Александр Семёнович, как всегда провёл утром небольшую оперативку. Обсудив все производственные дела с коллегами, он объявил, что у него появились неотложные дела, и он срочно уезжает, а свои обязанности возлагает на дочь. И тут же при всех подписал приказ. Ошеломлённая Диана молча смотрела на отца и хлопала глазами. А когда все вышли из кабинета, она спросила.
Глава 92
- Пап, почему ты мне дома ничего не сказал? Ты едешь к нашим поставщикам?
- Нет, к Василию, в деревню.
- К дяде Васе? Среди недели? Мог бы и на выходные сгонять.
- Ну, - Александр Семёнович почесал за ухом, - У нас же Зинаида…, - замялся он. – А мне с Васей поговорить надо…
- Значит ты в командировке?
- Да, перед тёткой прикрой…
- А мама?
- Мать знает, что я к Василию поехал, - ответил Александр Семёнович. – Ну, ты мне звони, если что, ладно? И это…, с Поповыми…, цены не снижай, если брать будут мало. Всё, я поехал, - достал из шкафа пуховик Александр Семёнович.
- Счастливо. Дяде Васе привет, - пожелала Диана.
Александр Семёнович уехал. Диана закрыла его кабинет на ключ и ушла к себе.
«С Васей ему поговорить надо…, устроил длинный выходной себе…, - ворчала Диана, ожидая пока загрузится включенный ноутбук. – Да, пусть…», - её пальцы забегали по клавиатуре. Она погрузилась в работу и больше уже не думала об отце.
**** ****
Любовь Тимофеевну мучила жажда. Она уже выпила стакан воды, который предусмотрительно поставила на прикроватную тумбочку.
- Вот тебе и поела солёненькой рыбки…, - бубнила она, осторожно спускаясь по тёмной лестнице на первый этаж.
Она прошла мимо гостиной и удивлённо отметила, что в коридоре, со стороны кухни было светлее.
- Я свет не выключила, что ли? – сказала она вслух и открыла стеклянную дверь.
Свет горел над плитой.
- Вытяжка, - прищурилась Любовь Тимофеевна, зайдя на кухню. – Зина? – увидела она сестру, сидящую за столом. И тут же посмотрела на настенные часы. Стрелки указывали на два тридцать семь. Любовь Тимофеевна снова посмотрела на сестру.
Зинаида сидела в ночнушке и халате, подперев голову рукой. Перед ней стояли бутылка настойки от Василия, которую они в прошлый раз втроём не осилили даже до половины, рюмка, и тарелка с нарезанной колбасой и хлебом.
- Зин…, - застыла от неожиданности Любовь Тимофеевна. – Ты чего?
- Ничего, - промямлила Зинаида.
- Ты чего ночью-то пьёшь? – подошла к столу Любовь Тимофеевна.
- Да, ничего…, - проскулила Зинаида и вытерла рукавом халата мокрые щёки.
- Зин, - Любовь Тимофеевна села за стол. – Чего случилось-то? – заглядывала она ей в глаза. – Ты из-за меня? Из-за нашего разговора что ли?
Зинаида отрицательно мотнула головой.
- А чё? Чё тогда?
Зинаида закрыла лицо руками и громко всхлипнула.
- Зин, Зин, - растерянно повторяла Любовь Тимофеевна.
- Меня никто не любит… Только дай, дай, дай…, - захлёбывалась она слезами. – Ваське пожрать…, чистые трусы…, баню истопить… Когда последний раз на меня, как на бабу смотрел…, не помню. Дай…, дай…, - размазывала она по лицу слёзы с соплями. – Ирка эта, вертихвостка… Чесалось у неё в одном месте…, замуж невтерпёж…, за этого вышла, - с некоторой злостью сказала Зинаида. – Свадьбу надо было закатить такую, чтоб эта английская принцесса обзавидовалась…, - Зинаида откинула рукой упавшие ей на лицо волосы. – «Мама, я хочу…, мама дай…, мама купи»…, детей сразу нарожала. Ну куда их? Ну, конечно, к маме. На то дай, на сё дай…, «диван хочу…, телевизор хочу…, телефон новый хочу». Вадику машину новую надо. Мама дай денег. Вадя, я тебе и так с домом помогаю… - Зинаида махнула рукой. - Кредитов набрал. Кто выплачивает? Мама. А я? А я ничего не хочу! Нету у меня желаний, – говорила Зинаида и губы её дрожали. - Вот сюда приехала…, думаешь, позвонил кто? Побеспокоился? Ирка мне сообщение с претензиями прислала. «Мы на тебя вообще-то рассчитывали». Рассчитывала она…, грымза неблагодарная.
Любовь Тимофеевна встала из-за стола, подошла к шкафу, достала рюмку, конфеты, из холодильника вытащила сливочное масло и банку красной икры. Поставила всё на стол.
- Из меня через пуповину качают, - повторила Зинаида слова Любовь Тимофеевны и налила настойки в рюмки. – Хоть бы что из свекровки качнула, - зло проговорила она уже заплетающимся языком. – Права ты, Любаня, - снова завыла Зинаида. – Несчастная я баба. Никто меня не любит…, никто. У тебя Сашка же не такой, как мой Васька, - она выпила настойки и, скривившись, поставила рюмку на стол.
Любовь Тимофеевна заботливо намазала масло на хлеб и плюхнула сверху икры.
- Заботливая…, вы все заботливые…, - взяла Зинаида из её рук бутерброд. – И Сашка о тебе заботится, и Дианка…, не то что моя балбесина, - она откусила бутерброд и надулась
- Оай…, - вздохнула Любовь Тимофеевна, не зная что и сказать. – Ладно, Зин, у каждого бывают сложные моменты в жизни. Чё, прям, руки опускать от этого будем? – Любовь Тимофеевна подняла рюмку. – А, да ну их всех, давай, ты в отпуск приехала, вот и будь в отпуске. Что у нас завтра по плану? Комедия, кажется, в драмтеатре. Вот пойдём…, посмеёмся…
Зинаиду не слишком успокаивали слова сестры…, да она их и половину не слышала.
- Люб, а Сашка тебя любит? Да, конечно, любит, чё я спрашиваю-то, - мотала она пьяной головой. – А меня Васька не любит. И дети тоже. Только ездить на мне горазды. Слышь. Люб, зятёк у меня какой…, тёщеньке на день рождения хризантемку приволок, одну веточку. Паразит.., - Зинаида взмахнула рукой.
- Оой…, - выдохнула Любовь Тимофеевна, понимая, что их разговор затянется до утра, и выпила настойку из рюмки, и тоже закусила бутербродом с икрой.
- Никакой благодарности, бессовестный, - продолжала выливать свои обиды Зинаида. – «Мама, сын заболел, полечите его»…, приволок больного ребёнка ко мне. Ко мне, не к фельдшеру..., - возмущённая Зинаида кривляясь изображала зятя. – Ну, чё я такого в жизни сделала, а?
- Слушай, Зин, а как бы ты хотела? – спросила Любовь Тимофеевна.
- Не знаю, - задумалась Зинаида. – Тупик какой-то. Понимаешь, тупик…, - уставилась она пьяными глазами на сестру.
Сёстры ещё долго сидели на кухне. Спать отправились, когда уже доходил четвёртый час…