Понедельник, зачало поста, мирственная и недурная погода.
Я шагаю по липкому снегу, бубню про себя какую-то песню.
Глаза вниз, руки по карманам, мысли в просительной молитве…
Вдруг мне серебрит глаза иерейский крест, обычный такой, из мельхиора.
Это что ещё такое?! Чешу затылок и оборачиваюсь вокруг.
Никого. Улица пустая, хотя времени ещё часов восемь.
Я сажусь на корты, беру крест в руки и думаю, куда б его деть?
С собой его взять как-то нехорошо - в воровстве ведь могут обвинить, да и вообще даже для несуеверных мирян, к коим я принадлежу, это что-то да значит - найти на дороге иерейский крест. Подымаюсь.
Раньше бы во времена послушничества, я бы счёл находку добрым знаком, неким символом скорого рукоположения. Но познав священников, как несчастнейших из православных, заложников многих недобрых вещей, теперь я бы не рукоположился ни за какие коврижки.
Однако с крестом уже нужно было что-то делать, так или иначе.
Решил сбагрить его какому-нить иерею, спрятал в карман и пошёл к ближайшей церкви.
Церковь нашёл быстро - большой храм Екатерининской постройки, рядом с железной решёткой сидит ватага нищих, врата открыты настежь.
Подаю нищим скопившуюся мелочь и захожу, как обычный захожанин.
Мглистый свет свечей и запах ладана пробуждают благоговение.
Снимаю шапку, прислушиваюсь: - ага! окончание Великого канона Андрея Критского - клиросный опыт не забудешь и не пропьёшь. Смотрю священник у аналоя в углу правого придела беседует с какой-то женщиной средних лет, вытирающей слёзы своим же платочком и жалобно выговаривающейся.
Рядом ещё и очередь из старушек. Батюшка немолодой, седой, густобородый, скорбно качает головой и иногда кладёт ладонь на голову женщины.
Потом бух! поклон - бух! ещё. Все стали бить поклоны, включая меня.
Читалось «Господи и Владыко живота моего…» Раз! и из моего кармана выпадает иерейский крест и так громко ещё! Батюшка к тому времени уже отбил положенное и развернувшись в мою сторону зорко глядел как я подымаю крест.
Иди уже! - говорит плачущей женщине и глаз с меня не спускает, старушки только ринулись к нему, но старец погрозил им пальцем и этим же пальцем начал меня подманивать. Подхожу, кланяюсь как положено, беру благословение и вытаскиваю крест.
- Откуда у тебя этот крест! - батюшка вдруг сделался таким грозным, наверное, чтобы пробить на понт, мало ли, может я жулик какой?
Ну, рассказываю обстоятельства, как нашёл, где нашёл и почему пришёл -
отдать хочу иерейский крест в любую церковь. Батюшка берёт его и смотрит,
улыбается, глаз не спускает. На вес пробует ладонью, царапинки рассматривает.
- Сколько хочешь за этот крест, человече?
Да не надо ничего, грю, но если дадите нечто, не откажусь, пожалуй.
- Вот что, говорит старец, доставая из широкого кармана рясы книгу
«Покаяние Агасфера» - написанную мной же самим пару лет назад (!).
Всучает. - Вот тебе книга, читаешь ведь книжки-то? Там о покаянии много, ты это...
- Тут батюшка совсем нахмурился и всё его добродушие ушло.
- Не лги мне! Не смей! - он начал грозиться пальцем. Не давая спросить в чём дело, продолжил. - Не мог ты его сёдни найти крест этот, потому как я ещё на Мытаря и Фарисея его потерял где-то или оставил.
Скажи откуда взял, украл ли, покаешься, только не лги мне! Я те чо?!
Бога не боишься? Служба закончится, я прихожан позову, они те язык-то развяжут. Батюшка раскраснелся и укоризненно начал меня обличать.
Я тоже покраснел от стыда и опустил голову: - а вы совершенно не можете помыслить, что я сказал правду?
- Не могу! - затряс бородой батюшка. - покайся, или знаешь что?!
- Он выдохнул и указал на выход: - пистуй отседа, охальник!
Вот уж, думаю, искушение - до матерков батюшка дошёл.
Я поплёлся к выходу, как оплёваный, под злобными взглядами старушек, которые сидели рядом свидетельницами и готовы были прийти на подмогу.
Тут я не выдержал и набычился, развернувшись, потряс книгой:
А если я скажу, что эту книгу "Покаяние Агасфера" написал, тоже не поверите?!
Тут батюшка добродушно засмеялся, сменив гнев на милость:
- Ты мне ещё скажи, что Библею написал, охальник ты эдакий! Ну иди уже!
Но я подошёл обратно к аналою, достал паспорт, еще несколько книг, где были фотографии на которых можно было легко узнать меня и рассказал историю написания этой книги и немного про Афон.
У батюшки от сказаний этих прямо выпучились глаза и он, видимо, на какое-то время, принял меня за беса или даже ангела.
Я спокойно протягиваю его же "Покаяние Агасфера" и говорю:
- Перечитайте, отче, там есть рассказы о том, что нельзя верить себе.
И опосля торжественно удаляюсь к выходу.
Уже крестившись на выходе слышу как батюшка стал восклицать:
- Чудны дела твои, Господи! Чудны дела твои, Господи!
Что ж, думаю, выходя за церковную ограду на улицу:
- к этим словам я полностью присоединяюсь.
Автор мой очень старый друг.
Не знал, что Стас на Дзене - https://dzen.ru/id/64b807cf822f18184668a762
публикуется с согласия автора