— Ты чего такой бледный? — спросила Евгения, встречая вечером мужа с работы. — Что-то случилось?
— Кажется, я совершил большую ошибку, — ответил Павел.
— Кажется? — спросила Евгения. — Или совершил?
В прихожую вышел их сын Антон.
— Я могу чем-то помочь? — спросил он.
— Я ехал в метро, когда позвонила Мария, сестра моя, — ответил Павел, — сказала, что через неделю всей семьёй будут проездом в Москве.
— Всей семьёй? — спросила Евгения. — Это как понимать?
— С нею муж её Михаил будет и их сын Фёдор. Мария сказала, что они по нам очень соскучились и хотят встретиться. Попросила разрешения заехать к нам на часок, чтобы повидаться. А я сразу-то и не сообразил. Ну, и сказал, что будем их ждать. Дал им наш этот адрес. А теперь уже жалею, что пригласил их. Вдруг они не на часок заедут, а на подольше? А самое скверное, что к нам они приедут в полночь.
— Родственники приедут в полночь, — задумчиво произнёс Антон.
— Почему в полночь? — не поняла Евгения.
— Да потому что поезд их прибывает в Москву поздно вечером, — ответил Павел. — И пока они до нас доберутся, будет уже полночь.
— Ночью приедут на часок? — испуганно произнесла Евгения. — Чтобы повидаться? Тебе не кажется это странным?
— Вот и я о том же, — ответил Павел. — И мне это очень не нравится. Предчувствие у меня, что не на часок они приехать хотят. Чует моё сердце, что хотят они у нас пожить подольше.
— Вот только этого нам сейчас и не хватало для полного счастья, — задумчиво произнесла Евгения.
— Может, перезвонить и сказать, что нас не будет дома? — предложил Павел.
— Правильно, — согласилась Евгения. — Перезвони. Скажи, что мы в отпуск уезжаем.
Но в разговор вмешался Антон.
— Ни в коем случае! — строго сказал он. — Не надо никому перезванивать. И выдумывать про отпуск не надо. Наоборот! Хотят повидаться? Замечательно! Пусть приезжают. Повидаемся. Это свыше! В этом наше спасение.
— Я тебя не понимаю, сынок, — тревожно произнёс Павел.
— И я не понимаю, — сказала Евгения.
— А я сейчас объясню, — ответил Антон и подробно рассказал родителям свой план действий.
— Ну а что? — весело ответил Павел после того, как Антон изложил свой план по приёму гостей. — Почему нет? Ты как думаешь? — он обратился к жене.
— Даже не знаю, — ответила Евгения. — Но в целом план Антона мне нравится. Может, и получится. В любом случае, мы ничего не теряем, и хуже, чем есть, у нас уже не будет.
— Обязательно получится, — горячо произнёс Антон. — Главное, вы делайте всё так, как я сказал. И вот увидите, что благодарность не заставит себя ждать.
За месяц до этого где-то далеко от Москвы, в Саратовской области.
— Слушай, Мария, а может, тебе и в самом деле на работу устроиться? — то ли спросил у жены, то ли предложил ей за завтраком Михаил. — Не надоело целыми днями дома-то сидеть? Скучно, поди? А?
С удивлением посмотрев на мужа, Мария молча продолжила пить свой кофе со сливками и есть блины с вареньем.
— Не, ну, правда, — продолжал Михаил, — сколько можно на одну мою зарплату жить? Ведь сил никаких нет.
— Интересный ты человек, Миша, — ответила Мария. — Сил у него нет. А о чём ты думал, когда замуж меня звал? Я ведь тебя предупреждала, что если стану твоей женой, то работать не буду. Предупреждала?
— Ну, предупреждала.
— И ты согласился.
— Ну, согласился.
— А теперь чего? Обессилил?
— Так времена меняются. Тогда нас двое было. А теперь мне на троих приходится горбатиться! А я ведь не двужильный, Маша. Пожалела бы ты меня? А?
— Об этом раньше надо было думать.
— Когда раньше-то?
— Когда ты ещё один был.
— Я ведь как лучше хочу, Маша. На мои пятьдесят тысяч в месяц мы втроём еле-еле концы с концами сводим. Я ведь не прошу тебя что-то сверхъестественное. Тысяч тридцать в месяц. А? И всё бы нам полегче стало.
— Мне и так легко. А ты, если тебе надо, ищи работу, где тебе будут платить больше. Я здесь при чём? Я занимаюсь домашним хозяйством. На мне уборка, стирка, готовка. Ты, что ли, это делать станешь? Или ты хочешь, чтобы я после работы этим занималась?
— Я бы тебе помогал.
— Ты поможешь! Как же!
— Я серьёзно.
— И я серьёзно. Стирать бельё, квартиру убирать, мыть посуду, по магазинам ходить, завтраки, обеды и ужины готовить, кто будет? А дачей твоей, которая тебе по наследству досталась, будь она неладна, кто заниматься будет? Блины, вот эти самые, кто печь будет по выходным, если я на работу устроюсь?
— Значит, не пойдёшь деньги зарабатывать? — строго спросил Михаил.
— Конечно, нет. Мог бы даже и не спрашивать. И нечего на меня так страшно смотреть. Я всё равно тебя не боюсь. Деньги зарабатывать — это твоя забота.
— Я и зарабатываю. Но этого мало.
— Ищи другую работу! Ищи такую, где больше платят.
— Да где же её найдёшь-то другую в нашей-то глуши? Ты же знаешь, я искал.
— Значит, плохо искал.
— Почему «плохо»? Хорошо искал. Да только нет здесь больших зарплат. Не промышленный город. Полтинник — максимум.
— И поэтому ты хочешь, чтобы я шла работать? Здорово придумал. Нечего сказать. Хороший ты мне подарочек приготовил на одиннадцатилетие нашей супружеской жизни. Спасибо тебе большое.
— Другие женщины и по двадцать, и по тридцать лет замужем. При этом и детей рожают, и работают, и по дому всё успевают делать. И не жалуются! Справляются! И в квартире у них — порядок. И зарплаты не меньше, чем у их мужей.
— Ну, так и ищи себе другую жену. Которая справляется. И у которой не хуже. А я так не умею.
— Ты такая смелая стала, Мария. Не боишься, что вот возьму и в самом деле найду себе другую?
— Нисколько!
— Одна ведь останешься! С ребёнком! Или рассчитываешь на мои алименты?
— Чего это «одна»? И почему с ребёнком? Замену я тебе быстро найду. Мы хоть и в глуши живём, а мужчин и здесь хватает. А алименты твои мне вообще не нужны.
— Это ещё почему?
— А потому что! Ребёнка я тебе оставлю.
— Что значит «мне»? Ты — мать. Значит, ребёнок останется с тобой.
— Вот ещё. Очень надо. Ребёнок — это была твоя идея. Значит, он твой.
— Что значит «моя идея»?
— А то и значит. Забыл, как мечтал о наследнике? Все уши мне прожужжал! Сына хочу, сына хочу. Вот и забирай, если так хотел. Нечего на меня его сваливать.
— Хочешь сказать, что тебе он совсем не нужен был? Что только я в нём нуждался?
— А зачем он мне? Мне и без него в восемнадцать лет хорошо было. Могла ещё лет десять подождать. Это ты меня на него уговорил. Значит, после развода ты с ним и останешься.
В это время на кухню вошёл сам ребёнок и сказал, что уже проснулся и хочет есть.
— А вот мы сейчас у него у самого и спросим! — радостно воскликнула Мария. — Скажи, Фёдор, если мы с папой расстанемся, ты с кем хочешь быть? С папой, который тебе всё разрешает. И который единственный, кто в нашей семье зарабатывает? Или с мамой, которая ничего не зарабатывает, а найдёт себе другого мужа?
Фёдор, которому недавно исполнилось десять лет, многозначительно почесал затылок и уверенно заявил, что останется с отцом.
— Умница, — сказала Мария. — Ешь блины. Твои любимые. Гречишные.
Фёдор принялся за блины.
— Да как же так, сынок! — воскликнул Михаил, глядя на то, как сын кладёт на блин варенье, заворачивает его и отправляет в рот. — Неужели ты маму свою совсем не любишь? Она заботится о тебе! Блины вон какие вкусные печёт. Варенье варит. А ты?
— А что я? — набитым ртом поинтересовался Фёдор.
— С мамой оставаться отказываешься!
Прежде чем ответить, Фёдор доел блин и сделал несколько глотков кофе со сливками.
— Нет, папа, — серьёзно сказал он, — даже не уговаривай. Блины — это всё, конечно, замечательно. Но неизвестно ещё какого она себе мужа найдёт. И найдёт ли вообще. Если не найдёт — это беда. Она меня во всём винить станет. Себя изъест и меня сгрызёт. А если найдёт, то неизвестно кого. Вдруг он пьющим окажется? Или ещё хуже — руку на меня поднимет! Нет уж. Спасибо большое, а только такого счастья мне и даром не надо.
— Умница, сынок, — сказала Мария. — Давай я тебе ещё блинчиков положу.
Михаил криво усмехнулся.
— Я смотрю, — сказал он, — вы здорово здесь оба устроились на моей шее.
— Да уж не жалуемся, — ответил Фёдор, съедая очередной блин и подмигивая отцу. — Хотя... Если по-честному, могли бы и лучше жить. Если бы ты зарабатывал больше.
— И ты туда же?! — воскликнул Михаил. — А не боишься, что я женюсь на женщине, которая тебя невзлюбит?
— Нет, папа, не боюсь. Потому что ни на ком ты не женишься.
— Это ещё почему?
— А кому ты нужен такой?
— Какой такой?
— С ребёнком и зарплатой маленькой, — ответил Фёдор. — Кто на тебя позарится? Разве что уж совсем отчаявшаяся? Да и то вряд ли.
— Почему это «вряд ли»?
— Потому что в нашем захолустье мужчин больше, чем женщин. И даже отчаявшаяся найдёт себе кого-нибудь получше тебя. Без детей.
Михаил обиженно замолчал, глядя куда-то в сторону. Фёдору стало жаль отца и он строго посмотрел на мать.
— А вы чего расставаться-то собрались, мама? — спросил он. Заняться больше нечем? Другой забавы не нашли?
Мария объяснила сыну, в чём дело.
— Ну, теперь ты сам видишь, папа, что затея твоя эта — глупая, — сказал Фёдор.
— Почему это «глупая»?
— Потому что. Вместо того чтобы задуматься о том, где денег больше заработать, ты решил маму на работу выгнать. Смешной ты, честное слово.
— Чего это я смешной?
— Того! Что предложение это твоё — смешное. Ну, сам посуди. Даже если устроится мама на работу, какая нам с этого выгода? Она всю зарплату будет тратить на одежду, да на парикмахерские, чтобы на эту самую работу ходить в соответствующем виде. Ведь так, мама?
— Всё так, сынок, — грустно согласилась Мария. — Это сейчас мне ничего не надо. А устроюсь на работу и одежда другая нужна, и косметика, и салоны красоты придётся посещать. Как без этого.
— И в результате, папа, в лучшем случае ты ничего не выиграешь, а в худшем — останешься без жены и со мной на руках.
— Так что же делать, сынок? Научи, как быть, чтобы не смешно было и семью сохранить.
Съев очередной блин, Фёдор немного подумал.
— Что касается денег, — уверенно произнёс он, — то если их здесь не заработать, следовательно, нужно выбираться отсюда.
— Куда выбираться?
— Туда, где зарплаты большие.
— Например?
— Да хоть в тот же Саратов, — предложила Мария.
Михаил задумался.
— В Саратов, конечно, неплохо было бы, — мечтательно сказал он.
— Ещё бы «неплохо», — сказала Мария. — Там знаешь, сколько предприятий разных? Не то что здесь у нас.
— Большой город, — согласился Михаил. — Серьёзный. Там с работой проблем нет.
— Ну, так, что? — спросила Мария. — Перебираемся в Саратов?
— А ты что думаешь, сынок? — спросил Михаил. — Поедешь в Саратов?
— Да ну вас, — отмахнулся Фёдор. — Я с вами серьёзно, а вы? Как дети малые, честное слово. Как будто кроме Саратова уже и городов других нет. Уж если и перебираться, так сразу в Москву.
— В Москву? — испуганно воскликнули Мария и Михаил.
— В неё, родимую, — мечтательно ответил Фёдор. — А то — Саратов. Саратов от нас никуда не денется. Не получится в Москве, вернёмся в Саратов.
— Вернёмся? — удивился Михаил. — Мы ведь ещё и не уехали туда.
— И не надо, — сказал Фёдор. — Москва лучше.
— Страшно в Москву, — с тревогой в голосе произнесла Мария.
— А в Саратов не страшно? — спросил сын.
— И в Саратов страшно. Но он по крайней мере ближе. И квартиру там дешевле снять.
— Расстояние — это всё ерунда, — с оптимизмом произнёс Фёдор. — А что касается квартиры, то в Москве мы вообще можем бесплатно жить.
— Как бесплатно? — в один голос спросили Михаил и Мария.
Прежде чем ответить, Фёдор посмотрел на несъеденные блины. Подумал. Повертел головой.
— Нет, — уверенно сказал он. — Вкусно, но... Не могу больше. А в Москве, если вы забыли, у нас родственники живут. Твой родной брат — дядя Паша. И жена его — тётя Женя. И сын их Антон. Кстати, мой ровесник.
— Живут, — согласилась Мария. — Только мы давно не виделись. Последний раз — ещё до твоего, Антон, рождения. Когда были у них на свадьбе.
— Вот и встретитесь. А заодно и поживём у них.
— Как же мы у них поживём? — спросил Михаил. — Ведь они нас не приглашали.
— Пригласят, — уверенно произнёс Фёдор. — Нам, главное, у них дома оказаться. А дальше мы уже что-нибудь придумаем, чтобы как можно дольше оттуда не уходить. И время сейчас самое подходящее. Лето! У меня — каникулы. А ты, папа, отпуск возьмёшь на работе. И поедем.
— А деньги где на дорогу возьмём?
— Дачу продадим, — уверенно сказал Фёдор. — Зачем нам она, если мы в Москве жить будем?
— А что! — весело произнёс Михаил. — Идея не плохая. Наша дача как минимум полтора миллиона стоит. Дом хоть и старенький, зато участок большой и на берегу Волги.
— Мама, ты согласна продать дачу? — спросил Фёдор.
— Ради нашего будущего согласна, — ответила Мария. — Но необходимо всё хорошо продумать взвесить и спланировать.
— И костыли купить надо, — добавил Фёдор.
— Какие костыли? — не поняли Михаил и Мария.
Фёдор объяснил им, о каких костылях речь. Родители подивились находчивости и сообразительности своего сына, и весь оставшийся день они обсуждали план переезда в Москву.
— А за неделю до приезда в Москву, мама, ты позвонишь брату и сообщишь ему главное, — сказал в заключение Фёдор.
— Главное? — спросил Михаил.
— А что является главным, сынок? — спросила Мария.
— Главное, что мы приедем в полночь, — ответил Фёдор, глядя куда-то в пустоту.
— Но... Почему «в полночь»? — спросил Михаил.
— Да, сынок, — поддержала вопрос мужа Мария. — Почему?
Фёдор молчал, погруженный в свои какие-то мысли. Родители терпеливо ждали его ответа. Наконец, очнувшись и увидев на себе недоуменный взгляд родителей, Фёдор понял, чего от него ждут.
— Так больше шансов, что сразу не выгонят, — ответил он.
И вот наступил тот самый день.
Ровно в полночь в дверь квартиры позвонили.
Павел открыл дверь. Первым, кого он увидел, был Фёдор. Чуть впереди родителей, он стоял на костылях, бледный и слегка покачиваясь. За ним стояли Мария и Михаил.
Встретили родственников хорошо. Гостеприимно. Даже очень. Накормили. Посочувствовали тому, что Фёдор с детства страдает чем-то непонятным.
— Уж кому мы его только не показывали, — говорила Мария, утирая платочком слёзы.
— Каким только специалистам не возили, — показывая пляшущими желваками на скулах своё негодование, говорил Михаил.
— А уж сколько денег извели, — горько шептала Мария. — Пришлось даже в долги влезть.
— Даже дачу продали, которая мне по наследству от родителей досталась, — тихим вкрадчивым голосом сообщил Михаил, — чтобы с долгами расплатиться.
— И всё зря, — вздыхая, сообщал сам Фёдор. — А я говорил им. Не надо. Мне всё равно не поможете. А деньги зря потратите. Но разве их переубедишь. Вот теперь вынуждены ехать в края далёкие, где можно денег заработать. На оставшиеся деньги снимем там комнату и как-нибудь будем дальше жить.
Евгения, Павел и Антон слушали родственников внимательно. И всем своим видом и словами показывали, что горячо сочувствуют им.
А когда речь зашла о том, чтобы куда-то там ехать деньги зарабатывать и комнату где-то на краю земли снимать, не выдержали. И первым не выдержал Антон.
— Мама, и ты, отец! — горячо воскликнул Антон. — Вы как хотите, а я своего брата двоюродного никуда не пущу. Живи со мной, Федя.
— И не уговаривай, — ответил Фёдор. — Я понимаю, что ты проникся ко мне сочувствием и поэтому предложил. Но и я гордость имею. И не хочу быть тебе в тягость.
Но Антон сумел убедить своего двоюродного брата в том, что никакая это не тяжесть, а наоборот. И если Фёдор откажется, то он, Антон, никогда себе этого не простит.
— И мы с мужем тоже себе этого никогда не простим, — сказала Евгения. — Да, Павел?
— Не простим — это точно, — подтвердил Павел. — Да и куда вам ехать-то? Денег и в Москве заработать можно. Квартира у нас хоть и небольшая, всего три комнаты, но места в ней всем хватит. Как-нибудь уживёмся. Да и специалисты в Москве — лучшие в стране. Они обязательно помогут Фёдору избавиться от костылей.
— Завтра же, мама, слышишь, завтра же, — сказал Антон, — сходишь и зарегистрируешь их на этой жилплощади. Чтобы и с работой у них проблем не было. И чтобы Федя мог в школу мою устроиться.
Антон посмотрел на брата.
— Хочешь учиться со мной в одном классе, Федя? — спросил он.
— Очень хочу, — ответил Фёдор.
— Ты слышишь, мама? Завтра же! Я настаиваю.
— Слышу, сынок, — ответила Евгения. — С утра и пойдём.
Радости родственников не было предела. Они не ожидали, что так легко смогут осуществить задуманное.
— Даже не знаю, — проговорил Михаил, с трудом сдерживая слёзы, — как вас благодарить.
— Да что там, — помахал Павел обеими руками в ответ, — какая там благодарность. Вы же — родные люди. Кроме вас у нас и нет никого. Давно могли бы приехать.
Ещё какое-то время родственники хвалили друг друга. Затем Антон подал матери знак, что пора с этим заканчивать.
— Ну, гости дорогие, время уже позднее, давайте спать ложиться, — сказала Евгения. — Пойдёмте укладываться. Федя в комнате Антона будет. А вам, Маша, я в гостиной постелила.
— Какая же ты милая, Женя, — сказала Мария.
— Да брось, — ответила та. — Обычная я.
— Нет, Женя, ты необычная. Обычные они другие. Вот будет время, я тебе расскажу про обычных.
— Ну, пусть будет по-твоему, — согласилась Евгения. — Спокойной ночи.
Женщины и дети разошлись по своим местам. А мужчины остались на кухне, чтобы поговорить.
— Нет, Паша, — сказал Михаил. — Ты как хочешь, а я обязан вас отблагодарить. За вашу человечность хочу ответить вам тем же.
— Да ладно тебе. О какой благодарности может идти речь. На моём месте ты поступил бы так же.
— Сомневаюсь, — честно признался Михаил. — Скорее всего, на твоём месте, я бы нас даже на порог не пустил.
— Не наговаривай на себя.
— Я не наговариваю. Ты просто плохо меня знаешь. Вот узнаешь лучше, ты поймёшь. Но всё это лирика. Давай к делу. Вот здесь полтора миллиона. Это всё, что осталось от продажи дачи. Половина — ваша. Это за то, что пустили нас к себе жить. И не вздумай отказываться. Обижусь.
— Уговорил, — ответил Павел, забирая деньги. — А теперь спать.
А утром выяснилось, что Евгении, Павла и Антона дома нет.
— Что-то мне это не нравится, — мрачно произнёс Фёдор. — А вещи их здесь?
— И вещей нет, — ответила Мария.
— Звони брату, — сказал Михаил.
Позвонив Павлу, Мария узнала, что последние полгода Павел и Евгения испытывали большие финансовые трудности. Бизнес их стал убыточным, и они еле-еле сводили концы с концами. И мечтали уехать из Москвы, да денег не было. А квартира, в которой они жили, съёмная.
И если бы не благодарность, которую Павел получил от Михаила, они бы не расплатились с хозяевами, и у них были бы крупные проблемы. И так им ещё хватило и на билеты, чтобы вернуться в родной Саратов. И ещё осталось, чтобы продержаться какое-то время, пока Павел там на работу не устроится.
© Михаил Лекс. Подпишитесь, чтобы не пропустить новые истории.