Я – Гриша!
Каждый день в Пердеевке случаются неожиданные события. То солнце забудет вовремя проснуться, то из ясного неба дождь сыплется, то какая-то неведомая птица, вроде аиста, залетит…
Раньше жители связывали это с происками Щуки-Крали, потом стали искать научные объяснения… Всё равно ничего не получалось. Какая-то таинственная невидимая рука зависла над деревней, переставляя всё по своему усмотрению, как шахматные фигурки…
Вот и этой ночью слышался вдоль домов неведомый треск. Как будто разбушевавшийся ветер шалит. Утром вышли – часть яблонь стоят обломаны и яблок на них значительно убавилось.
-Наверно, незваные гости из Хлябова приходили? – сказал Матвей Платону.
Но тот засомневался:
-Зачем же так с деревьями-то поступать?
-И то верно, мы же никому не запрещаем брать яблоки. Приходите – рвите днём. Да и кому нужны эти дички, горькие, как осина.
На следующую ночь всё повторилось. Стали вооружаться. Матвей смастерил арбалет, пуляющий камнями. Присел с вечера у крыльца, стал ждать.
Выползла луна и с нею подошло к ближайшей яблоньке огромное чудище. Матвей заробел, но успокаивал себя – это, наверно, от падающих лунных теней так мерещится. Яблоня затрещала. Матвей прицелился – и жахнул булыжником.
Чудище взлетело в воздух и грянуло о землю. Послышался страшный стон. Потом всё затихло. Матвей сходил за фонарём, скользнул лучом по яблоне на землю. Кто-то лежал в шубе наизнанку. Матвей взял жердь, осторожно приблизился и ткнул в шубу. Шуба шевельнулась и произнесла:
-Ну и приёмчики, хуже, чем из ружья, прямо в ухо!
- Ты кто? – спросил Матвей.
-Я – Гриша, - сказала шуба.
-Я зла тебе не желаю. Приходи утром – поговорим.,– предложил Матвей.
Шуба молчала. Может, умер подумал Матвей, но подходить не стал. Страшно. А кто бы не заробел – скажите – окажись он в такой ситуации.
…Утром под яблоней никого не оказалось. Матвей вышел осмотреть место ночного сражения, увидел кровавый след на траве.
-Эй, - услышал он за спиной голос, обернулся и чуть не упал в обморок. Из-за угла выглядывал медведь, выше его ростом.
Выручил вылетевший из-за того же угла Филимон: «Свой он свой, товар-рищ, я пр-роверил!»
-А чего тогда прячется?
-Я же не человек. Надо проверить, —сказал медведь трубным низким голосом, будто человек. - В меня уж раз пять из ружья палили. Ты вот ночью камнем зафитилил. Нехорошие вы все люди! Только о себе думаете, а каково мне живётся – дела нет.
-Я думал только одни попугаи по-человечьи изъясняться могут. А тут медведь – как попугай, – удивился Матвей.
-Давай я тебе в ухо камнем врежу, может тоже сразу на медвежий язык перейдёшь.
- Так ты бы яблони-то не ломал, - отвечал Матвей, больше не удивляясь человеческому говору зверя, - они тебе и на следующий год пригодятся.
-А как мне до верхних веток добраться? Яблоня – не осина, на неё не залезешь.
-Давай так. Я тебе приступок сколочу, чтобы с него до макушки лапами доставал. И приходи днём питаться. Если что – помогу, об опасности предупрежу. И ещё - позволь рану твою обработать.
Гриша вопрошающе глянул на Филимона.
-Вер-рь, вер-рь, - протрещала птица.
Медведь кивнул:
-Ладно, так и быть.
Матвей пошёл за лекарствами и за помощником - Платоном.
-Меня Платоном зовут, а вас? – спросил, давно ничему не удивляясь в Пердеевке, Платон.
-Дядя Гриша, - протянул лапу медведь.
Посадили дядю Гришу на ступеньку, выстригли шерсть у уха, рану обработали, закрепили бинт, назначили срок перевязки.
Медведь пошёл в лес на отдых. Матвей с Платоном стали колотить обещанный приступок. Тяжёлое получилось сооружение, почти как сам Гриша:
-Зато надёжно, - сказал Матвей, - ему самому и таскать… Ишь зад на яблоках отъел, силищу девать некуда!
…И пошла тут слава по Хлябову, что ходит среди бела дня по Пердеевке, больной на голову медведь, кормится с яблонь, подставляя себе табуретку, и на правильном русском языке разговаривает. Виданное ли, слыханное ли дело! Щука-Краля со своими выходками отдыхает.