#Архив_ам_2020
Битвы братьев над колыбелью Яны войдут в историю нашей семьи. Первая состоялась, когда Захар не справляясь эмоциями, начал сильно давить пальцами на щёчки и получил в грудь левой от Егора, прямо через люльку, точный и сконцентрированный удар. У Захара слезы, у Егора наказание, взгляд исподлобья и разборки, как всё-таки это произошло.
Захаркина грубая любовь давно уже на нас всех оставляет синяки. У меня были и подбитый глаз, и бровь, и нос. Когда он тычется, целуя, или падает на тебя коршуном, обнимая, а ты лежишь на диване, расслабленный, распростертый, и не подозреваешь, что стал его объектом, вспышка любви уже назрела, сейчас рванет и тебе достанется порция крепких ласк. Захар в своих нежностях пытается преодолеть твою телесную оболочку и слиться с любимым в одно целое, поэтому он давит, жмёт, прыгает на тебя, отходит и снова бросается с объятиями, прижимается, пищит от счастья, и ты пищишь вместе с ним, потому что этот ребенок включает в тебе все рецепторы счастья и пофиг на синяки, давай обниматься!
К Яне у него, по всей видимости, такой букет чувств, что он, вообще не может тормозить на поворотах. Там и ревность, и любовь, и боль, и радость. Эта маленькая девочка получает столько родительской любви и внимания. А ведь раньше потоки замыкались на нем, он был младшенький любимец в семье. И в то же время она такая милая! Как ее не любить и не целовать.
Иногда он специально продолжает свои жёсткие ласки и сворачивает ей голову на сторону, скрипя зубами от сдерживаемых чувств. Его останавливаешь и строго, и спокойно, но твердо, и с лаской объясняешь, и с тревогой за Янино здоровье и жизнь - бесполезно, все повторяется.
Недавно мы сидели с ним рядышком, он только встал после дневного сна и пришел ко мне такой тепленький, лохматенький, родной, ещё без этого дикого шкодного блеска в глазах и сопротивления в действиях. Я смотрю на него и говорю: "Захарик, какой ты у меня красивый, хороший!" А он распахнул на меня свои глазенки с такой смесью любви и благодарности, и говорит: "Мама, я больше не буду Яну давить и бить" Я так внутренне поразилась этой логике вещей, продолжаю: "У тебя такие глазки красивые, ты солнышко мое, я тебя люблю!" А он: "И Егорика больше не буду бить, и Ярика тоже не буду!" - продолжает своим звенящим голоском, так искренне!
Господи, котятки мои дорогие! Как же всем нужно мамино внимание и любовь! Он Яну и любит, и ревнует, и сдержать своих чувств не может. И когда ему делают замечание, оберегают Яну, ему кажется, что в этот момент его задвигают на задний план, его чувства не берут в расчет, его вечно дёргают и останавливают. От этой горечи он начинает упрямиться и ещё сильнее давит Янины щёчки под прикрытием нежностей, а ведь все понимает, что делает ей больно. Но остановиться не может, что то внутри сильнее его... И это нелюбовь, которую он чувствует... А тут он получил от меня целый поток любви, она проникла в него сквозь чистые открытые ворота его только что проснувшегося, пробудившегося сознания, омыла все берега и обнажила в душе те маленькие грешки, которые он в себе чувствовал. И вместе с этим пробудилось желание покаяться, кинуть нехорошие поступки в этот сладостный поток, очиститься самому и насладиться потоком целиком и полностью! Ведь невозможно наслаждаться чистейшим потоком любви, когда у тебя в душе бурелом из твоих нехороших проступков! Надо сначала избавиться от этих завалов и залежей. У ребенка чистая душа, там и завал то не завал.. у него все легко и органично получилось. Именно так и должно быть... Для взрослых поток безусловной любви - это любовь бога. Мы все хотим ощутить его, как и этот безусловный поток родительской любви, ведь она прообраз любви божьей. Но не каждый может так же доверчиво распахнуть глаза и выдать к прощению свой бурелом. Ведь это надо взяться и разобрать все по бревнышку, руками. Вот старый штакетник из гордыни и зависти, вот нагромождение моего гнева, злости и обид... Кидаешь в поток, недоверчиво, сейчас ведь перекроется таким количеством мусора и ломья, не протиснется, заглохнет и иссякнет, разве можно любить такого(ую)? А вот и можно! Бог любит нас такими какие мы есть. Его любовь безгранична. Он радуется, что мы наконец закатали рукава и пошли разбирать плотины.... Мы хотим ощутить и окунуться в эти струи, но и мы должны кое что сделать для этого.
А как часто бывает так, что получив любовь, мы начинаем требовать ещё и ещё, а сами не делаем ничего взамен?
Если бы Захарик не попался мне под руку такой расслабленный после сна, а в шкодном и хитрущем своем состоянии, то мои слова о любви всколыхнули бы в нем жадность до благ этой любви. Он бы начал ужом извиваться в моих руках, повторял бы неприятные мне действия и выглядывал хитрым глазом: а так любишь? Мм хорошо! А вот так тоже все ещё любишь? Ага! Попалась! Вот так ты уже брови хмуришь! Ах я бедный несчастный, никто меня не любит!!
Господи, сколько терпения в тебе и сколько любви! А мы, как те дети, ослеплены своими же грешками, суетой...