Маршрутка была старая, холодная и грязная. Когда переключались скорости, её ужасно дёргало. К тому же водитель всю дорогу ругался с пассажирами.
На одной из остановок возле магазина с большим трудом влезла очень толстая бабка в толстом же пуховике и с двумя огромными пакетами.
Маршрутку резко дёрнуло, бабка зашаталась, заохала. Девушка на переднем сиденье поспешила отодвинуться к окну, освободив ей место, но не успела. Бабка грузно села на неё, отдавив попутно кому-то ноги и заехав пассажиру через проход пакетом по голове.
Охи, ахи, недовольства со всех сторон, извинения, оправдания... В конце обвинили водителя, водитель в долгу не остался, мало не показалось никому...
Напротив толстой, лицом к салону сидела ещё одна бабка, назовём её худой. Громко и бесцеремонно она стала выговаривать толстой, зачем так много набрала, не могла что-ли два раза сходить.
-Что тебе, помочь, что ли некому?- вопрошала она громким, явно рассчитанным на всю аудиторию маршрутки голосом.
-Кому же, некому, - тихо вздохнула толстая.
-А муж у тебя что делает? - продолжала допрос худая.
-Лежит. Болеет он. Уже два года как.
-Ну а сын, у тебя же вроде сын есть.
-Сын в другом городе живёт, - она отвечала спокойно, как будто знала, что от этой худой приставучки не отмолчишься. Видимо, живя в посёлке всю жизнь, немного знали друг друга.
-Ну а внук, - не унималась худая, - у тебя же вроде внук большой, что ж, не может бабке помочь?
-А внук на войне...
Долго ехали молча. Даже противная худая бабка замолчала.
На светофоре толстая попросила открыть ей двери. Водитель молчит.
-Пожалуйста, милок, не донесу я, открой.
-Здесь не положено, - опять встряла худая,- чего просишь, донесёшь!
Водитель молча открыл двери.
-Спасибо, милок, спасибо! - толстая обрадовалась до слёз.
Парень с переднего сиденья, помог ей вынести пакеты. Мы смотрели. как она тяжело и медленно шла по улице. И ещё несколько остановок проехали в полной тишине.