Я почти повисла на Платоне, а он, казалось, был и рад меня ещё подержать, придержать или поддержать. «Каков наглец! Какой конфуз!», — я запыхтела, снова ощущая что-то необъяснимо знакомое. Пока я соображала и испуганно хлопала глазами, в переговорную ввалилась, именно ввалилась, вальяжно облокотившись о дверь, Она и прожгла меня таким ненавистным взглядом, будто я у неё что-то украла.
— Вы посмотрите на неё, люди добрые. Она опять прохлаждается. Курица, не боишься совсем разморозиться от безделья?
— Алёна Игоревна, во-первых, здравствуйте. Во-вторых, у вашего ассистента есть имя — Марта Юрьевна. — Волгин отпустил меня, на этот раз как-то приведя в равновесие.
— Вы верно заметили, что Марта Юрьевна — мой ассистент. Так какого она ошивается возле вас? Сама не работает и HR не даёт?
— Мы обсуждали рабочие моменты. — спокойно ответил Плутоний, защищая меня, но я видела, что он сдерживается с трудом, сжимая кулаки.
— Какие рабочие моменты могут быть у службы по подбору персонала и юридического отдела, позвольте узнать?
— Давайте мы отпустим Марту Юрьевну, не будем никому омрачать вечер накануне корпоратива и обсудим ваши претензии тет-а-тет?
— Обсудим, обсудим. Я вам такой тет-а-тет покажу, чтобы неповадно было в следующий раз. А вам, Липатова, первое и последнее предупреждение — больше без моего ведома и распоряжения к переговорной не подходить, возле Платона Олеговича не тереться, зарыться с головой в бумаги, что бы я вас не видела и не слышала. Ясно?! — взбешённо крикнула Она. А я оцепенела от страха перед этой фурией...разморозилась, глаза намокли от слёз. Ища призрачного спасения, я безнадёжно взглянула на Волгина. Но мужчина равнодушно отреагировал на выпад Алёны Игоревны в мой адрес и принялся что-то читать в своём телефоне. Я переминалась с ноги на ногу, не зная, как быть и куда идти дальше.
— Идите уже, чего вы встали?! — Плутоний рявкнул грубо на меня...непозволительно грубо и жестоко. Я всхлипнула и выбежала из переговорной, придерживая руками сердце, что испуганно-больно забилось, готовое вырваться из груди.
Из-за нахлынувших слёз я не разбирала, куда бегу, пока не врезалась в кого-то на пути. Я приготовилась было выслушать очередную за день порцию брани в свой адрес, что-то из серии: «Разуй глаза, курица» или «Смотри, куда прёшь, корова». Но незнакомый мужчина заговорил со мной более, чем благосклонно.
— Отдышитесь. Вдох-выдох, вдох-выдох. Спокойно. За вами никто не гонится и не нападёт на вас. Может, вам воды принести, прелестная леди? Точно, воды и салфеток, надо ваши слёзы высушить, а то у вас лицо раскраснеется, как же вы отправитесь на бал?
— На к..какой бал? — опешила я, вдыхая и выдыхая, выравнивая сердцебиение.
— Да это я так корпоративную вечеринку называю. Я, видите ли, старомоден, и модные нынче словечки типа «корпоратив» или «вечеринка» мне не по нраву. Вы поедете со мной на бал, составите мне компанию? — посеребрённый шатен с короткими волосами трогательно улыбнулся, а вокруг его серо-карих глаз собрались лучики морщинок. Незнакомцу на вид было за или под 50. От него приятно пахло дорогим парфюмом, чем-то терпко-морским. Тёмно-бордовый пиджак идеально-свободно сидел на нём поверх коричневой водолазки на объёмном, чуть грузном мужском теле, переходя в бронзовые джинсы и чёрно-коричневые ботинки с золотистыми шнурками.
Я перестала сотрясаться в рыданиях и, трезво оценив ситуацию, присмирев после неприятного инцидента с Алёной и Платоном, согласилась на предложение незнакомца.
— Я буду рада поехать с вами на бал. Но я вас совершенно не знаю.
— Это дело поправимое. Может, чайку таёжного попьём у тёти Маши? — доброжелательно предложил мужчина.
— Вы знакомы с тётей Машей?
— Шутите? Начальство должно знать своих сотрудников в лицо, — незнакомец приобнял меня за плечи, направляя к лестнице, ведущей в подсобку к Марье Тимофеевне, — всех без исключения.
— Так вы, — я подбирала правильно слова, чтобы не сморозить глупость, как со мной это бывало при Волгине, — вы и есть главный...Платонов?
— Не совсем главный, и даже не Платонов, — мужчина бесхитростно усмехнулся, — я — скромный совладелец «Платонов и партнёры» — Калинин Степан Петрович.
— Ильинская, — я впервые вспомнила и произнесла вслух свою девичью фамилию, — Марта Юрьевна — скромный, неприметный ассистент юридического отдела, — представилась в ответ.
— Не такой уж вы и неприметный ассистент, Ильинская. Я о вас премного наслышан.
— Боже, боюсь представить, что вам наговорили обо мне. — я покачала расстроенно головой.
— Не бойтесь, Маша, я Дубровский, — пошутил Калинин, а с меня будто спало недавнее напряжение, и я прыснула со смеху, — о вас говорят исключительно положительно, что прямо не верилось, что вы...такая положительная. Но это тот редкий случай, когда слухи оказались близки к истине.
— Я польщена, конечно. Но, — не успела я договорить, как скромный владелец перебил меня на полуслове.
— Никакие «но» не принимаются.
— Хорошо, Степан Петрович, сдаюсь, раз вы настаиваете. — от приятных слов и нежного участия на душе у меня посветлело, на сердце стало как-то легко, а по телу разлилось умиротворяющее тепло.
— Можно просто Степан, вы не против, Марта?
— Не уверена, уместно ли между нами...столь неформальное обращение друг к другу. Это как-то неудобно. И Алёна Игоревна не одобрит.
— Кто? Она? — мужчина раскатисто рассмеялся, а я удивлённо взглянула на него. — Мы тоже временами называем Алёну Игоревну Она. Но это наш с вами секрет.
— Я вообще ничего не слышала, не понимаю, о чём вы говорите.
— Вот и славненько. Мне нравится ваша женская мудрость и сговорчивость.
— Было бы странно дожить до 42 лет и не стать мудрее.
— Вам 42? — мужчина или действительно искренне удивился, или правдоподобно мне подыграл. — Никогда бы не подумал. Марта, годы над вами не властны, возраст вам явно к лицу.
Я зарделась и встряхнула волосами, чтобы спрятать смущённое лицо. Мы почти подошли с Калининым к подсобке, когда услышали позади грозный уверенный топот, шаги были мужские и решительно приближались к нам. Мы оба со Степаном одновременно остановились и обернулись на звук. Перед нами стоял растерянный Волгин и метал молнии взглядом то на меня, то на совладельца «Платонов и партнёры».
— Как это понимать?! — разъярённый голос Платона эхом прогремел на весь этаж, и я невольно спряталась за мужественную, могучую спину Степана.
Каменной глыбой Калинин надвинулся на Волгина, и я в сердцах подумала, что столкновение мужчин неминуемо и опасно, поэтому ухватила Степана за пиджак и потащила на себя. Но он оказался сильнее, с лёгкостью скинул мою руку с себя и...как ни в чём не бывало подал руку Платону.
— Приветствую, Платон Олегович. Рад встрече с вами!
— Не разделяю вашей радости, Степан Петрович. Ты какого...припёрся? — злобно оскалился Волгин до неузнаваемости.
— Тон смени. И давай не устраивай разборки при даме. Ты и без того Марту Юрьевну сегодня напугал и до слёз довёл. — сурово отрапортовал Калинин как заправский генерал.
— Я довёл вас до слёз? — изумился Платон и смерил меня недовольно-невинным взглядом, под которым я вся сжалась, судорожно соображая, что ответить, но это и не понадобилось, поскольку за меня ответил Степан.
— А ты и не заметил пади? Совсем озверел со своей Алёной.
— Не надо драматизировать. Да, Алёна Игоревна бывает вспыльчива, зато она — первоклассный юрист. — без зазрения совести заметил HR, будто и не он вовсе меня устроил в «Платонов и партнёры», и не из-за него совершенно я подвергаюсь незаслуженной травле какой-то Алёны.
— Алёна Игоревна — не только руководитель юридического отдела, но и ведущий адвокат, на котором, по сути, вся база клиентов «Платонов и партнёры» держится. — вспомнила я с горечью, как Она лестно говорила о себе любимой. — А я для вас — никто, размороженная курица, и мной можно помыкать, не так ли, Платон Олегович? В этом и был ваш садистский план — взять меня и сделать куклой для битья? — я беспомощно обняла себя за плечи, сжимая пальцами до боли шершавые лямки лазурного платья из парчи.
— Что? Марта, нет, ни в коем случае. Всё не так. — ослабленно промямли Волгин, опуская плечи и делая шаг мне навстречу, но я отстранилась от него.
— А как? Чем я заслужила такое пренебрежительное отношение к себе? — выдохнула я тяжело от обиды, тугим, раскалённым обручем сдавившей горло.
— Марта Юрьевна, никто не относится к вам пренебрежительно. Вы просто участвуете в подготовленной нами программе по адаптации новых сотрудников в «Платонов и партнёры», проходите некое посвящение в наши дружные ряды. — пробормотал неуверенно Платон и глупо улыбнулся.
— Платон, прекрати нести чушь! Марта, возможно, поразительно наивна для своих, отнюдь, не юных лет, уж простите за сей акцент, Марта Юрьевна, — обратился ко мне робко Степан, отчего мы, оба краснея, умилились друг другу, и вернулся резко к Платону, — но не глупа, как тебе хотелось бы. Что вы с Алёной устроили в моё с Платоновым отсутствие?! Какая...мать вашу….программа по адаптации?! — Калинин по второму кругу начал наступать на Волгина, обернувшись сердито на меня и пресекая на корню мои попытки ему воспрепятствовать.
От совладельца «Платонов и партнёры» исходили такие сильные, мощные импульсы или флюиды...мужественности и власти, что мне хотелось ему подчиниться беспрекословно, следовать за ним и покорно молчать за его решительной, величавой спиной, и я было залюбовалась им со спины, как вдруг из подсобки выскочила тётя Маша и набросилась на Степана с Платоном с веником и совком в руках, устрашающе бранясь.
— Чего раскричались да расшумелись, окаянные? Чего голубку Марточку стращаете? У неё вон как сердечко девичье бьётся, а вы чурбаны о себе токмо и думаете.
— Никто никого не стращает, тётя Маша, ступай, занимайся своими делами. Мы сами разберёмся. — устало протянул Платон.
— Вижу я, как вы разбираетесь. — уборщица-ведунья гневно зыркнула на мужчин. — Тётю Машу он нашёл, ишь, чертяга! Я — тётя Маша не для всех, а лишь для особых людей, благочестивых, а ты к ним давно не относишься, милок. Плут и шут стал, как связался с этой нечистью, прости Господи. — разгневалась Марья Тимофеевна, перекрестилась и сплюнула на Платона.
— Да что же творится сегодня?! Все шишки в нас с Алёной летят. — HR демонстративно вытащил тёмно-фиолетовый, узорчатый платок из кармана пиджака и вытер лицо.
— Забавно, что ты сразу угадал под нечистью свою незабвенную. — Степан раскатисто засмеялся и похлопал Платона по плечу, а тот, сконфузившись, мельком, как-то странно-виновато взглянул на меня.
— И никакая она мне не незабвенная. — пробурчал Платон и продолжил скользить по мне...каким-то испытующим взглядом, что я не выдержала его зрительного натиска и намерилась уйти, сбежать как можно дальше от всех, как можно скорее и желательно навсегда.
Я крутанулась на каблуках, прошелестев юбкой платья, и безмолвно устремилась к лестнице, чувствуя, как плавится моя спина под недоумёнными взглядами Платона, Степана и тёти Маши.
— Правильно, голубка, лети! А то неровен час загрызут тебя эти коршуны, что пёрышки твои невинные полетят в разные стороны. — первая отозвалась Марья Тимофеевна.
— И ничего неправильно. Марта, подождите, я с вами. — Калинин пустился за мной вслед и бросил, не глядя, Волгину, — а с тобой мы не закончили, позже поговорим. Готовься, Платоша, разговор у нас будет серьёзный.
— Это у меня будет с тобой разговор серьёзный, Степаша, — прикрикнул вдогонку Плутоний.
Степан прижал меня к себе, обнимая одной рукой за плечо, и я почувствовала умиротворяющий жар от его объятий и защищённость от всех бед, что навалились на меня в «Платонов и партнёры», и от Плутония...по которому необъяснимо затосковало сердце.
«Что-то знакомое. Что-то уже было со мной похожее. Или мне кажется? Может, это дежавю? Или Платон прав, и прошлое, настоящее и будущее всегда неизменно ходят рядом?», — тревожно подумала я и крепче прижалась к Степану, отгоняя от себя незваные, неутешительные мысли.
Мы шли с Калининым неспешно, не проронив ни слова. Не знаю, о чём думал он, а у меня на время все мысли улеглись, утихомирились. Я настолько расслабилась и отпустила вожжи своих скаковых умозаключений, сделав для себя приятное открытие — от мыслей иногда тоже надо отдыхать, это весьма целебно влияет на общее состояние организма, что не сразу обратила внимание на то, что Степан ведёт меня куда-то не туда, в противоположную от офиса сторону. И, лишь стоя перед массивной железной дверью с ажурной ковкой, я сообразила, что не помню обратной дороги, и одна не смогу вернуться назад в офис. Я попятилась к кирпичной, холодной стене и скользнула настороженно взглядом по совладельцу «Платонов и партнёры». «Птичка в клетке», — мои тревожные мысли вернулись в стройные ряды, переходя на галоп.
— Смелее, ассистент Ильинская, — мужчина открыл со скрипучим грохотом дверь и повелительно подтолкнул меня внутрь, — здесь нам никто не помешает.
Я повиновалась и, холодея от животного страха, прошла, услышав, как захлопнулась ревуще и надрывно дверь, и повернулся ключ. Я спиной стояла перед Степаном, ощущая отчего-то свою наготу и безвольность перед ним и прикрывая себя спереди руками, теряя остатки рассудка, боясь представить, что он задумал со мной сделать.
— Вы возьмёте меня силой и убьёте здесь? — подала я истерично-оробевший голос и повернулась лицом к Калинину, уловив в его глазах смеющиеся бесинки.
Я зажмурила глаза, и...услышала дикий, раскатистый смех Степана. Приоткрыв один глаз, подозрительно взглянула на мужчину, что согнулся пополам и ржал во весь голос, прямо басил своим смехом.
— И откуда ты такая взялась? — продолжая заходиться хохотом, спросил Степан.
— Мама родила. — почему-то ответила я, сильнее рассмешив совладельца и мысленно прощаясь с работой в «Платонов и партнёры». За один день вляпаться во всё, что только можно и нельзя, это надо было как-то умудриться. — Какая такая?
— Юморная и очаровательная. Боже, — мужчина отдышался и продвинул меня в помещение подальше от входной двери, — давненько я так не смеялся от души. Ну спасибо, Марта Юрьевна! Ну уважила старика!
— Какой же вы, ой, ты старик?! Ты ещё ого-го мужик! — сказала я, не подумав, и мужчина снова прыснул со смеху.
— Ильинская, я за твою находку Платону премию выпишу. Теперь ясно, чего он тебя ото всех скрывал. Для себя присмотрел. Ну-ну, губа у него не дура. В женщинах Платонов умеет разбираться.
— Платонов? При чём здесь владелец «Платонов и партнёры»? Мы с ним даже не знакомы. — опешила я и присела на коричневый, кожаный круглый пуф.
— Кого ты не знаешь, Марта? Платона Олеговича? — деловито уточнил совладелец и посмотрел на меня как на безумную.
— Эмм, я, конечно, юморная в свои, отнюдь, не юные лета, но с головой пока дружу...дружила до трудоустройства в вашу контору Никанора. Но я не знаю вашего Платонова. А Платона Олеговича знаю. Волгина Платона Олеговича.
— Плут и шут, — Калинин лукаво улыбнулся, подошёл к широкому деревянному столу под старину и налил себе виски в бокал из почившей на столе, запылившейся бутылки, — права тётя Маша, — плут и шут.
— Почему? Кто? — я продолжала туго улавливать, что имеет ввиду Степан, чувствуя, как лицо заливается предательски краской от духоты в комнате и от моего смущения.
— Эко, вы зарделись, — мужчина наполнил крепким напитком второй бокал и подал мне, — сейчас окно открою, здесь сто лет не проветривали, — проведя манипуляции с не подходящим под общее аристократичное убранство помещения пластиковым современным окном, совладелец вернулся ко мне и сел напротив в деревянное позолоченное кресло-качалку.
— Покорнейше благодарю. Объяснитесь пожалуйста. У меня из-за вас всех в голове жуткий кавардак. — я отпила виски и охнула от его терпкости.
— Платонов Платон Олегович и есть главный владелец «Платонов и партнёры», а представляется Волгиным он перед теми...перед кем не желает светиться, чтобы не догадались, что перед ними руководитель компании.
— Но вы ведь сами при мне спросили у Платона Олеговича, что они с Алёной Игоревной устроили в ваше с Платоновым отсутствие! — от нахлынувшего возмущения я еле удержалась, чтобы не бросить бокал с виски в Степана, чтобы хоть кто-то из них ответил и поплатился за враньё, театрализованное дурацкое представление и мои расшатанные нервы.
— Я был в деле...и в доле. Платон попросил его не выдавать вам. Какие-то у него от вас секретики-семицветики.
— Он у вас вообще не в себе. Говорит какими-то загадками. Зачем-то с завидным упорством хотел меня устроить в компанию. А теперь довольствуется тем, что я страдаю.
— Не сердитесь вы на него. Я не могу ни в коем разе его оправдать и не собираюсь этого делать. Но он...честный малый, крутой бизнесмен, мудрый руководитель. Что до вас… Не знаю, мне могло показаться, но он к вам неравнодушен.
— Отлично. Неравнодушен, поэтому измывается надо мной вместе со своей подружкой со вспыльчивым характером?
— Никакая Алёна ему не подружка, у них секс без обязательств и не более того.
— Слава Богу! У них секс без обязательств. Степан, от души душевно в душу благодарствую, что всё мне неразумной объяснили да успокоили меня. Буду сегодня спать аки младенец и слюнки пускать на радостях, что мой названный рабовладелец холост и скрытен.
— Юморная и острая на язык, да вы дадите Ей фору. И да, вы ему явно очень нравитесь. Он и ведёт себя как школьник. Что вас в школе мальчишки за косы не дёргали, которые в вас были влюблены?
— Я плохо помню после аварии школьные годы.
— Аварии? — напрягся Калинин и, сузив глаза, всмотрелся в меня. — Не может быть!
От резкого вскрика мужчины я вскочила с пуфа и расплескала виски из бокала.
— Что не может быть? — мне понравилась лёгкая эйфория от выпитого виски, поэтому я пополнила свой бокал новой порцией дурманящего алкогольного напитка.
— Простите, что напугал вас. Мне показалось вдруг ваше лицо знакомым. — Степан принялся раскачиваться в кресле, подняв голову к потолку, и я отвлеклась от нашего занимательного с ним разговора, проследив внимательно за его взглядом. А там…
Необычайной красоты стеклянный купол, над которым простиралось лазурно-голубое небо, и летали белоснежные, восхитительные голуби.
— Я выкупил это помещение ради возможности хоть изредка любоваться этим невообразимым, прекраснейшим видом, — мужчина с восторгом созерцал сияние над нами, а там точно свыше кто-то освещал купол.
— Вы сделали по истине выгодное вложение.
— Я бы не взял вас силой, — неожиданно промолвил Степан и подмигнул мне.
— Чего?
— Вы же испугались, что я вас сюда привёл, чтобы овладеть вами и растлить, расчленить.
— Не совсем так, но, — от неловкости ситуации у меня участился пульс, — примерно это я о вас подумала, простите за скверные помыслы.
— Какие могут быть извинения с вашей стороны. Вы мне польстили, Марта, представляя в красках, какой я изощрённый маньяк. А я, да будет вам известно, скучный, ворчливый и преданный муж, и Лейлочку свою ни на кого не променяю.
— Лейла ваша жена? — я обалдела и обратно опустилась на пуф. — Сплошные секретики-семицветики.
— И не говорите. Не юридическая компания, а какая-то контора Никанора, как вы верно заметили.
— Но почему, если не секрет, — на слове «секрет» мы оба со Степаном хохотнули, — вы не повысите Лейлу? Она же весьма умная женщина.
— Я ей непременно передам, как вы о ней почтенно отзываетесь. Лейла, действительно, умна и мудра, и достойна более высокой оценки своих профессиональных качеств. Но она у меня жутко скромная и честная, и сама противится подниматься по карьерной лестнице, используя наши с ней узы брака. И в другую какую-то компанию жена тоже на отрез отказывается устраиваться, чтобы добиться высот в карьере собственным трудом, ей, видите ли, нравится работать в «Платонов и партнёры», она тут со всеми сроднилась, прониклась к устоям компании.
— Мда… Вряд ли я сегодня сладко усну аки младенец. У меня теперь феерия мыслей в голове, праздничный, яркий салют, и одна мысль, вспыхивая, затмевает другую.
— Это же прекрасно — феерия мыслей! У вас свыше такая благая данность — способность мыслить. Помните, как говорил Рене Декарт?
— Я мыслю, следовательно, я существую, — вспомнила я мудрые слова французского философа.
— То-то и оно! — Степан поднял ликующе бокал, и я ответила ему тем же. — А съездим с вами на корпоративную вечеринку, отдохнём, расслабимся, и вы отпустите ситуацию, и жизнь ваша заиграет новыми красками.
— О нет! Только не ваша корпоративная вечеринка, заприте меня лучше здесь, — я мятежно замахала руками, протестуя.
— Нашей, ассистент Ильинская, нашей с вами вечеринки. И не мечтайте слиться с неё. Я обещал Платонову, что привезу вас в целости и сохранности.
Услышав про Волгина, который был и стал Платоновым, я поперхнулась виски и негодующе уставилась на Калинина.
— Что ему от меня надо в конце концов?
— Секретики-семицветики, — прошептал таинственно Степан, — поедете на бал, Золушка, и узнаете, что вам приготовил ваш озорной волшебник.