Из книги Анастасии Катоминой "Шумел сурово Брянский лес"
Партизанская юность моя
Катомина Анастасия Макаровна (в девичестве - Тимошкина) родилась 23 февраля 1924 года в селе Сосновое Болото, Выгоничского района, Орловской (ныне Брянской) области. Русская, православная. В детстве - пионерка, в юности - комсомолка, с 1945 года - коммунист.
Моя родословная: по линии матери - в семье деда «Муравья» (прозвище за трудолюбие) Никиты Митрофановича и бабушки Анны Васильевны Черненковых было 8 детей: 7 дочерей: Анисья, Христина, Матрона, Александра, Агриппина, Пелагея, Елизавета и любимый сын Тимофей. Жили они на хуторе, имели огромное хозяйство, большой сад, Все трудились от зари до зари. И на девичьи плечи ложился весь груз работ крестьянских: пахать, косить, дрова рубить, молотить и т. д., так что погулять девицам некогда было. Моя мать, Христина, была второй дочерью в семье, и её не вправе были выдавать замуж раньше старшей сестры. И жениху Макару, (отцу моему) пришлось выкрасть невесту бесприданницу и привести в дом родителей Тимошкиных Дмитрия Антоновича и Татьяны Даниловны в село Сосновое Болото. Оставив молодую жену в родительском доме, муж ушёл воевать. Шла гражданская война.
По рассказам ещё живой тёти Мани (90 лет), сестры отца, мой прадед Данила (по линии отца), кудрявый, чернобровый красавец, родом из города Трубчевска, под старость промышлял торговлей. Из Трубчевска в Почеп возил на телеге горшки продавать. Однажды налетел на деда сам Григорий Котовский с отрядом. Вскочил на телегу, перебил все горшки. Дед так и ахнул от такого разбоя. А Григорий Иванович достал из кармана пачку денег, даёт их деду Даниле и говорит: «Возьми, дед, деньги эти за разбитые горшки, поезжай домой, купи коня, корову, хату и начинай новую жизнь, за которую воюем, и больше не торгуй горшками». Так дед и сделал. Всё купил на «получку» от Котовского, переехал со своей бабкой Верой - красавицей в «Уткин Лог», недалеко от Соснового Болота, обустроились. Было у них трое детей, одна из них - моя бабушка Татьяна, мать отца моего. Помню я свою прабабушку (по линии матери) Татьяну Никифоровну. Она жила долго. Говорили, что у неё «лошадиное сердце». Была крепостной. Свою волю выкупила рекордной победой - восхождением на гору и обратно с пудовыми гирями в обеих руках, без отдыха. Ни один из мужчин «гору» не взял, и волю из крепостной неволи не выкупил. В памяти народной сохранилась легенда «О Бабиной горе», в районе города Почепа.
В дружной крестьянской семье Тимошкиных Макара Дмитриевича и Христины Никитичны я была третьим ребёнком. Кроме меня, были ещё четыре сестры и два брата. Жили все девять человек в небольшой деревянной избушке с двумя окошками, вровень с завалинкой, под соломенной крышей. Лишь к 1940 году была построена пятистенка, жить в которой не пришлось.
Счастливым, радостным, безоблачным было наше босоногое детство. С весны и до поздней осени мы на просторах русской природы: ватагой босиком на лугу убегали за щавелем, чесноком, кислицей, явором, лечебными травами; в лес за ягодой, грибами, орехами, желудями, за вениками для бани, дубовыми листьями для выпечки хлеба в русской печи. В саду-огороде тоже надо трудиться, помогая родителям копать, сажать, полоть, поливать, убирать. В жару сбегать на «сажелки» искупаться. Вечером поиграть в русскую лапту, в «горелки». Любила я помогать отцу заниматься прививками в своем питомнике, экспериментируя по-мичурински делать прививки помидоров на кустах картофеля, многосортовые плоды яблонь на одном дереве.
Родители, живя в любви и согласии, являли собой пример и нам жить дружно, любить друг друга, помогать друг другу, быть внимательными к младшим, уважать старших, родителей. Отец мечтал видеть своих детей всесторонне развитыми людьми. В основе воспитания - труд. Занимались музыкой. У каждого из нас был свой музыкальный инструмент: у Василия - гармонь, у меня и Василисы - гитара, у Тамары - мандалина, у Раисы - балалайка.
С семи лет пошла учиться в семилетнюю школу, построенную отцом, первым колхозным председателем в селе. Моя первая учительница - Кузнецова Анастасия Макаровна - дала мне «путёвку» в учителя, а директор школы - Елена Семёновна Николаева, преподаватель русского языка и литературы определила в дальнейшем и факультет. Училась я охотно. С Похвальной грамотой окончила Сосново-Болотскую семилетку и без экзаменов поступила в Почепское педучилище, которое окончила в июне 1941 года. На воскресенье 22 июня был назначен выпускной вечер, и в субботу я поехала домой за нарядным платьем, которое сшила мама будущему педагогу. С радостью меня встретили сестрёнки: Тамара, Рая, 3-х летняя Тоня и полугодовалый любимый братик Вовочка. После ужина забрались на русскую печку, где любили спать, да так и уснули.
- Вставайте дети, - война...тревожным голосом разбудила нас мама, войдя утром в старенькую хатку после хлопот по хозяйству... Отец заведовал Ловатским детдомом. В зимнее время мама с 4-мя детьми жила с отцом при детдоме, помогая в воспитании осиротевших в финскую войну детей, проявляя материнскую любовь и заботу о каждом ребёнке. Там же работала воспитателем старшая моя сестра Василиса с мужем Сергеем. Ждал отец к себе на работу и меня, дипломированного учителя. На лето мама с детьми приехала домой поработать с ними в саду-огороде, встретить меня, дочь-учительницу...
И вдруг... война... Она вихрем ворвалась в наш дом, в каждую семью, перепутав все планы, разрушив мечты юности...
Я поспешила в педучилище. По пути, как всегда, зашла за другом-однокашником Лёней Антоновым, жившим в д. Богдановке. Долгим показался 4-х километровый путь сосновым лесом до станции Красный Рог. Вдруг Лёня вспомнил, как весной 1941 года, идя по этой же прямой лесной дороге на водокачку - к станции, нам вещунья-кукушка отсчитывала годы: Лёне 1 год, а мне - до бесконечности куковала... «Пророчество» сбылось: весной 1942 года мой добрый, верный друг Лёня, белокурый, голубоглазый, спокойный, умный, трагически погиб, а я - живу, дышу, пишу...
Актовый зал педучилища. В суровом молчании собрались здесь выпускники огненного 1941 года. Предельно кратко прошла церемония вручения дипломов (аттестатов), направлений на работу - путёвок в жизнь. «А путёвка у вас, дорогие дипломированные учителя, одна, - наставляли нас директор Сорокин и завуч Захарова, - защищать Родину!» В ответ прозвучал чей-то пророческий голос: «После войны, друзья, встретимся в этот день - 22 июня, - на этом месте. А сейчас все уходим на фронт защищать родную землю, свою любовь, свое право жить достойно, учить детей так же, как учили нас в советской школе наши учителя!"
И все ушли воевать за Родину до полной Победы, и многие не вернулись с полей сражений. А те, кто живым вернулся с войны, встретились спустя 40 лет.
22 июня 1981 года... пятница... В районном доме культуры г. Почепа (здание педучилища разбомбили) необычное оживление. «Девочки!» «Мальчики!» в объятия друг другу бросаются - поседевшие, постаревшие - те, кого разлучила война. Это мы! Вчерашние выпускники 41-го, ныне герои минувшей войны. В строгих костюмах, на груди - боевые награды - немые свидетели ратного подвига народного учителя.
Импровизированный урок. На сцене — учительский стол, парты, классная доска. Звенит «звонок». На классной доске «всплывают» один за другим годы учёбы в педучилище: 1938, 39, 40-й и под мелодии довоенных песен, сменяя друг друга, поднимаются на сцену выпускники довоенных лет. Зал рукоплещет. Молодые, красивые, нарядные, весёлые, с живыми цветами в руках — это выпускники 1981 года школ города Почепа. Тревожно, набатно «всплыл» год 1941. Под мелодию песни «Вставай, страна огромная!» на сцену поднимаются его выпускники. Это мы! Зал вздрогнул, зарыдал, когда поимённо назывались погибшие. С корзиной цветов отправились к памятнику погибших. Это незабываемо.
На той памятной встрече — «выпускном бале... через 40 лет» со мной был младший сын Олег (в то время моего юношеского возраста). А спустя 22 года, 19 июня 2003 года, на выпускном вечере 17-летнего внука Михаила (сына Олега) в Пушкинской средней школе №5 я поведала собравшимся в актовом зале о своём выпускном... прошлого века... об огненном выпуске 1941 года! Сейчас Миша — студент Московского областного педагогического университета (МОПУ), который в 1955 году окончила я, его бабушка. А в 1975 году МОПИ им. Крупской окончил сын Володя.
Но вернусь в июнь 1941... 22 число... День клонился к вечеру, когда мы с Лёней после «торжества» возвращались домой. Простившись с другом у его дома, я продолжала путь полевой дорогой, по обе стороны которой колосилась рожь. И столько в ней васильков! Давай собирать любимые цветы — синеглазки и плести из них венки. Так, увешанная венками с охапкой в руках васильков, я вошла в село. Взору моему предстала потрясающая картина: вдоль села в сторону запада идут и идут в серых шинелях солдаты, идут на фронт...
«Эй, чернявая с васильками, пошли с нами!» — приглашает молодой командир на коне.
«Подари на память васильки», — вторят ему пешие...
Все цветочки-василёчки раздала я солдатам, а командиру — венок на шею. Привал... Женщины-матери угощают родимых, чем Бог послал: молоко, творог, сало, яйца, хлеб, сухари в дорогу трудную, опасную, с пожеланием живым, с победой поскорее вернуться домой...
В августе 1941 года трое моих однокурсников: Миша Козлов, Петя Михаленко и Лёня Антонов — приехали на велосипедах проститься со мной перед отправкой на войну. Мама угостила ребят яблоками, дала в дорогу, по-матерински благословив на ратный подвиг в борьбе с врагом. Я проводила друзей до дубовой рощи, в тревожном молчании лесной дорожкой дошли до могучего дуба, где тепло простились. Лёня с Петей, вскочив на велосипеды, быстро умчались, оставив нас вдвоем с Мишей. Навсегда запомнился мне стройный высокий юноша в коричневом костюме с вьющимися каштановыми волосами, карими глазами, излучавшими таинственный свет взволнованной души... Среди вековых дубов в тиши лесной Миша в смущении тихо произносит слова признания в любви, слова клятвы: «Жив буду - разыщу ка краю света!» - и, взяв с собой горсть земли, помчался догонять верных друзей... Но... Михаил Козлов - лётчик-истребитель погиб в воздушном бою за Сталинград в ноябре 1942 года. Леня, Алексей Антонов, трагически погиб весной 42. И лишь Петя, Пётр Михайлович Михаленко, живым пришёл с войны и был на встрече огненного выпуска 22 июня 1981 г. в ДК г. Почепа...
16 августа 41 - го последними уходили на войну мои земляки - односельчане, в их числе - Николай Боровиков, студент Кокинского сельско-хозяйственного техникума. 40 лет считался он без вести пропавшим. Столько же лет юный партизан - разведчик Толя, Анатолий Запорожец, вёл поиск родных своего партизанского комиссара, чтобы передать последнее слово его:
«Толя, передай родным, как все было». Разыскав сестру Николая, Марию, Анатолий Васильевич, на руках которого скончался тяжело раненный 20-летний партизанский комиссар отряда им. Дзержинского на Кировоградчине, поведал ей подробности гибели брата и о месте его захоронения.
В своей документальной повести «В 12 мальчишеских лет» Анатолий Запорожец описывает события, участником которых он был. Другу Николая Боровикова, Сергею Тишкину, вместе с ним ушедшему на фронт, посчастливилось живым, но изрядно покалеченным и боях под Курском и Сталинградом, на костылях вернуться домой, до Победы излечиться, жениться на фронтовичке дочери полка - Тамаре Тимошкиной, обзавестись хозяйством, потрудиться ветврачом в колхозе, воспитать трудолюбивых 5-х детей, стать дедом, оставив добрую память о себе. В тот же августовский день проводила я верного друга юности Жору Пуршина. Этот простой скромный деревенский парень с первого и до последнего дня воевал за Победу, участвуя в боях, претерпев горечь поражения, окружения, отступления... Участник Сталинградской битвы, будучи раненным, возвращался в строй, храбро сражаясь до конца. С боями дошёл до Берлина, и с победой гвардии рядовой Георгий под стать Георгию Победоносцу вернулся домой - статный, бравый, вся грудь в боевых наградах. После освобождения родного села Сосновое Болото - сентябрь 1943 г. я получила первую весточку от Жоры. Он писал родным и мне. Но моей семьи не было, как и не было родного дома. До конца войны шла эта волнующая, полная оптимизма, переписка, вселяя в сердца бойцов, надежду, любовь и веру в Победу. Одно из них в стихах я сохранила, как храню и фотографию из Берлина в день Победы.
Вот она, фронтовая:
(1944 год, п/п 22034 Пуршину Георгию Михайловичу.)
Сейчас идет сильный дождь...
В этот день, дождливый и туманный,
Тяжело и грустно мне одному...
Где же ты, моя желанная?
Я верю, и жду, и тоскую...
Я-знаю вернусь, и тогда
Ты меня, родная, поцелуешь,
Как еще не целовала никогда.
Знаю, настанет тихий вечер,
Так ли?
И луна засветит огонек.
Этот вечер будет нашей встречей.
Этот вечер, знаю, недалек.
Отшагаю дни и ночи быстро.
И с Победой солнце встретит нас.
Помни ты, что каждый долгожданный
Приближает нашей встречи час!
И поверь, тебя не позабыл, я.
Ты всегда, всегда в душе моей.
Я люблю тебя, как прежде,
Нет, неправда, я люблю сильней!
Ничего нет писем твоих краше.
Ничего нет лучше для души.
Так пиши же, милая, почаще,
Если любишь - пожалей, пиши!
/Жора/
И в ответ —
И подруга далекая
Парню весточку шлет,
Что любовь ее девичья
Никогда не умрет.
/Наля/
Ныне солдат России, защитник Отечества, Г. М. Пуршин возглавляет в родном селе Совет ветеранов. В живых ныне только трое, вместе с ним, фронтовиков: Н. В. Матвеев и Т. М. Тишкина, дочь полка. Все они — инвалиды ВОВ.
Продолжение следует.