Женские драки до добра не доводят.
Давно это было, но чистая правда. Лето, жара. В солнечное июльское воскресенье попал на дежурство в СОГ (следственно-оперативную группу). С утра было спокойно. Воспользовавшись этим, ко мне с просьбой обратился мой приятель и коллега по имени Саня.
Суть состояла в следующем: у него на руках имелось определение суда о взятии под стражу некоей гражданки по имени Валентина Ивановна, которое нужно было исполнить.
Но Сане неудобно было это делать самому по простой причине: Валентина Ивановна проживала в соседней с Саниной тёщей квартире, была с ней хорошо знакома, и ему очень не хотелось выступать в роли конвоира.
Да и вообще задержание любой женщины-правонарушителя часто сопряжено с дополнительными трудностями. Дамы впадают в истерику, царапаются, кусаются, а физическую силу применять к ним чревато - сразу синяки и обвинения в жестокости. Потому сотрудник милиции мужского пола предпочтёт пойти на задержание троих здоровенных громил, чем единственной хрупкой мадам. В этом случае тоже без приключений не обошлось.
Вернёмся к той единственной.
За несколько месяцев до этих событий Валентина Ивановна, работавшая комендантом в главном корпусе медицинского института, повздорила с коллегами и на почве неизвестно чего на рабочем месте ударила табуретом по голове оппонентки, с которой в канун 8 марта под лёгкое винцо вела жаркий спор на неведомую мне тему. По наступившим последствиям возбудили уголовное дело по ст.109 УК РСФСР «Умышленное менее тяжкое телесное повреждение», где максимальным наказанием было три года лишения свободы.
Обычная бытовуха, поэтому Валентина Ивановна на период следствия осталась на подписке о невыезде. Через несколько месяцев предварительное расследование по делу было закончено и оно попало в суд.
Но тут проявился такой нюанс: Валентина Ивановна оказалась беременной, и к тому времени уже достаточно «сильно». Ей исполнилось 42 года, она пребывала в разводе, имея от предыдущего брака взрослую дочь-студентку. Как её угораздило решиться на повторные роды в таком возрасте без мужа, история умалчивает, но факт оставался фактом: Валентина Ивановна беременна и имеет процессуальный статус подсудимой.
С судом шутки плохи.
Но на все приходящие из суда повестки о явке её ответ оставался неизменным: «Я собираюсь рожать и болтаться по всяким судам нет ни времени, ни желания». Судье надоело откладывать судебные заседания из-за неявки подсудимой, и он вынес определение о взятии Валентины Ивановны под стражу, которое и направил для исполнения в территориальный орган внутренних дел. Всё это Саня поведал за несколько минут и уговорил таки меня исполнить за него эту несложную работу и даже выпросил для меня дежурную машину (которые тогда по всей стране имели яркую канареечную раскраску).
Часиков в одиннадцать я на дежурном УАЗике с определением суда на руках выехал в адрес. Это была типовая пятиэтажная хрущёвка без лифта. По закону бутерброда, который всегда падает маслом вниз, искомая квартира оказалась на верхнем пятом этаже. Поднялся по лестнице, Валентина Ивановна была дома. При первом же взгляде на неё стало ясно, что «степень» беременности подходила к критической (она и родила через три недели после ареста). Ни о каком применении физической силы в случае сопротивления не могло быть и речи, оставались только дипломатические методы. Объяснил цель визита, предъявил определение суда, тщательно избегая употребления таких слов и выражений как «арест», «взятие под стражу». Типа, суд недоволен её неявками и просит с этим разобраться, для чего следует проехать со мной в отдел милиции на специально выделенной для этого служебной машине.
На всё про всё ушло минут сорок и в конце концов Валентина Ивановна собрала вещички, согласилась со мной поехать и с её пятого этажа с превеликой осторожностью препровождена в уютный салон УАЗика.
До отдела добрались нормально, проведя время в диалоге на отвлечённые темы. Там я уже с облегчением собрался ретироваться в свой кабинет, но оперативный дежурный резонно заметил, что оформлять нужно до конца, коли взялся (протоколы задержания и личного обыска).
Возразить было нечего.
Окончание