Люба проснулась от оживленных голосов, через минуту посмотрела вниз - в купе они остались одни.
Клавдия засмеялась:
- Вставай, соня, нам выходить скоро.
Вышли на перрон.
Со всех сторон торопливо шли люди с чемоданами, сумками. Радостные восклицания встречающих и прибывших пассажиров, громкие объявления диктора - все звуки смешались в привычную вокзальную какофонию.
Люба с волнением посмотрела на Клавдию, а та спокойно схватила сумки, одну отдала Любе:
- Пошли, сейчас такси найдём. Не люблю в метро с багажом ездить.
Она провела Любу по каким-то залам, лестницам и, наконец, они вышли на привокзальную площадь.
Оглядевшись по сторонам, Клавдия оставила Любу с сумками у небольшого киоска:
- Ты постой пока здесь, я скоро вернусь.
Не прошло и минуты, как к Любе подошла молодая черноволосая девушка в длинной цветастой юбке, лёгкой джинсовой куртке и спросила:
- Ты кого-то ждёшь?
Люба коротко ответила:
- Да, жду.
- А хочешь, я тебе погадаю, - девушка сверкнула чёрными глазами. - Не бойся, много денег не возьму.
Люба сначала не особо приглядывалась к ней, но потом увидела многочисленные кольца на её смуглых руках, золотые серьги-кольца в ушах, несколько цепочек на шее, и поняла, что перед ней молоденькая цыганка.
Люба достала из кармана джинсов пятьдесят рублей, протянула цыганке:
- Погадай, если умеешь.
Та быстро спрятала купюру в карман юбки, взяла руку Любы в свои руки и быстро заговорила:
- Я вижу, что ты приехала издалека... поступать в институт. И скажу тебе, что здесь встретишь свою судьбу. Ещё позолоти ручку, расскажу, как его зовут, и будешь ли ты с ним счастлива.
У Любы озорно заблестели глаза:
- А давай лучше я тебе погадаю и даже денег не возьму, но вот мои деньги ты мне вернёшь, если всё правильно скажу, договорились? - не давая цыганке опомниться, Люба крепко схватила её за руку. - Скажу сначала тебе, что гадальщица ты плохая, а вот твоя мать это умеет делать.
Цыганка хотела выдернуть свою руку, но почему-то это у неё не получилось. И возразить она не могла — язык ей не повиновался.
А Люба, пристально глядя в чёрные глаза цыганки, продолжала:
- Твои родители хотят выдать тебя замуж за своего, за цыгана, правда, не молодого, зато богатого. Будешь вся в золоте ходить, но любить его не будешь. И будет старый муж иногда за твою нелюбовь руки распускать, а может быть, ещё за что-то, о чём только он будет знать. А вот сейчас любишь ты не цыгана, а другого парня, не вашей национальности, и он тебя любит. Вот если наперекор своим пойдёшь, и убежишь с этим парнем далеко, то в золоте ходить не будешь. Жить будете от зарплаты до зарплаты, но будете счастливы.
Люба отпустила руку цыганки и спросила:
- А как тебе такой расклад? Вот и думай, как жить тебе дальше, у тебя две дороги, выбирай.
Девушка посмотрела на неё изумлёнными глазами, не говоря ничего, резко развернулась и торопливо пошла по площади.
Люба вздохнула и только тут заметила Клавдию, которая стояла неподалёку и наблюдала за ней. Улыбаясь, она подошла к Любе:
- Здорово ты ей погадала — я смотрю, она в слезах от тебя шарахнулась.
Люба покачала головой:
- Так я сразу всё увидела — мне быстро показали два варианта её жизни, я и сама не ожидала такого.
- Ну, ты же первый раз гадаешь, - засмеялась Клавдия. - Вот наберёшься опыта, можешь и конкуренцию цыганкам составить.
Люба пошутила:
- Вот если работу не найду, покрашу волосы в чёрный цвет и пойду к вокзалу деньги зарабатывать.
- К вокзалу ходить не обязательно. Сейчас полно таких салонов, в которых работают ясновидящие, яснослышащие, которые за хорошие деньги любой отворот-приворот сделают, и клиентов у них хватает, сами приходят.
- Нет, это не для меня, - сказала Люба. - Я не хочу таким заниматься.
- Не хочешь, значит, не занимайся. Бери сумки, нас такси ждёт.
Они подошли к светлой иномарке. Водитель открыл багажник, взял сумки:
- Вы пока садитесь в машину.
Но только Клавдия открыла дверцу машины, как к ним торопливо подошла пожилая смуглая женщина:
- Подождите. Дочка, деньги свои возьми, - она протянула Любе пятьдесят рублей и, пристально посмотрев ей в глаза, сказала, - Я смотрю, ты такая же как я, видишь судьбу человека. Что ты сказала моей дочери, что она вся в слезах прибежала?
Люба выпрямилась:
- А что вы у меня спрашиваете? Ведь сами знаете правду, только от дочери её скрываете.
Цыганка сердито засверкала глазами:
- У нас принято слушаться своих родителей.
В разговор вмешалась Клавдия:
- Люба, садись в машину. А вы, уважаемая, скажите своей дочери, что всё, что наговорила эта девушка, неправда. И что ваша дочь будет счастлива с богатым мужем, - покачав головой, добавила. - Ничего, что часто бита будет, зато вся в золоте. Это же важнее счастья, да?
Клавдия села рядом с водителем, а Люба — на заднее сиденье. У неё из головы не выходил разговор с пожилой цыганкой.
"И что мне вздумалось говорить правду этой девчонке? Могла же просто заставить её отойти! - с досадой подумала она. - Больше не буду поддаваться на такие провокации, а то наживёшь здесь одни неприятности".
Она подвинулась поближе к окну и вскоре забыла разговор с цыганками, в восхищении разглядывая старинные и современные высотные дома, узорчатые литые ограды, изумрудно-зелёные газоны.
- Как же красиво! Неужели я буду жить в этом городе?! Наверное, люди, которые здесь живут, просто счастливчики.
Она не заметила, как машина въехала через арку во двор и остановилась.
Клавдия повернулась к ней:
- Всё, Любаша, мы почти дома.
***
Продолжение следует...