Я смертельно (и здесь не обойтись без тавтологии) боюсь смерти.
Не могу, впрочем, с точностью определить, в какой момент масштабы этого ужаса приобрели столь колоссальный характер. Но уверенно могу говорить о том, что вопрос смерти стал занимать всё более главенствующее положение в моей жизни с взращиванием осознанности, под которой я подразумеваю довольно простую вещь: всегда знать, о чем я сейчас думаю и видеть свои реакции на события.
В насколько же глубокой я ранее жил "неосознанке", что мог не замечать этого неотступно следующего по пятам призрака смерти?.. И, смотря вокруг, я не понимаю: все люди вокруг меня либо герои легенд, не знающие ни страха, ни упрёка, либо тоже живут во мраке, не видя того, что час их недолог?
"Помни о смерти" — гласит великое напоминание древних.
"Постарайся хоть на секунду перестать думать о ней!" — такой посыл больше подходит к моему случаю.
Но, право, вместе со страхом, мысль о смерти несёт и глубокое освобождение (насколько мысль вообще может освобождать): что такого ещё может случиться в жизни более тяжёлого и необратимого чем сама смерть, являющаяся синонимом необратимости? Сила любого переживания меркнет на фоне осознания того, что "и это тоже пройдет", пускай и ценой смерти.
Смерть уничтожает любые смыслы, вскрывает любой человеский обман по поводу возможности и даже необходимости иметь какой-то смысл в жизни. Все размышления о справедливости и карме, праведном и греховном, плохом и хорошем — всё будет уничтожено, выкошено под корень заточенным лезвием косы Мрачного жнеца.
Что интересно, это ощущение тотальной и бескомпромиссной бессмысленности существования соседствует с сильнейшим желанием жить и пробуждающимся интересом к этой самой жизни!
Всё чаще возникают моменты ощущения предельной жизненности. Всё ещё редкое, но столь ценное осознание: то, что сейчас есть — это и есть жизнь во всем её чарующем великолепии! И происходит это отнюдь не только в моменты, когда все идёт так, как мне надо (таких моментов в моей жизни в принципе нет, ибо я всегда чем-то недоволен). Во время боли, ярости, страха и радости — всегда всё есть жизнь. Наверное, можно найти эпизоды, когда смерть была бы лучшим исходом, чем продолжение жизни, но я с таким, к счастью, всерьёз не сталкивался. Поэтому для меня смерть — что соль для пресной пищи — даёт жизни столь яркий вкус. Жаль только, что уж слишком часто, влекомый безудержным мысленным потоком, я, что называется, пересаливаю.
И всё же... Всё пустое, друзья! Радуйтесь! Всё пустое! И нет никакой нужды что-либо наполнять. В конце концов, всякий сосуд будет опорожнен мягким касанием смерти!
