета им. Д. Шостаковича исполнил партии Скарпиа в опере «Тоска» Дж. Пуччини (2016, 2018, 2019), Эскамильо в опере «Кармен» Ж. Бизе (2018).
В репертуаре Трифонова – разнохарактерные роли: Грязной («Царская невеста»), Кизгайло («Седая легенда»), Тимур («Турандот»), Верховный жрец («Самсон и Далила»), Риголетто («Риголетто»), Алеко («Алеко»), Жорж Жермон («Травиата»), Граф ди Луна («Трубадур»), Набукко в одноименно опере, Макбет в одноименной опере, Шарплес («Мадам Баттерфляй»), Марсель («Богема») и многие-многие другие.
Трифонов гастролировал в Швейцарии, Германии, Чехии, Великобритании, Испании, США, Колумбии, Нидерландах, Англии, Швейцарии.
Автор: Ольга Юхновская