Весна пришла в столицу России вместе с оттепелью. Однако грели меня не лучи полуденного солнца, а то, что по случаю празднования дня рождения художника А. Мирзояна, в один из прекрасных вечеров, я оказалась на пороге старинного особняка.
Откровенно говоря, меня всегда привлекали памятники архитектуры и культурного наследия. Их тайная жизнь, сохранившаяся в стенах и оберегаемая закрытыми дверями, привлекала меня даже больше, чем их величие и убранство.
Обратимся к дому Анны Монс. Стоит отметить тот факт, что в настоящее время благодаря проекту «Глазами Художника» дом не только вернулся к жизни, но и приобрел шарм и особое изящество.
Коллекция картин художников разных эпох, антикварная мебель, люди искусства, в результате этих условий время остановилось, пространство расширилось и живописные очертания вечера вышли далеко за пределы Немецкой слободы.
Знакомясь ближе с домом, вначале обращаем свой взор на картины классической школы в массивных золоченых рамах: пейзажи, натюрморты, жанровая живопись, анималистика. Всё это заставляет проникнуться в историю, какой она могла бы быть или как мы её себе представляем.
Стоит погрузиться и уже слышишь, как из соседней комнаты, перебирая мелкими шажками, плывет в своем роскошном платье красавица Монс. Она встречает гостей, провожает их в залу, где уже подали угощения. И вместе с ней, проходя ряд сквозных комнат, устремляешься и ты. Где твое внимание с первых же минут приковывает яркий пример пластического символизма, представленный серией картин «601 летний старик (Ной)».
Преломление пространства, симбиоз образов, сглаживание временных границ - вот что главным образом отличает работы А. Мирзояна. Они заставляют нас окунуться в глубины сути, пробуждают сосущее чувство пустоты «под ложечкой» в познании, норовят украсть наше внимание и поведать историю именно так, как её видит художник.
И так же удивительно картины подчеркнули историческую составляющую Немецкой слободы, её значимость для современного человека и монументальность.
Знаете, сейчас всё больше убеждаюсь в истине понравившейся мне мысли, что красота, есть некоторый особенный язык - умение позволяющее говорить с людьми вне времени.