Николай Алексеевич Колесников — ученик Н.К. Гусельникова, выдающийся певец-любитель (баритон), лауреат (II место) вокального конкурса VI Международного фестиваля молодежи и студентов в Москве (1957), работал на химических предприятиях г. Дзержинска.
1946 год, конец июля, городской стадион. Мы, десять посланцев города, участников 1-го послевоенного парада физкультурников в г. Москве, готовимся к показательным выступлениям на спортивном празднике города с отчетом перед горожанами.
Но на стадионе «Динамо» в г. Москве, где проходил «Парад», выступление «колонны России» в 15 тыс. человек проходило под музыкальное сопровождение сводного духового военного оркестра в количестве тысячи человек. Выступление нас, 10-ти человек (5 девушек и 5 парней), тоже надо было бы «музыкально сопроводить».
Наше выступление было интересно тем, что в нем насчитывалось несколько номеров и включало в себя парные, т.е. парень с девушкой, а нас 5 пар, исполняли спортивно-русско-народный танец под мелодию песни «Красный сарафан» Варламова <и текст: «Не шей ты мне, матушка, красный сарафан…»> Да еще в красочных костюмах, которые мы привезли с собой из Москвы. Что делать?
И вот появляется (его привел Н.К. Гладков, тоже участник парада) высокий, статный, красивый с черной шевелюрой и бакенбардами с аккордеоном какой-то мужчина, здоровается и спрашивает: «Какую вам нужно мелодию, кто напоет?»
И вот я старательно напеваю одну мелодию, другую… Музыкант «подбирает» их на инструменте, делает заметки на бумаге и доходим до «Сарафанчика», а, надо сказать, что длительность музыки должна соответствовать длительности каждого номера в отдельности.
И вот «Сарафанчик», музыкант начал «подбирать» мелодию, и я слышу, что он ее играет неверно, и ритмично и мелодично, я же его (музыканта) останавливаю и начинаю напевать сначала, и делаю свои замечания. Он на полном серьезе «исправляется», а на меня нет-нет, да так лукаво глянет из-под лохматых бровей своими с прищуром зелеными глазами… И вот «репетиция» закончена, а стадион полон, шумит и «ложи плещут», давно пора и выступать; мы в костюмах – готовы, музыкант нас напутствует: «Ну, братцы, с Богом!»
И где мне, несмышленышу, знать, кто этот человек?! И что это за музыкант?!!
Выступление прошло с большим успехом, а музыкальное сопровождение на аккордеоне в микрофон, усиленное в динамиках, звучало как целый оркестр.
Закончилось выступление; музыкант меня так пальцем манит к себе, уже в раздевалке. Я подошел, он спрашивает, как меня зовут, где я живу, и чем занимаюсь: «Давай познакомимся». Я назвался. Он говорит: «Значит, ты бываешь в спортзале ДК Свердлова?». «Да, каждый день». «Ну вот и хорошо». «А я – Гусельников, Николай Константинович, работаю в ДК музыкантом – руковожу хором, есть у нас и солисты. Приходи к нам, да я тебя и сам найду в спортзале».
1946-1950 г., учеба в ДХТ – зимой, а летом работа в пионер. лагере. Все вечера в ДК Свердлова: вечер в спортзале, другой в «20-й комнате» занятия в хоре, беседы: о музыке, о вокале, и все вместе, вместе с учителем Н.К. Гусельниковым. Не обладая певческим голосом, Н.К. играя на рояле, «показывает»: как надо спеть ту или иную фразу, слово.
1950-1957 г.: моя работа в сменах, так что теперь и днем и вечером (в свободное от работы время) в ДК репетиции, концерты… Концерты во всех ДК города, в техникуме «Красной Армии», в бывшем здании горисполкома, поселковых клубах: Желнино, Пыры, Бабушкино, Подвязье, Ильино, в Черном Селе, воинских частях, госпитале И.О.В. Да не было ни одной «площадки», где бы мы не выступали. Во всех дворцах г. Горького и даже в г. Москву 2 или 3 раза ездили на автобусе.
<Необходимо вспомнить о Н.К. Гусельникове как о музыканте>
Вспоминается такой случай:
В 1954 г. в городе Дзержинске проходил очередной профсоюзный съезд работников химпрома, а по его окончании был дан сводный концерт участников художественной самодеятельности почти со всех городов союза, городов-«химиков»: Москвы, Ленинграда, Ярославля и многих других и, конечно, нашего города.
<Подготовка к концертам и сами концерты проходили в ДК Свердлова нашего города и в г. Горьком. Его художественным руководителем и консультантом был И.И. Мессинг, бывший оперный певец-баритон, присланный к нам из ЦК профсоюзов (Концерт весьма ответственный)>.
А концертмейстером был приглашенный профессор Вейс из Большого театра. И вот на первой репетиции (а она была на сцене ДК) певец-электрик из г. Ленинграда Подгойский (он пел ариозо Мазепы из оперы «Мазепа» П.И. Чайковского «…О, Мария») говорит: «Я что-то сегодня «не в голосе№, плохо себя чувствую… С аккомпанируйте, пожалуйста на полтона или на тончик пониже, чем в оригинале, ну для репетиции». Вейс говорит: «Так сразу нельзя, надо переписать ноты в ту тональность, какую вам надо, но для этого требуется определенное время». Тут Слепов Ф.Д. (он был директором ДК)) говорит: «Иван Иванович, пусть саккомпанирует Н.К. Гусельников – попробуйте». Мессинг выпучил и без того весьма большие глаза и говорит: «Как можно?! Вейс сразу не может, а тут какой-то…» А Слепов: «Попробуйте», а сам подталкивает в спину Н.К., приговаривая: «Давай, давай, смелей…»
Н.К. как-то очень стеснительно прошел к роялю, взял ноты, перелистал их и спрашивает: «Так в какой тональности Вам сейчас поиграть?» Тот ответил. И вот зазвучал Чайковский, да как. Певец, вдохновленный такой игрой, пропел арию и остался очень довольный. Все певцы и сам Иван Иванович были просто поражены. На другой день Вейса в Дзержинске не было – «заболел» и уехал в Москву.
В программе концерта, а она печаталась заранее было: «Концертмейстеры: профессор Д.Н. Вейс и Н.К.Гусельников». Но так как Д.Н.Вейс заболел, то Н.К. Гусельников один проводил последующие репетиции, а затем и все концерты с присущей ему ответственностью и блеском. За проведение концерта Вейсу должны были уплатить 3000 руб., а Гусельникову уплатили 300 руб. (старыми деньгами).
А вот еще:
Как-то поздно вечером идем мы домой (я всегда провожал Н.К. домой из ДК). И вдруг звучит городской гудок (старый, кто помнит, тот знает, какой это был гудок), а Н.К. говорит: «Скажи, какая нота?» Ну разве я отвечу правильно, а он: «Ля диез».
Или едем в старом трамвае, а надо вспомнить, что в вагоне сидела кондуктор, которая отрывает от множества катушек разноцветные билетики разного достоинства (обилечивала), объявляла остановки, дергала за веревочку язычка колокольчика, который находился в кабине вожатой. Звенели они по-разному, но в одном из вагонов был уж больно хорош. Н.К. опять: «Какая нота?» ?? Он: «Чистая соль». Потом мы с аккордеоном специально проверяли и гудок, и звонок, ошибки не было.
Обладая абсолютным слухом и феноменальной памятью, мало кто знал, что Н.К. на левое ухо совсем не слышал.
Начиная с 1950 г. в Дзержинске очень часто – ежемесячно проходили всевозможные смотры-концерты самодеятельности города, конкурсы, замечательные, торжественные и т.д. То новогодние, то к 8-му марта, то к 1-му мая, к «октябрьским» праздникам, комсомольским, профсоюзным конференциям, концерты для трудящихся города к съездам профсоюза Химпрома СССР.
Огромную работу проводил Н.К. по подготовке и проведению концертов к VIВсемирному фестивалю молодежи и студентов в г. Москва.
Будучи серьезно больным Н.К. находился в больнице в г. Горьком. Из его писем к друзьям:
От 20.02.57:
«…Привет тебе из стен большого дома, именуемого противным словом, больница, очевидно происходит оно от двух слов: «боль» и «ниц». (Наверное, от боли падают ниц и умоляют об исцелении). Вообще, конечно, заведение не особо приятное и пребывание в оном - одно из тяжелейших наказаний, существующих на этом свете…»
«…Сейчас учусь ходить, занимаюсь физкультурой и если бог приведет покинуть сей дом, то кто знает, может сменю профессию и стану инструктором физкультуры или балетмейстером, т.к. меня здесь приучают делать всевозможные плие и батманы, в общем, тогда Плотниковой хана…»
«…Мягкое место» мое уподобилось решету, ибо его протыкали иглами малыми и большими. Болит все жутко, а капать не перестают… Инквизиторы!»
«…Сейчас у меня одна мечта – выбраться из этого дома мучений, где столько страдающих, столько калек, несчастных, неизлечимых, обреченных… Ужель когда-нибудь этот момент настанет? Ты как думаешь?..»
«…Обидно, что фестиваль пройдет как-то мимо меня, а ведь я порядком положил труда в его подготовку, но все пошло не так, как надо было мне. Жаль! Надеюсь, что ДК (наш) сумеет все же встать не в последних рядах, т.к. работники там есть неплохие…»
Даже эти отрывки из писем характеризуют Н.К. как человека незаурядной силы воли, жажды жизни, неиссякаемого юмора и огромной ответственности за дело, которому посвятил он всю жизнь.
По моему убеждению, усилия Н.К. не прошли даром: на всевозможных конкурсах вокалистов: районных, городских, областных, «Верхне-Волжского» куста, куда входили Горьковская, Кировская, Владимирская, Ивановская области и Марийская, Мордовская, Татарская, Чувашская, Удмуртская и другие автономные республики, мне присуждают 1-е место, и в итоге – участник зонального конкурса самодеятельных, профессиональных коллективов и солистов-исполнителей, областей, краев и автономных республик РСФСР в г. Москве, где мне был присужден Диплом II степени и награда: я – участник Всемирного фестиваля.
В составе концертной группы выступления: в Колонном. Октябрьском залах, доме Союзов СССР, встречи со всеми делегациями республик СССР, встречи – вечера – концерты с делегациями молодежи всего мира – участниками фестиваля. Радость, восторг, гордость, великую благодарность своему учителю и другу, я вез из Москвы домой 15 июля. А 16 июля…
ДК Свердлова: нескончаемый поток жителей города и области, музыканты, художники, работники культуры, искусства всех рангов…
Траурная панихида и похороны горячо любимого человека…
С тех пор прошло почти 33 года, но светлая память, жгучая боль утраты в сердце не только не зарубцовывается, а с каждым годом все сильней и сильней…
Мы призываем всех, кто знал, помнит Н.К. Гусельникова, рассказать о нем своим детям, внукам, друзьям и знакомым. Пусть имя замечательного музыканта, художника, человека навсегда останется в памяти наших сограждан
Март-апрель 1990 г.
Н.Колесников
(Орфография, пунктуация и стиль автора сохранены)