Где я? Глаза резал яркий болезненный свет, но от мутного горизонта уже опускались первые хлопья тьмы.
Я глубоко выдохнул, и вода забурлила вокруг. Залюбовался сажевыми тонами восхода и осенило: а ведь я же умер вчера! Умер и очнулся в ином мире!
В этом закатном углубище всё зеркально миру рассветному, а потому настоящий мужик должен успеть сломать дом, избавиться от родственников, а дерево, если таковое найдётся, лучше всего разнести в щепки!
Окунувшись с места в карьер в прохладу улиц здешнего города, я отправился по течению поглощать сознание таких же, как я, но менее расторопных. Я — умер в расцвете лет, мне повезло! А они — старичьё — всего лишь планктон!
Истина билась во мне всезнанием. Я был уверен — чаще всего в этот текучий мир приходят слепые и хромые, измождённые или раздутые непомерными годами. Пока эти человеческие развалины не обретут в обратном потоке бытия силу — они лишь пища.
Я буду расти, становиться сильнее. Зачем? Если мы прекратим пожирать друг друга, душ на Земле воплотится уж слишком много. Там и так перенаселение.
Да, у меня будут и конкуренты за плазму сознания. Но много ли их? Умершие младенцами сильны, но малоподвижны. Опасны и те, кто, как и я, скончались в расцвете лет.
Но в мире живых идёт не так-то много войн. Мне должно повезти! Ведь я — подвижен и молод!
Я лучший! Я пожру всех! Трепещи город!
Я гордо плыву между живыми домами, хищными, но малоразумными, меня обгоняют шарики плазмы, вкусные, но мелкие, как планктон. А я отведал бы кого-нибудь покрупнее!
Но что это? Меня засасывает, словно впереди работает мощный насос. Боже! Это же гигантский младенец! Он открыл свой беззубый рот и просто втягивает в себя пространство!
Напрягаю последние силы, плыву вправо, вырываясь из водоворота, скольжу, между любопытными домами, оглядывающимися на меня. Какой тихий квартал, как тут спокойно...
Стоп! Кто это прячется в подворотне? Целая стайка хищных подростков! Нет, с полудюжиной мне не совладать. Нужно бежать, прятаться! Но куда? Они же наверняка знают тут каждый дом! Срочно назад!
Но назад нельзя, там младенец!
А вдруг он уже наелся?
Рискую, бросаюсь назад и понимаю, что жадный рот больше не всасывает в себя улицу. Несусь на всех парах, но подростки всё-таки шустрее, и двое из них уже нагоняют меня.
Впереди появляется улица из непрозрачных шаров силы. Так сумели обезопасить себя те, кто живёт здесь давно и хорошо питается. Их уже не возьмёшь нахрапом. Они и тут ухитрились стать добропорядочными гражданами.
В некоторых шарах есть прозрачные окошки, но при моём приближении они закрываются.
Спасите! Спасите меня! Я хороший, я могу быть полезным!
Я поставил брательнику памятник, я приезжал на могилу жены! Она ушла в расцвете лет, её фото стояло у меня на столе. Каждый день рождения я покупал ей цветы...
Боже! Люба! Это ты?!
Я вижу, как одно из окошек мутнеет, но после вновь проясняется. А в нём — такое знакомое и родное лицо.
Это жена. Она улыбается мне.
Подростки с голодным визгом окружают её силовой шар. Но в боку быстро открывается круглое отверстие, похожее на шлюз.
Я, задыхаясь, ныряю туда.
Люба, милая, ты совсем не изменилась. Как я рад, что ты...
Люба? Люба, что ты делаешь?
За что, Люба?!
