КОГДА ЖЕНЩИНА ПОСТУПАЕТ МУДРО

                       ИЗ МОРСКИХ РАССКАЗОВ.

Дорогие мои читатели! 

Я пишу свои рассказы в свободное от своей основной работы время. Я ведь не отступила ни на шаг от своих планов и продолжаю решать свои проблемы с жильем, пенсией, возвращения украденных у меня денег и, как финал, возвращения в Сочи. Но только иду я уже другой дорогой, более безопасной, благородной, рассчитанный на общение с порядочными и дружелюбными гражданами России.

Я наотрез отказалась от общения с теми, кто нес мне разрушительный негатив. Письма я их больше не читаю, с ними не общаюсь, у них своя дорога, у меня своя. Ничего общего с ними у меня быть просто не может.

И знаете, жить мне сразу стало намного легче и интереснее. Появилось время теперь и для занятий любимым делом - писать рассказы, очерки о хороших людях и событиях. 

Вот так действует самосознание, когда оно хочет избавиться от всего плохого.

Но при этом, не забывая решать свои насущные проблемы, я поставила перед собой барьер. До 17 часов - занимаюсь решениями основных своих жизненно важных вопросов, после 17-часов перехожу на свое любимое хобби: пишу рассказы о хороших людях, о событиях, которые, как искорки счастья, то и дело пробегали по нашей нелегкой жизни, оставляя нам теплые и светлые воспоминания. Я убедилась в правоте психоаналитиков: когда хорошее плюсуешь ещё к чему-то хорошему, у тебя жизнь дает резкий поворот на полный позитив. Желания твои могут исполняться только на полном позитиве. Поэтому я сказала негативу категорическое "Нет!"

После 20-ти часов я играю в компьютерные игры, выхожу в соцсети, до 3-4-х часов утра в интернете больше не сижу,  здоровье дороже. Вовремя ложусь спать, вовремя встаю, хорошо высыпаюсь. Давление и пульс сразу нормализовались, а дыхательная гимнастика убрала простудные хрипы в горле. Вообщем, я сейчас делаю все возможное, чтобы в мою жизнь больше не лезли те, кто недостоин общения со мной, слежу за своим здоровьем и веду здоровый образ жизни. Хочу жить долго и без болезней, спокойно и счастливо.

ИТАК, НОВЫЙ РАССКАЗ О РЕАЛЬНОЙ ИСТОРИИ, КОТОРАЯ НА ДОЛГИЕ ГОДЫ СВЯЗАЛА МЕНЯ С ОДНОЙ САХАЛИНСКОЙ СЕМЬЕЙ УЗАМИ ДРУЖБЫ.

_____________

                  КОГДА ЖЕНЩИНА ПОСТУПАЕТ МУДРО.

                               (из морских рассказов).

Оглядываясь с высоты своих 72-х лет, я с ужасом обнаруживаю, сколько в жизни сделано непоправимых ошибок. И хорошо, если  на твоём пути вставали более мудрые люди, которые не давали тебе продолжать твою ошибку дальше и исправляли все то, что ты уже успела натворить в их и в своей жизни. 

    В Витю Потапова, второго механика теплохода"Cаранск" я влюбилась сразу же и без оглядки. Хотя были на этом судне и более симпатичные, более харизматичные и более обаятельные молодые люди. Работать молодой девушке в почти чисто мужском коллективе (4 девушки и 35 молодых мужчин) - это большое испытание. Нет, не в смысле всяких там приставаний и пошлых шуточек (моряк ребёнка не обидит!), а в смысле полной растерянности, когда на тебя со всех сторон сыплются комплименты, когда ты купаешься во внимании всего мужского состава экипажа, когда из трех десятков молодых и симпатичных ребят, пришедших в торговый флот прямо из мореходок, ты не можешь выбрать себе ни одного для будущей жизни (а ведь не секрет, что многие девушки идут во флот, чтобы удачно выйти замуж) не потому, что тебе никто из них не нравится, а потому что у тебя глаза разбегаются от такого изобилия красивых, молодых и сильных мужчин.

   Скорее всего, это были последствия муштры в училище в городе Находка, где готовили женский плавсостав загранплавания широкого профиля для работы на судах Дальневосточного морского пароходства (повар-пекарь, пекарь-кондитер, буфетчица (равносильно стюардессе на самолетах), дневальная). Любая девушка, выходящая из стен этого училища, была специалистом высокого класса по всем этим вышеназванным специальностям и была очень востребована на любом судне.

Училище имело статус полувоенного типа: увольнения в город три раза в неделю, если ты на 5 минут опоздал из увольнения, сразу же следовало наказание. Никакой интимной дружбы с мальчиками, на танцы в соседнюю мужскую мореходку - это пожалуйста, но сверху этого-ни-ни! Форменная юбка - строго по колено. При всем при том, что выданные нам тельняшки сами по себе были намного ниже колена. Ну, и многое другое, которое сразу-то и не вспомнишь.

Начальником училища была 35-летняя сухощавая жердь, прозванная нами за свою худобу Селёдкой. Любимым её занятием было выстроить нас в учебном корпусе вдоль коридора и распарывать подолы юбок девочек, которые подшивали их слишком коротко. Такую юбку с распоротым подолом провинившиеся девочки должны были носить неделю, подшивать их не разрешали. Увольнения для них тоже отменялись. 

Вы думаете, мои дорогие читатели, что при такой жёсткой руке мы все становились оловянными солдатиками и во всем подчинялись карающей руке Селёдки? 

Отнюдь! Мы были в том возрасте, когда горячая кровь уже требовала присутствия мужчины, поэтому на нашем пятом  этаже спального корпуса воспитатели то и дело проверяли наличие посторонних ребят, которых мы для конспирации облачали в парики с длинными волосами и укладывали в постель. При обходе дежурный воспитатель откидывал одеяло, а там - разметавшиеся по подушке длинные волосы. Воспитателю и в голову не приходило, что это курсант соседней, мужской, мореходки. 

Так мы спасали ребят и себя от неминуемого наказания.

Запреты начальника училища на увольнения выливались в то, что воспитанницы выплескивали свою энергию внутри самого училища. И это уже было очень серьёзно. А называлось это, как и в армии: дедовщина. Первокурсницы, которые жили этажом выше, идя из столовой, выключали нам рубильник на этаже. В ответ мы, "деды," то есть, старшекурсницы, вооружившись морскими ремнями, шли на первогодок стенка на стенку. Этаж на этаж. Рота на роту. Настоящей драки у нас не получалось, так как первогодки защищались подушками, металлические бляхи от ремней распарывали их, и когда на этаже появлялись дежурные воспитатели, разобрать кто есть кто среди летающих пуха и перьев было невозможно.

Так мы зарабатывали себе месяцы лишения увольнений. Насколько я помню, это было самое тяжелое наказание для нас. 

 Восемь человек из нашего училища дважды были острижены  наголо. В том числе и я. Из-за нашей глупости. Все восемь человек были перекрашенными блондинками. И вот кому-то из нас пришла идея покраситься зелёнкой. Было воскресенье, думали, побалуемся, посмешим народ, а потом все смоем. А повернулось все не так, как мы думали. Зеленка не смылась.

И вот понедельник. Построение. Все в морской форме, как и положено. Вот только у восьмерых курсанток на голове вместо береток платочки повязаны. А я - фотограф училища (общественная нагрузка). Мне положено стоять перед строем и снимать нарушителей. А как я снимать буду, если сама нарушитель, и не стою перед строем, как фотограф, а прячусь в задних рядах, за спинами остальных, чтобы Селёдка не увидела. 

Вот так нас и побрили. Прямо перед строем. Многие девочки плакали, жалко было косы отрезать. Но и это был еще не конец. Когда стал отрастать новый волос, он почему-то тоже оказался зелёным, видно, мы и корни прокрасили. Вот когда мы по-настоящему испугались. Думали, на всю жизнь зелёными останемся. Второй раз уже сами попросили нас обрить. И когда увидели свой естественный цвет волос, только тогда мы успокоились. 

В День открытых дверей нас многие спрашивали, почему мы стриженные, на что мы отвечали, что только что поступили в училище, а новичков всех бреют наголо. Потом нам здорово попало за это, ведь многие, кто мечтал о море, в том числе и девочки, могли поверить нам и заранее постичься наголо.

Надо отдать должное начальнице нашего училища. Без дисциплины на флоте нельзя, поэтому мы с благодарностью вспоминали нашу любимую Селедку уже там, далеко в море. Да, была жёсткая рука. Нам даже не раз перепадало от нее электрическим шнуром от утюга. Я даже сбежала однажды из училища. Обидели меня чем-то, сейчас уже даже не припомню. Меня так трясло от обиды, что я забежала на Сопку Любви. Есть такая сопка в Находке, ее все знают. Как и знаменитые якоря перед входом в Центральный парк. Это места для проституток. Откуда мне это было знать. Сижу я, рыдаю на этой самой Сопке Любви, слезы горькие по щекам размазываю, домой хочу, в свой родной Краснодарский край, а туда далеко, и денег на дорогу нет… Сижу, жалею себя. И тут подходит ко мне такой крутой перец и спрашивает:

• Сколько?

Я сначала не поняла:

• Чего "сколько"? 
• Ты что, первый раз здесь?
• Где "здесь"? 
• Ну, на этой сопке?

Поняв, во что я влипла, я пулей скатилась с этой сопки. "Лучше уж училище, чем это…"- думала я тогда.

Море было в училище заветной мечтою всех. Пока мы учились, тщательно проверялись наши данные, биографии всех родственников, дальних и близких. И не всем по окончанию училища открывали визы за границу. Были и слезы, отчаяние. Такие сразу же забирали документы и уезжали. Какой смысл им было дальше учиться, если они так мечтали о дальних плаваниях?! 

Была у нас одна девочка, которая не проходила медкомиссию по зрению. Мы жалели её и по очереди вместо неё проходили окулиста. Но как поняли много позже - нельзя было этого делать. Таня, оказывается, ещё и плавать не умела. И надо же, именно ей "повезло" погибнуть в первом же рейсе на Японию. Они попали в тяжёлый шторм, на воду были спущены шлюпки. Экипаж прыгал с терпящего бедствие судна в море, а потом подплывали к шлюпкам. Прыгали все. Кроме Тани. Она повисла за бортом, уцепившись за него руками и отчаянно кричала: "Я не могу плавать!" Кто-то наступил ей на руки, чтобы она их разжала, и Таня камнем пошла ко дну. Спасти её так и не удалось.

МОРЕ НЕ ПРОЩАЕТ ОШИБОК.

Ну, а нам, остальным выпускникам этого училища, повезло чуть больше, чем Тане . Мы попали на хорошие рейсы, в хорошие экипажи и морской Армагедон нас почти нигде не настигал. Да, были моменты и у нас, когда казалось, что все кончено, нас изрядно трепало, но, как по мановению волшебной палочки, вдруг как-то сразу все стихало, океан успокаивался, тяжёлые тучи сменялись ярким, ласковым солнышком, и мы, утерев распущенные сопли, что больше в море - ни шагу, пропади оно все пропадом, наводили на судне морской порядок, и готовились встречать санитарные власти в ближайшем порту, куда мы шли с одной единственной целью: зализать раны, нанесенные штормом судну.

Но вернёмся к теплоходу "Саранск", где я встретила свою неповторимую любовь - второго механика Потапова Виктора. Итак, в Витю Потапова, я влюбилась сразу же и без оглядки. 

Вообще-то, на судах торгового флота того времени такие влюблённые пары не приветствовались. И этому были серьезные причины. Судно могло находиться за границей по 9 месяцев и более, без захода в СССР, и списаться с судна, например, из-за беременности женщины, было весьма проблематично. Ведь без сопровождения кем-то из офицерского состава её никто с теплохода не снимет, а кому из офицеров захочется прерывать свой рейс, чтобы сопровождать так не вовремя забеременевшую морячку?  

Так что, увидев наши симпатии друг к другу, меня и Виктора стали постоянно проверять: а не ходим ли мы слишком часто в гости друг к другу? Тем более, что каюты наши были рядом, нас отделяла только тонкая переборка.

Виктор придумал первым, как нам засекретить наши отношения. Диваны в наших каютах своими спинками упирались в эту самую переборку, разделяющую каюты. Мы просто отодвинули спинки дивана и пропилили лаз между его и моей каютами. Очень долгое время никому не удавалось понять, как мы ходим друг к другу в гости.

О том, что Виктор женат и у него двое маленьких детей, я узнала совершенно случайно. И узнала об этом  от самой жены Виктора. Ведь эта ложная  мужская солидарность на судне тщательно скрывала от меня сей шокирующие факт.

Наш сухогруз "Саранск" пришвартовался в Сахалинском порту Холмск. Это был родной город Виктора. Но удивительное дело: любой моряк, попадая на судне в свой родной порт, будь то Находка или Владивосток, спешил скорее сдать вахту и улететь, как на крыльях, к своей семье. С Виктором такого не случилось. Никуда он не торопился и никуда не бежал. Наоборот, отстояв свою вахту, он лёг спать в моей каюте.

 Я читала какой-то интересный роман, когда вдруг услышала в коридоре женский голос:

• А Виктора Потапова где можно найти?
• А вы кто? - спросил кто-то из матросов.
• Я его жена, - ответила женщина. 
• А-а, так он уже ушёл, вы наверное, разминулись по дороге! 

Женщина ушла. А я растолкала спящего Виктора и прямо его спросила:

• Ты что, женат? 
• Да пошла она!.. вдруг вскипел он.
• Так, дорогой мой, собирай свои вещи и дуй домой. У тебя и дети, наверное, есть, а ты полгода дома не был.

Короче, вытолкала я его в три шеи и отправила домой. А Маша, так звали его жену, своим женским чутьем словно почувствовала, что что-то не так. Косвенно она навела справки и узнала обо мне. Я до сих пор удивляюсь, как мудро она тогда поступила, чтобы сохранить семью. 

Маша пришла ко мне на теплоход. Что она жена Виктора, я даже и не догадывалась. Она сказала, что у её сына сегодня день рождения, ему исполняеся 4 года, и она хочет купить в нашей артелке растворимый кофе, сгущёнку (в то время на них был дефицит), мясо, фрукты и … пригласила вечером к себе на праздничный стол. После ее ухода я поспешила в город, купить мальчику подарок. Как сейчас помню: купила ему большую педальную машину. 

Вечером я пришла к Маше. Найти её было нетрудно. Холмск - не такой большой город, чтобы в нем заблудиться. А улицу Пионерская мне показали сразу. 

Звоню. Ожидаю, что откроет Маша. И замираю в ступоре, так как дверь открыл ... Виктор. Не знаю, кто из нас был в большем замешательстве, я или он, но растерялась мы оба.

• Ты?! - выдавил из себя Виктор.

В это время в дверях показалась Маша :

• Это я пригласила Надю, заходи и будь как дома. 

Хотя бы словом, хотя бы каким-то намёком дала бы Маша понять, что знает о моих с Виктором отношениях! НИ-ЧЕ-ГО!

Ночевать меня Маша оставила у себя. Положила она меня в детской комнате, и я всю ночь не сомкнула глаз. Думала, у кого же я отца отнимаю! Сын 4 года и дочка 2,5 года. 

Когда мы снова ушли в море и Виктор попытался наладить наши отношения, я твёрдо сказала ему "Нет!" Ведь женская солидарность тоже имеет место в этой жизни.

Вскоре Виктор перевёлся в Сахалинское морское пароходство, и наши с ним морские пути разошлись, как в море корабли. 

А с Машей и ее детишками я дружила и переписывалась ещё много, много лет. И когда случайно попадала в Сахалинский порт Холмск, меня обязательно встречала там дружная семья Потаповых. С Виктором вместе, если он не был в рейсе.