...Реальный мир ворвался в мой мозг множеством таких знакомых запахов и звуков! Вот только вместо Алины, я тискал в руках мягкую, податливую подушку, почему-то переместившуюся во время сна из-под головы в крепкие мужские объятия... Ноздри щекотал аппетитный аромат жареной картошки со шкварками, доносящийся из кухни...
Я улыбнулся, не открывая глаз. Давненько бабушка меня не баловала этим бесхитростным блюдом из детства! Так вот откуда жаренная картошка во сне для проголодавшегося туриста в замке, по индивидуальному заказу, по предположению Алины! Быль и небыль тесно переплелись в моём сознании в единый узор...
Я отбросил в сторону подушку и открыл, наконец, глаза. Часы на стене показывали без пяти семь. А в восемь меня, между прочим, в городском парке ждал Вадим со своими реконструкторами на тренировку...
Мой взгляд упёрся в блестящий, начищенный меч, который теперь постоянно висел над кроватью. Я тяжело вздохнул... Менее всего он занимал здесь своё место в качестве украшение интерьера. Это было каждодневное напоминание мне о необходимости поддерживать тело в хорошей физической форме. Я специально повесил бастард перед глазами, как немой укор собственной лени. Коль решил научиться владеть мечём - надо постигать науку! И не искать повода увиливать от тяжёлой работы.
Вообще-то, мне нравилось общаться с реконструкторами. Они существовали в своём отдельном мире… Также, как и я. Не курили и не пили, вели здоровый образ жизни. Читали книги, что по нынешним временам нехарактерно для подавляющего большинства моих сверстников… И презирали любое огнестрельное оружие, считая его защитой для слабаков.
Мне удалось быстро и органично влиться в дружную компанию реконструкторов. Для этих увлечённых людей я стал почти что своим... Да и мышцы за месяцы постоянных, изнурительных тренировок окрепли и налились тяжестью, привыкая к серьёзным, мужским нагрузкам. Но всё-таки, в отличии от реконструкторов, я относился к занятиям в клубе "Дружина", не как к удовольствию, а, скорее, как к обязанности, взваленной на свои плечи… К тяжёлой физической работе. Бежать вприпрыжку на каждую тренировку, как на праздник, у меня почему-то не получалось... Постоянно приходилось себя заставлять.
Я с неприязнью посмотрел на злополучную подушку. Вот позорище! Тискать её ночью, словно бабу! Надеюсь, будучи во сне, я не целовал её в реальности, представляя себе Алину...
Хочешь - не хочешь, а пора было вставать! Я сел на кровати, и взгляд упёрся в настенный календарь. 22 сентября, среда... В наших краях - начало бабьего лета. Золотая осень! Надо же, за последние восемь часов я пережил во сне июльскую жару, майскую прохладу, и вот, проснулся во второй половине сентября. Весна, лето, осень... Эти управляемые сны перемешали все времена года в моей голове!
Я облизнул губы, вспоминая вкус страстного Алининого поцелуя в подземелье. Представил просыпающуюся, после наших ночных приключений, девушку в ночной рубашке, с растрёпанными волосами, в далёком своём Подмосковье... Рука сама дёрнулась было к кнопке пуска компьютера. Но я удержался. Не факт, что Алина сейчас сидит в интернете. Скорее всего, её там нет... А меня ещё ждёт куча дел. И начинать утро с компьютера - вредно во всех отношениях! Ещё успею вечером наговориться с девушкой в чате...
Я заставил себя встать, и подошёл к большому прямоугольному зеркалу напротив кровати. Придирчиво осмотрел свою долговязую фигуру в семейных трусах, сделал несколько замахов руками, и поворотов корпусом, прогоняя последние остатки сна… Усиленные занятия физкультурой, под открытым небом, всё минувшее лето, не прошли бесследно. Моё тело обрело ровный бронзовый загар, чётче обозначились мышцы... Далеко не культурист, конечно, но и дохляком меня вряд ли кто назовёт. Хотя следует быть объективным - над прессом ещё требуется серьёзно поработать...
Я обратил внимание на маленькое красное пятнышко под левой ключицей. То ли прыщик выскочил, то ли свежий кровоподтёк нарисовался... Не болит совсем. Странно.
И тут до меня дошло - это же последствия ранения во сне… Именно отсюда торчал стальной наконечник стрелы, вонзившийся в спину и пробивший моё тело насквозь! Но это было там, в средневековом, иллюзорном мире. А здесь, в реальности, полученная рана проявилась вот таким вот бледным эхом… В виде банального прыщика.
Что это? Сила самовнушения? Хотя - чему я удивляюсь? Разве мой маленький кровоподтёк под ключицей и остановка сердца во сне, у какого-нибудь человека, от привидевшегося ночью кошмара - не звенья одной цепи? Иллюзорные события, похоже, имеют свойство активно проявляться в нашей реальности... Просто большинство людей утром не помнят всех своих снов, и не могут внятно объяснить - ни себе, ни окружающим - откуда вдруг у них появились ночью свежие синяки и царапины. Или вообще не обращают внимание на безболезненные микротравмы...
Короче, радуйся, парень, что дело обошлось всего парой прыщиков! На спине и под ключицей. Могло быть и гораздо хуже...
Размышляя над всем этим, я направился в ванную. Хватить зря ломать голову! Отставим пока мысли о непостижимых загадках наших сновидений... Здесь, в этих родных стенах, мне ничего не угрожает. Одиссей вернулся, наконец, после опасного странствия в тихую гавань своей Итаки. Я был дома...
Глава восемнадцатая
Утро воина
- Доброе утро! - заглянул я на клубящуюся аппетитными запахами кухню. - О-о, да у нас сегодня жаренная картошечка!
Бабушка оторвалась от своих кастрюль и улыбнулась:
- Вот... Давно не готовила её со шкварками... Помнишь, как ты в детстве любил? Иди, одевай штаны, будем завтракать. Я тебе ещё гренки с яйцом к чаю пожарила. Небось, опять на целый день убежишь из дома...
За завтраком я обратил внимание на бабушкины покрасневшие, увлажнённые глаза. За годы совместной жизни, особенно после того, как умер дед и разошлись мои родители, мы с ней научились тонко чувствовать друг друга. Иногда, нам даже и лишних слов не требовалось для взаимопонимания... Вот и сейчас, за натянутой улыбкой и повышенной суетливостью движений старушки, я ощутил какую-то подспудную тревогу у бабушки на сердце, которую от меня старательно пытались скрыть. Нет, так не пойдёт!
Я отставил в сторону кружку с чаем:
- У нас что-то случилось? Ты плакала? Давай, колись...
Бабушка присела на край табурета, тяжело вздохнула:
- Даже не знаю, как сказать... Может глупости всё это, маразм возрастной. Мне Гришаня уже третью ночь подряд снится. Будто хочет сказать что-то очень важное, а не может. Только печально смотрит на меня, бедненький... Своими серыми глазками хлопает, и всё молчит, сердешный. Надо бы в церковь сходить, свечку поставить... Да молитву заупокойную заказать. Третье утро уже просыпаюсь, вся в слезах... И чем я его так обидела?
Гришаня - это мой дедушка, умерший от инфаркта, в самый разгар родительских скандалов… Ещё когда я учился в строительном колледже. Григорий Тимофеевич Векшин, заслуженный зодчий Северной Осетии и орденоносец... Знаменитый, уважаемый в наших краях человек. Был...
Я задумчиво взял полную кружку со стола и отхлебнул горячий чай. Три ночи подряд являться бедной старушке во снах, да так ярко, что та потом пережитые видения целыми днями забыть не в силах? Да, это очень странно... Надо бы как-нибудь заглянуть в бабушкины сны. Что там у неё происходит?
Старушка, между тем, продолжала, перебирая складки цветастого фартука:
- В понедельник за пенсией в банк пойду. Заодно и накопившиеся деньги с карточки сниму... Настя звонила вчера из Армении, что перевела нам немного на пропитание. Ещё Никита на прошлой неделе обещал с зарплаты подбросить тысяч десять... Я, пожалуй, всё сниму, что будет. Сил нет часто в банк таскаться... Ноги болят и голова кружится. И Гришаня ещё постоянно перед глазами стоит... Тебе ничего не надо подкупить?
- Да пока, вроде, всё есть, - сказал я. - Вот на работу устроюсь, тогда вообще в банк ходить не будешь. На мою зарплату проживём. А твоя пенсия пускай капает на карточку...
Настя и Никита - это мои мама и папа. Вот уже долгое время, как мы жили порознь, вдалеке друг от друга. Разлетевшиеся по миру осколки некогда единого целого... Папа, нефтяник, жил и работал теперь где-то в холодной Тюмени. Мама, врач, - за границей, в Армении, на российской военной базе в Гюмри. Ну, а мы, с бабушкой, по-прежнему, обитали здесь, в уютной трёхкомнатной квартире на Северном Кавказе.
А ведь когда-то под этой крышей хватало места нам всем... И даже вечно неунывающему, покойному деду. Хоть и тесновато бывало порой, зато как весело и дружно мы жили, все впятером!
...После завтрака, я натянул привычный спортивный костюм. Собрал рюкзак, снял со стены и спрятал в жёсткий, гитарный кофр свой тяжёлый меч-бастард...
Музыкальный инструмент у меня, кстати, тоже имелся. Шестиструнная гитара с приятными глазу, плавными обводами... Красивая и дорогая, между прочим! Она висела на стене в моей комнате, как раз напротив кровати.
Подобно большинству людей без слуха и голоса, я обожал петь. Мечтал прилично научиться играть на гитаре... Ещё в школьные годы уговорил родителей купить мне этот популярный у подростков музыкальный инструмент. Ну, а три знаменитых гитарных аккорда показал пацану знакомый гопник из подворотни... Мой первый и единственный учитель музыки. Он же подсказал и соответствующий блатной репертуар.
К счастью, у меня хватило ума вовремя понять, что лучше на публике не демонстрировать свой вокал и умение владеть инструментом. То, что доставляет удовольствие тебе, не всегда бывает приятно окружающим... А попеть и побренчать иногда - ну очень уж хотелось! Даже осознавая, что это занятие – совсем не моё.
В такие моменты я закрывался один в своей комнате, и "отрывался" по полной... До хрипоты в горле, до ужасного расстройства струн на бедном инструменте.
Мой репертуар со временем претерпел большие изменения. От блатных песен я отказался. Завёл себе специальную толстую тетрадь, в которую записывал понравившиеся стихи Булата Окуджавы, Владимира Высоцкого, Виктора Цоя, с подстрочными аккордами, и других любимых исполнителей.
Правда, родные почему-то, заслышав первые куплеты в моём исполнении, срочно спешили покинуть нашу квартиру, деликатно стараясь никак не комментировать душераздирающие звуки, доносившиеся из-за закрытой двери. Мама с бабушкой, обычно, убегали за продуктами по магазинам, а дед (когда ещё был жив!), на пару с отцом, тут же спускались во двор сразиться в шахматы с соседями...
Постепенно, эти музыкальные приступы случались со мной всё реже и реже. А ещё через несколько лет одиноких песнопений в закрытом помещении, гитара вообще была забыта. Снимался инструмент с гвоздя на стене теперь крайне редко, незаметно превратившись в безмолвный и пыльный элемент декора моей комнаты... Зато неожиданно, вот, пригодился в хозяйстве гитарный кофр! Очень удобный оказался футляр для переноски меча в городе. Почти по размеру клинка... Ну, не таскать же мне бастард на поясе по моздокским улицам!
Городок у нас был небольшой и тихий. Достаточно озеленённый, хотя и раскинулся в степи. Его название – Моздок - удивляло многих приезжих своим необычным звучанием… Хотя в переводе с кабардинского языка, это слово обозначало простой топоним - "дремучий лес".
С высоты птичьего полёта архитектурная застройка нашего города напоминала своей формой большую подкову, лежащую на левом берегу Терека. А внутри неё шумел листвой обширный, зелёный массив с небольшим озером в центре...
Знаменитая бурная река, воспетая ещё классиками русской литературы, здесь, на степном просторе, являлась уже не такой буйной и своенравной. Поблизости не имелось ни гор, ни тесных ущелий...
Наш Терек был широкий, относительно глубокий и спокойный. Можно даже сказать - величавый... Хотя во время сезонных разливов, бешенный кавказский нрав реки проявлялся в полной мере, испытывая людей и постройки на прочность.
Равнинный Терек был окаймлён в зелёное лесное платье, по обеим своим берегам, на протяжении десятков километров... А в пределах нашего города участок некогда дикой чащи глубоко вклинился в жилую застройку.
Много лет назад, местные власти облагородили, как могли, лесные кущи, окружённые с трёх сторон домами… И дали зелёному массиву гордое название "Парк Победы". Проложили, со временем, асфальтированные дорожки между деревьями, установили освещение и лавочки... Так центр города превратился постепенно в благоустроенную зону отдыха. Вот сюда-то я и спешил ранним утром, нацепив на плечи свой рюкзак, и сжимая в руке гитарный кофр с тяжёлым бастардом внутри.
Расстояния у нас в городке относительно небольшие, провинциальные... И минут через пятнадцать-двадцать энергичной ходьбы, я был уже на месте, в самом центре тенистого парка.
С давних пор, через эти кущи протекал один из узких рукавов Терека... Когда местные власти задумали сделать благоустроенную зону отдыха для горожан, в самом центре Моздока, - эту заваленную ветками и мусором лесную протоку почистили, углубили и расширили. А получившемуся водоёму придали красивую, овальную форму...
Потом, с помощью экскаваторов и бульдозеров, засыпали узкие перемычки, связывавшие это ответвление реки с главным руслом. Оборудовали на пологом берегу искусственный песчаный пляж с тремя железными грибками и парой тесных кабинок для переодевания... И в самом сердце парка появилось небольшое чудесное озерцо - место для купания и романтичных лодочных прогулок.
А ещё через несколько лет, на той стороне водоёма, где был искусственный пляж, вырос аккуратный домик из белого кирпича. Он стал одновременно и спасательной станцией, и медпунктом, и местом проката пяти вёсельных лодок… И даже опорным пунктом полиции, следившей отныне за порядком в парке.
А вот на противоположном берегу озера песчаного пляжа не было. Здесь деревья почти вплотную подступали к самой воде... С этой стороны, к озеру выходила лишь небольшая поляна. На ней сейчас, под сенью листвы, уже чуть тронутой осенней желтизной, стояла одинокая бревенчатая избушка... С красивым, резным крыльцом, фигурными ставнями и коньком в форме лебедя наверху. Это и был штаб клуба исторической реконструкции "Дружина". Место наших тренировок...
Маленькую бревенчатую избушку, городская администрация возвела на собственные средства и подарила неформальному молодёжному объединению, когда окончательно решила взять Вадика Королькова и его ребят под свою опеку. Штаб состоял из двух комнат - крохотной оружейной, где за железной решёткой хранилась пара тупых мечей, несколько копий и луков со стрелами… И основной, представлявшей из себя просторный кабинет руководителя "Дружины".
Конец 36 части...