Пол Андерсон — классик научной фантастики, к творчеству которого я возвращаюсь снова и снова. Писательская карьера его была очень долгой и плодотворной, поэтому даже несмотря на то, что я успел прочитать немало его произведений, у меня по прежнему остается большой простор для новых открытий.
Вот и на этот раз, просматривая списки прошлых номинантов и лауреатов премии «Хьюго», я натолкнулся на его рассказ «Певец», который сделал «дубль»: премия «Небьюла» за 1972 год и премия «Хьюго» за 1973 (разница возникает из-за различных принципов номинации премии, несущественная техническая деталь). Длинный рассказ или короткая повесть (как значится в номинации), не так уж важно, интересно другое.
Еще целых десять лет остается до начала восьмидесятых, до рожденяе новых жанров, смена поколений в фантастике. В 1984 году выйдет первый роман Уильяма Гибсона и взорвет мир фантастики, отправив его в совершенно иное измерение. Но Андерсон недаром стал классиком еще при жизни — он точно уловил дух момента, Zeitgeist, если воспользоваться названием романа классика из другого поколения.
Рассказ «Певец» можно рассматривать как вполне типичный несколько сентиментальный фантастический рассказ с легким оттенком дистопии. А можно — как постмодернистскую игру с классическим античным сюжетом об Орфее и Эвридике. Чем-то он мне напоминает роман Джоан Виндж «Снежная королева», также обыгрывающий сюжет известной сказки (да, я знаю, что античные мифы и сказки — разные вещи, но пусть). Не исключаю, что отчасти успех рассказа повлиял на Виндж, а может быть, просто хорошие идеи приходят в голову талантливым людям независимо друг от друга..
Но есть и третий возможный взгляд на рассказ. Для меня он самый интересный. Если задуматься, то «Певца» при всех его аллюзиях можно считать своего рода «пост-киберпанком». Только задумайтесь о мире, который описывает рассказ: искусственный интеллект победил, хотя войны и вообще особой борьбы не было. Люди живут долго и счастливо под его неусыпной опекой, в условном будущем им и вовсе обещана вечная жизнь. Во всяком случае большинство из них живет долго, и почти все — счастливо.
Но мир по-прежнему остается не совсем идеальным. Даже у всемогущего ИскИна случаются промахи и недочеты, которые он тщательно изучает, чтобы впредь их не допускать — или использовать, если получится.
Конечно, в античном мифе и трагедиях, будь то в изложении Овидия или Вергилия, Орфей, даже учитывая его конфликт с богами и обиду на них, далеко не такой бунтарь и революционер, каким главный герой предстает у Андерсона, но тем интереснее. Неожиданным является представление ИскИна в виде женского божества. Даже не знаю, есть ли еще такие произведения, напишите в комментариях, если читали. Подавляющее большинство авторов обычно или наделяют машинный разум мужской индивидуальностью, либо делают показательно бесполым (и даже в этом случае чаще упоминают о нем, используя мужской род).
Рассказ — хорошее напоминание о том, что не только банальное восстание машин со всякими терминаторами и прочими матрицами может угрожать слишком заигравшейся в технологию цивилизации. Тем более, что угроза такого рода вполне самоочевидна, и, скажем, куда менее вероятна, чем вариант, описываемый Андерсоном. Ведь желание передоверить машинам все нудные обязанности, а самим наслаждаться жизнью куда как заманчиво.
Главное только, чтобы машина не поняла вас слишком буквально.