Переполох, поднявшийся из-за созыва Съезда народных депутатов Приднестровья, показал, как важно оказаться в нужном месте в нужное время, даже если в результате весь пар ушел в гудок.
Обещанного восемь лет ждут
О том, что VII Съезд законодательного органа ПМР готовится принять какие-то экстраординарные решения, многие политологи выводили из самого факта его проведения. Ассамблея не собиралась с 2006 года, и уже это вроде бы предсказывало, что на ней произойдет что-то историческое. Наиболее восторженные аналитики были практически уверены, что Приднестровье повторит сценарий Донбасса и попросит Россию о вступлении в ее состав.
К таким выводам их подталкивало и время, к которому приурочен Съезд, - за день до обращения президента РФ Владимира Путина к Федеральному Собранию. Якобы Тирасполь готовился сделать ему подарок в виде возможности торжественно объявить о появлении в составе РФ еще одного нового региона.
Такой вариант выглядел бы вполне логично с точки зрения политической выгоды, но с учетом геополитических реалий его реализация в данное время маловероятна, сказал "Ридусу" доцент кафедры политического анализа РЭУ им. Плеханова Александр Перенджиев.
"При всей политической привлекательности такого сценария непонятно, как осуществить воссоединение в практическом смысле. Это ведь не Калининградская область, в которую можно пустить транзитные поезда, да и с воздушным мостом могут быть проблемы, учитывая, что он будет пролегать через воздушное пространство враждебной нам Украины. Есть еще довольно экзотический вариант - через Черное море и Днестр. Доминирование ВМФ России в этом регионе позволило бы снабжать Приднестровье, и у нас есть опыт действий Дунайской флотилии в годы Второй мировой войны. Но самым реалистичным способом приблизить ПМР было бы продлить российский сухопутный коридор до Одессы, и мы знаем, что такой сценарий развития СВО в Москве не исключают", - говорит он.
Впрочем, другим политологам с самого начала казалось, что такой сценарий "слишком красив для того, чтобы быть правдой". В первую очередь потому, что ПМР - это не ЛДНР чисто географически: как напомнил Александр Перенджиев, узкая полоска левобережья Днестра герметично изолирована от внешнего мира Молдовой и Украиной, и пока российский флаг не развевается над Одессой, логистическая проблема с воссоединением останется нерешаемой. Донбасс даже при наличии протяженной общей границы ждал прихода России восемь лет. В отсутствие такой границы у Приднестровья намерение вступить в состав РФ может так и остаться красивым проектом, а поддержка Москвы - исключительно дипломатической.
Шумиха - двигатель торговли
Реальность, как и предупреждали трезвомыслящие наблюдатели, оказалась настолько прозаичнее, что сейчас некоторые горячие головы чувствуют себя обманутыми в лучших ожиданиях. Гора (то есть съезд) родила мышь. Депутаты приняли никого ни к чему не обязывающий призыв к РФ о "дипломатической помощи" (которую Москва и так постоянно оказывает Тирасполю) и еще менее конкретное обращение к международным организациям (еще более бессмысленное, так как для них ПМР не существует как субъект международного права).
Такой минимальный результат был совершенно ожидаем, потому что вступление ПМР в состав РФ в текущих условиях не нужно никому, в том числе и России, говорит профессор РАНХиГС Наталья Харитонова.
"В Тирасполе хотели создать какой-то информационный шум для привлечения внимания к нарастающему давлению со стороны Молдовы. Этой цели они достигли, про существование ПМР в мире вспомнили. Собственно, заявление приднестровского Съезда и адресовано в первую очередь Кишиневу и только потом уже Москве. Тирасполь ведет торг, повышает ставки, и информационные вбросы, в том числе о возможном обращении о вхождении в состав России, - это часть такого торга с Молдовой", - сказала она "Ридусу".
Вступление в состав РФ является официально заявленной конечной целью борьбы Приднестровья, она легитимизирована по результатам референдума 2006 года и признана Госдумой РФ. Однако после начала СВО гравитационное тяготение ПМР к России стало принимать характер "медвежьей услуги", поскольку сделало бы расквартированный на левом берегу Днестра российский контингент легитимной мишенью для ВСУ и привело бы к открытию еще одного фронта, лишенного всякой логистики и потому совершенно ненужного сегодня России.