Анатолий Владимирович не сдержался.
Анатолия Тарасова нельзя назвать паинькой или скромным человеком. По своему темпераменту и складу характера главный тренер ЦСКА скорее напоминал боевой танк, который катит напролом к своей цели не замечая препятствий. Как только не называли Тарасова игроки — безжалостным, беспощадным, кровожадным, бесчувственным или жестоким. Но усомниться в своей силе Анатолий Владимирович не позволил ни разу.
Да, как и у всех людей, у легенды московских армейцев были свои слабости. Но они точно не касались хоккея — в тренировочном процессе и во время матчей Тарасов проявлял решительность, граничащую с безумством. Он требовал от каждого хоккеиста оставлять всего себя на льду без остатка. А если это указание кем-то из подопечных тренера не выполнялось, то этому человеку было несдобровать.
«Чего греха таить, тренер армейцев вольно или невольно стал диктатором, а не чутким и отзывчивым воспитателем в команде. Чего стоит одно его «темпераментное» поведение во время матчей! Резкие, подчас грубые слова так и сыпались на хоккеистов… Игроки просто-напросто боялись тренера. Боязнь эта постепенно вытеснила чувство уважения к тренеру. И дело не в том, что кое-кому из хоккеистов пришлась не по душе требовательность тренера. Спортсмен, если, конечно, он любит и уважает свой коллектив, не обидится на хорошую строгость…» — писали в «Комсомольской правде».
Биограф Тарасова Владимир Акопян рассказывал, что в эпоху Анатолия Владимировича хоккеисты проводили на сборах по 10-11 месяцев в году. Они буквально жили в казармах. И все для того, чтобы каждый год становиться чемпионами. Это сейчас среди тренеров практикуется доверие и понимание в отношениях с подопечными, а в середине прошлого века высот добивались только с помощью кнута. А про пряник не вспоминали даже в праздники.
«Не только молодые спортсмены, но и зрелые семейные люди были надолго выключены из полноценной человеческой жизни. Они, как и члены их семей, годами беззаветно служили только хоккею, стойко снося многочисленные житейские неудобства», — дополнял Акопян.
Статус тренера ЦСКА и сборной СССР, а также огромное количество побед на международной арене и во внутреннем чемпионате, позволили Тарасову познакомиться с людьми из высшей власти. Например, Анатолий Владимирович имел честь ходить в баню вместе с министром обороны, дважды героем СССР Андреем Гречко. У них был общий интерес — настольный теннис, в который они рубились после каждого сеанса парения. Тарасов был страшным любителем бани, поэтому нередко компанию в этом деле ему составляли другие государственные чиновники — например, глава Министерства Иностранных Дел Андрей Громыко.
«При Тарасове я мог все! Когда в 17 лет попал в ЦСКА, бани в Архангельском не было. Парились раз в неделю на «Соколе». Приезжаем, Рагулин говорит: «Раздевайся скорее, тебя Тарасов зовет». Захожу, ни о чем не подозревая, с верхней полки раздается голос Анатолия Владимировича: «Ну-ка, сейчас проверим вас, молодой человек». Господи, как он меня вениками отпарил — думал, кожа отойдет от костей! Ничего, терпел. Только о бане потом года три слышать не мог. А Тарасов выходил оттуда, выпивал пива и решал все вопросы «на раз», — рассказывал Владислав Третьяк.
Само собой, Тарасов не общался с людьми столь высокого полета как со своими друзьями. В 99% случаев он полностью соблюдал субординацию. Но однажды бойкий характер Анатолия Владимировича прочувствовал даже министр обороны Гречко. Во время его визита на базу ЦСКА Тарасов запретил этому уважаемому человеку курить при хоккеистах. И вполне предсказуемо наткнулся на равнодушие к своей просьбе. Анатолию Владимировичу повезло, что об этом эпизоде не узнали «наверху». В противном случае его даже могли отстранить от работы с командой и национальной сборной.
«Однажды на базу ЦСКА в Архангельском приехал министр обороны Андрей Гречко, у которого недалеко была дача. Тарасов, как положено, доложил, что команда ЦСКА готовится к играм чемпионата СССР. Маршал присел на скамейку и достал сигареты, но Тарасов попытался его остановить, со словами: «Товарищ министр обороны, извините, у нас не курят». Гречко же нахмурившись, сказал, что у нас курят и закурил. Мы оценили смелость своего тренера», — вспоминал Виктор Кузькин.