Вопрос о том, как приучить себя к чтению, как полюбить книги никогда не потеряет своей актуальности.
Обычно я не люблю говорить обобщенно, давать советы или рекомендации. И сегодня мои суждения тоже будут строиться на конкретном примере, но все-таки я хочу затронуть какие-то мировоззренческие установки, связанные с чтением.
Одна из очень распространенных претензий к классике звучит так: «это скучно». Что можно тут ответить? Ну, во-первых, никто не обещал вас веселить или развеивать вашу скуку. Художественная литература – это не РАЗвлечение, а ВОвлечение в мир, отделенный от нашего повседневного быта. Это уход от житейского моря в другие моря. Но ведь можно поставить вопрос и по-другому: что мы ждем от текста, какое там должно быть содержание, чтобы было не скучно? Действие? Острый сюжет? Загадка, которая лежит на поверхности? Ужасы? Гарантированные сильные эмоции? (я не буду сейчас останавливаться на психологической стороне вопроса: а зачем человеку все время ужасы и острый сюжет, я хочу обратить внимание на другое).
В абсолютном большинстве случаев литература не описывает «страшные» и «аномальные» вещи. Писатель изображает (или выдумывает) обычную жизнь. Если мы это признаем, то перестанем гнаться за «эмоциональным хайпом» и сможем задуматься о том, как «попасть в такт писательскому замыслу».
Летом 1956 года из пыльной горячей пустыни я возвращался наугад - просто в Россию. Ни в одной точке ее никто меня не ждал и не звал, потому что я задержался с возвратом годиков на десять. Мне просто хотелось в среднюю полосу - без жары, с лиственным рокотом леса. Мне хотелось затесаться и затеряться в самой нутряной России -- если такая где-то была, жила.
Это начало повести. Тут нет ничего «необычного». Тут очень простые слова и неторопливая речь. Вам интересно, что будет дальше? Человек рассказывает о своей жизни. Да, там будет встреча, будет сюжет, будет воспоминание о прошлом. Будет даже краткая и яркая история влюбленности. Будет трагедия и смерть. Но начало текста ничего не предвещает. Одинокий человек ищет себе пристанища. И находит...
Просторная изба и особенно лучшая приоконная ее часть была уставлена по табуреткам и лавкам - горшками и кадками с фикусами. Они заполнили одиночество хозяйки безмолвной, но живой толпой. Они разрослись привольно, забирая небогатый свет северной стороны. В остатке света и к тому же за трубой кругловатое лицо хозяйки показалось мне желтым, больным. И по глазам ее замутненным можно было видеть, что болезнь измотала ее.
Обратите внимание на образ: горшки и кадки с фикусами ЗАПОЛНИЛИ ОДИНОЧЕСТВО ХОЗЯЙКИ БЕЗМОЛВНОЙ ЖИВОЙ ТОЛПОЙ. Так сказать может только писатель, мы так не сформулируем. Мы так не смотрим на мир. А художник смотрит. Мы читаем для того, чтобы увидеть мир глазами писателя.