Малышка с другой планеты
«Ну, вот, завтра опять погода будет плохая, дождик, – посмотрев в окно, проговорила Ника». – «А ты откуда знаешь, птица? Вот дает!» – удивилась социальный работник Татьяна Сергеевна, глядя на новенькую.
Ника поступила в детский приют совсем недавно. Из-за фамилии ее сразу окрестили «синицей». Было ей всего три с половиной года.
Внешне она была обычным ребенком: маленькая, худенькая, светлые волосы и серые глаза на удлиненном личике. Две тонкие косички и веснушки на носу сначала вызывали улыбку, но, если присмотреться, у каждого взрослого возникало чувство, что Ника не совсем ребенок.
От детей ее отличало выражение лица и взгляд: острый, немигающий, даже пронзительный. Лицо ее почти не изменялось, было малоэмоциональным, серьезным, как у старушки.
- В ее глазах застыло выражение какого-то упрека, будто она хотела сказать: «Как же так? За что?», во взгляде иногда можно было увидеть тревогу и разочарование. Кстати, прогнозы погоды Ники почти всегда сбывались, кроме этого, она могла угадать, кто заболеет, и озвучить причину непонятных капризов ребенка.
- Ника не стремилась подружиться с малышами, ей не были интересны их игры; она как будто жила на своей планете. Единственной ее игрушкой-другом был большой медвежонок. С ним она разговаривала, жалела его, укладывала спать. Ела Ника очень мало, так как привыкла дома недоедать; спать в дневное время уложить ее было невозможно.
Отчаявшись, воспитательница сажала ее на стульчик возле своего стола, иногда тихо с ней беседовала. Из этих бесед взрослые знали, что девочка жила с мамой и папой. Потом родители стали ссориться, ругаться. Папа стал уходить из дома, а мама начала выпивать. Обычная история.
Все взрослые пытались убедить Нику, что все наладится, что кто-то из родителей обязательно ее заберет, но девочка не верила. Она с привычной грустью смотрела в окно и говорила: «Они не любят меня, пьют водку, ругаются и не приходят ко мне».
Когда к кому-то из детей приходили, то Ника изменялась только на секунду; при слове «родители» она только вздрагивала, как от укола, потом быстро возвращалась к своим делам.
Свидание с матерью
Прошло два месяца, как Ника находилась в приюте. Однажды утром, стоя у дверей группы, из коридора она услышала голос старшего мальчика: «Синицына! К тебе пришли!».
Нику причесали, надели чистую футболку и нарядную юбку и в сопровождении Татьяны Сергеевны отправили на первый этаж, где всегда происходило общение.
Пришла только мама. Общение мамы и дочки было странным. Мама, скромно одетая женщина средних лет, сначала обняла и поцеловала дочь, но Ника, казалось, была не рада.
Девочка отсела от матери примерно на метр и спросила: «Где ты так долго была?». Мама совсем не удивилась и начала рассказывать, что лечилась, потом искала работу, собирала нужные справки.
«Ну что, собрала?» – строго спросила девочка. Мама открывала и закрывала сумку, что-то искала, суетливо сыпала словами: «Никуся, милая моя, мы с тобой будем жить вдвоем, тихо и мирно. Я закодировалась, уже работать начала, осталось комнату привести в порядок. Все у нас будет хорошо, вот увидишь!».
«А ты больше не будешь меня забывать у магазина? – сердито спрашивала дочь. – Там холодно и собаки большие ходят,» – продолжала она. «Нет, что ты, доченька, не буду!» – клялась мама и пыталась улыбнуться.
Просидев 15 минут, Ника помахала на прощанье маме, взяла игрушку и заспеши ла в группу. Она была серьезна и задумчива; брови ее были сдвинуты, голова немного опущена.
Мама Ники приходила 2–3 раза в месяц, приносила дочери что-нибудь сладкое или маленькую игрушку. Их свидания были похожими, как серые осенние дни. Общение не складывалось. Ника сидела на расстоянии, отвечала односложно, иногда читала стихи, которые недавно выучила: про шишку, мишку или зайца. Со стороны могло показаться, что мама-опекун знакомится со своим новым ребенком, но ребенок ее не принимает.
Взрослый разговор
Иногда на прогулке Ника разговаривала с мальчиком Алешей, который помогал Татьяне Сергеевне выносить мусор. Алеше было уже 10 лет, его мама лежала в больнице, отца не было. Он с увлечением что-то рисовал на асфальте.
Ника подошла, присела рядом и тихо спросила: «Здравствуй, что ты рисуешь?» – «А, привет, птица-синица! Это машина будущего», – ответил мальчик, улыбаясь. «Чего? Будущего? – не поняла Ника, – и что она будет делать?» – «Ну, будущее – это то, что будет потом. А делать она будет вот что. Захотел я попасть на какой-нибудь южный остров, нажал кнопку, раз, и все, я уже там. Вот ты, Ника, куда хочешь? Наверное, домой. Вот и мама к тебе стала приходить», – тараторил Алексей.
«Домой? Нет, не хочу, там плохо. Я бы хотела в зоопарк, зверей посмотреть. А мама меня опять забудет или отдаст кому-нибудь, я знаю. Она не хочет быть на самом деле моей мамой», – объясняла девочка. Алешка перестал рисовать и удивленно уставился на Нику: «Ты что, Синицына, домой не хочешь? Тебе здесь нравится?» – искренне не понимал он.
«Нет, домой я не хочу, мне тут хорошо. Моя мама давно уже была моей мамой, но бросила меня. Не верю я ей. Когда она водку пьет, в нее черт вселяется. А если черт вселился, это уже насовсем. Это мне баба Нюра сказала, соседка наша, еще давно-давно. Бог есть, а с чертом он ничего не может сделать, и никто не может», – заключила Ника.
Алешка открыл рот и не знал, что ответить. Ника встала и медленно пошла к забору, сквозь решетку которого была видна улица. Там был мир взрослых: люди спешили по своим делам, машины сигналили и проносились мимо. И тут Лешка услышал, как тихо и протяжно напевала Ника:
«У меня мамы нет, нет, у меня и папы нет, почему-у-у, скажи отве-е-е-т...»
От этого пения у Алексея по спине побежали мурашки, он догнал девочку, взял за руку и повел к малышам. Мальчик заботливо заглядывал Нике в лицо, но слез у нее не было, в глазах было немое отчаянье.
Встреча с отцом
Ника «включалась» в жизнь внезапно и также стремительно выключалась. Если на занятии девочка не отвечала, была занята своими мыслями, то воспитатели не настаивали.
Ей нравилось лепить, увлекал ее сам процесс, когда из кусочка пластилина получался цветок или ягода. Любая работа руками вызывала у нее тихую радость.
Ника могла долго перебирать мелкие детали конструктора, отделяя одни части от других. Из персонала больше всего Ника привыкла к Татьяне Сергеевне и к повару Людмиле Максимовне, пожилой женщине, доброй, открытой и теплой, как печка.
Завидев Людмилу Максимовну, Ника улыбалась, махала ей рукой и мечтала: «Вот бы она была моей бабушкой!» Бабушки у Ники тоже не было.
Прошло почти шесть месяцев. Мама посещала девочку регулярно, а папа навестил дочку единственный раз. В тот день, увидев отца, Ника вскрикнула, подбежала к нему, обняла и позволила взять себя на руки. Она сразу оживилась, долго рассказывала ему о своих новых занятиях, о группе, своих успехах.
Папа довольно улыбался, обещал прийти, обнадежил ее, но больше не появился. Поскольку папа самоустранился, а мама начала исправляться, органы опеки решили дать маме шанс. Тем более, что все нужные справки мама Ники собрала в срок.
Как потом узнала Ника, после развода с ее матерью, папа завел новую семью, и у него вскоре должен был родиться еще ребенок. Ника в его планы не входила.
Новая семья
Пребывание девочки в приюте подходило к концу, начиналось лето. Татьяна Сергеевна собирала вещи Ники в пакеты, завязывала и подписывала.
«Смотри, слушай маму», – наставляла она свою подопечную. «Ты ее не знаешь, тетя Тань, она только притворяется, что хорошая», – спокойно говорила Ника, складывая свои игрушки в рюкзачок. «Ну тогда будь здорова и сюда не возвращайся!» - по-доброму пожелала она девочке.
Татьяна Сергеевна проводила Нику вниз, вещи помог донести Алешка. Мама уже ждала, волновалась, перебирала в руках документы, поправляла волосы.
«Здравствуй, моя хорошая, а я тебя жду», – бодро сказала она дочери. «Да, здравствуй, я бы хотела тут остаться, но что делать, пошли уже, – грустно проговорила Ника, – я со всеми попрощалась. И пожилая вахтерша, и Татьяна Сергеевна, и женщина-юрист, и даже Алешка не понимали, почему такая маленькая девочка не рада возвращению домой…
Как оказалось, Ника была права. Девочка вернулась в приют через четыре месяца, с началом осени. Ее нашел недалеко от города какой-то дачник или охотник благодаря своей собаке. Мать ее оставила на одной из дач, забыла после очередной попойки. С той дачи девочке удалось выбраться, но по дороге она повредила ногу, и если бы не собака, то ее могли бы вообще не найти.
Она лежала в глубоком, заросшем овраге, куда упала, примерно двое суток; сначала звала на помощь, пыталась ползти, но силы закончились.
Пока Ника лежала в больнице, успела подружиться с собакой – своей спасительницей, ее хозяином и его женой. Это были супруги лет шестидесяти, достаточно активные и еще не старые. Дети их выросли и жили отдельно.
История Ники сильно поразила их, и они решили сначала взять девочку под опеку, а спустя год, удочерили.
Привет из прошлого
Алешка случайно встретил Нику года через три после их знакомства в приюте. Она его узнала сразу, подошла и поздоровалась. Ника стала совсем другой, настоящей, живой и открытой, она вытянулась, похорошела и уже не была той маленькой «синицей», которую он запомнил.
«Мама, папа, это Алеша, он был в средней группе, помогал мне иногда, и мы с ним гуляли», – представила Ника своим родителям Лешку.
Алешка немного смутился, подошла его мама, поздоровалась с Никой, ее родителями, предложила немного погулять в парке. Был уже конец лета, август. Алешка готовился идти в 7 класс, а Ника собиралась в первый. Ника с гордостью показала Алексею свою собаку, рыжеватого спаниеля, и рас сказала, как он ее спас.
«Если бы не Крис, то не было бы у меня ни мамы, ни папы», – рассуждала Ника, присев на корточки и заглядывая псу в глаза.
А Крис будто понимал слова Ники, смотрел умными глазами с готовностью выполнить любую команду своей хозяйки.
Неожиданно Ника вспомнила: «Лешка, ты помнишь машину будущего, которую ты рисовал цветными мелками на прогулке?». Лешка удивленно помотал головой, мол, нет, не помнит.
А Ника продолжила: «Лешка, зачем мне в будущее? Я радуюсь сейчас, ведь меня нашли мои настоящие родители! Они меня любят, и я их тоже. Я буду теперь с ними всегда! А с моей бывшей мамой я больше не встречусь, никогда-никогда…».
Карина Тойдорова