Когда родители развелись, Насте было десять лет. Она сильно переживала из-за развода, считала, что это она виновата в ссорах и разладе матери с отцом. Обычно, когда они ругались, она запиралась в своей комнате и закрывала уши ладонями – лишь бы только не слышать тех ужасных слов, что они говорили друг другу.
- Расстаться – это лучший вариант, - однажды сказала мама.
После этой фразы в соседней комнате наступила тишина. Настя прислушивалась, боясь снова услышать ставшую привычной брань, но родители молчали. Больше они друг с другом никогда не разговаривали.
Сразу после суда мама собрала свои и Настины вещи, и они отправились на вокзал. Жить им теперь предстояло в маминой родном городе, в квартире, доставшейся ей от бабушки. Настя долго привыкала к новым условиям, к новой школе и коллективу. Отец, хоть и не приезжал к ним в гости, всегда был на связи: они перезванивались, переписывались, несколько раз Настя ездила к нему в гости на лето.
Второй раз отец не женился. А вот мама нашла другого – коренастого, не очень умного мужичка по имени Виталик. Настя никак не могла понять, что же она в нем такого нашла, что не только выскочила замуж, но и родила ребенка – вторую девочку, которую назвали Олей. Ну ничего в нем не было: ни ума, ни внешности. И ладно бы, зарабатывал хорошо, но и это мимо: Виталик трудился рабочим на заводе и получал вполне обычную, среднюю по стране зарплату.
Но мать будто подменили. Она совсем перестала уделять Насте внимание, и порой она месяцами не могла допросить даже самого необходимого – все силы, время и деньги теперь уходили на Олю. Точнее, Олечку – так называла ее мать. Отчим Настю тоже особо не любил, иногда позволял себе повышать на нее голос, пару раз даже замахнулся – и все с молчаливого разрешения матери. Ее желания, стремления ни во что не ставились в их семье, Настя чувствовала себя среди них лишней. Эдакой прислугой: принеси, подай. Которая по случайному стечению обстоятельств была родной.
Настя ждала окончания школы. Ведь у нее появится возможность уехать от матери и отчима, тем более, что она уже договорилась с отцом, что поступать в вуз она будет в его городе. Отец был только за.
Так Настя и сделала. Даже на выпускной она не пошла – уже были куплен билет на поезд в один конец, а в прихожей стояли два упакованных под завязку чемодана. Настя сама вынесла их и с помощью водителя погрузила в такси. Подняла глаза, прощальным взглядом окинула два окна материнской квартиры. Из него никто не смотрел.
Радостный отец встретил ее на вокзале, крепко обнял.
- Надо было тебе сразу со мной оставаться, - вздохнул он. – Так я и знал, что с Катериной тебя ничего хорошего не ждет.
- Давай не будем, па, - попросила Настя. – Вообще не хочу вспоминать ту жизнь.
Вуз она закончила с красным дипломом и почти сразу нашла хорошую работу по профессии. С отцом отношения были хорошими: они понимали друг друга, и в семье царили мир и спокойствие.
- Как же я рад, что ты приехала! – любил повторять отец. –
Иногда Настя созванивалась с матерью – в надежде, что они наконец-то смогут помириться. Но та ни разу даже не пригласила ее в гости, лишь без интереса спрашивала, как у той дела и, не дослушав, перебивала и начинала рассказывать про «Олечку и Виталика», да и таким тоном, будто Настя обязана слушать. Не виделись они уже много лет. Оля выросла, окончила школу и университет, собиралась замуж. Мама иногда присылала в мессенджере ее фото.
Однажды, когда Настя позвонила в очередной раз, он сообщила, что ей в наследство от тети досталась квартира.
- Помнишь бабушкину сестру-долгожительницу? Ну так вот, умерла она на днях. А он ж бездетная была. Вот мне ее квадратные метры и достались.
- Поздравляю, - сухо сказала Настя. – Что собираешься делать с квартирой?
- Ой… - вздохнула мать. – Продам, купим себе с Виталиком «однушку». А разницу в деньгах отдам ему, он бизнес свой хочет открыть.
- Зачем? – удивилась Настя. – Вы могли бы ее сдавать, был бы дополнительный доход.
- Нет. Олечка замуж собирается, отпишу ей нашу. А сами в «однушку».
Настя не стала спорить. Зачем? Это ведь не ее имущество. Обидно было только, что при делении жилья о ней никто и не вспомнил – ей ведь, вроде как, должна была достаться квартира отца после его смерти.
«И что, мне теперь смерти папы ждать?» - с гневом думала Настя. Зарабатывала она хорошо, откладывала на первый взнос по ипотеке, но пока скопилась только половина нужной суммы. Вот, значит, как: младшей Олечке все на блюдечке, а ей, старшей, кукиш без масла…
Впрочем, это было вполне ожидаемо. Настя никто не чувствовала материнской любви – так с чего она бы воспылала к ней чувствами сейчас, когда она давно выросла и ушла из ее жизни?
Через несколько лет отец умер. Настя к тому времени уже вышла замуж – за своего коллегу Игоря. Жить стали у Настиного отца. Перед смертью тот сильно сдал, и ему было тяжело все: есть, ходить, сидеть, лежать. Ему было тяжело жить. Настя ухаживала за ним до последнего. А после его смерти долго не могла оправиться, прийти в себя. Отец был единственным человеком в ее жизни, не считая Игоря, кого она действительно, по-настоящему любила. Даже матери о смерти она сообщила не сразу.
Но, едва та только узнала, как сразу приехала. Не на похороны, нет – она попросила пустить ее пожить. Объяснила:
- Виталик запил, как ч_ерт. Жить невозможно с ним стало. Это после того, как бизнес у него в трубу вылетел… А у Олечки детки родились, двойняшки. Места нет совсем. А у вас, вроде, один сын. Хотя бы на балконе мне постелите?
Не пустить Настя не смогла. Как не пустишь? Мама ведь, не женщина с улицы. Правда, сыну пришлось переехать в родительскую комнату, чтобы ей было, где разместиться.
Первое время она вела себя тихо и спокойно. А потом начались придирки: готовила Настя, оказывается, отвратительно, муж у нее был шумный и громко смеялся по вечерам, ребенок вообще невоспитанный и не знающий никаких границ. Сперва Настя молчала, пыталась отшучиваться, но в один день взорвалась:
- Мам! Это ты у меня живешь, а не наоборот! Так что будь добра, живи по нашим правилам. Мы у себя дома, мы можем шуметь и готовить хоть свиные помои, это не твое дело! И сына воспитывать мы будем так, как считаем нужным!
Мама что-то недовольно пробурчала себе под нос, но ничего не ответила. Ссоры случались все чаще и чаще, и однажды она, вскинув голову, нагло заявила:
- У твоего мужа дача есть. Не хотите, чтобы я с вами жила – продайте ее и купите мне жилье. На моей малой родине. Денег точно хватит, я уже все подсчитала. С вами жить – мука сплошная, а идти мне некуда. Не на улицу же идти. Так что давайте, думайте.
Настя аж поперхнулась чаем.
- Что?.. У тебя вообще-то есть своя квартира. И Олечка, любимая твоя доченька. Вот к ней и иди, живи.
- Да ты… - начала мать, но Настя не дала ей договорить.
- Почему я должна в своей собственной квартире твои придирки и скандалы терпеть? Игоря третируешь без конца, он уже домой идти не хочет! Ты чего добиваешься, я не понимаю?
- Я мать твоя! – воскликнула мама. – Это Игорь твой меня третирует, а не я его! Постоянно от него замечания какие-то! А ты даже слова в мою защиту не сказала ни разу!
Настя скривилась, процедила сквозь зубы:
- Он по делу замечания делает. Ты то телевизор на полной громкости смотришь в два часа ночи, слух у тебя, видите ли, слабоват стал, то ночью ходишь, ешь, посуду за собой не моешь, кастрюлю с супом не убираешь в холодильник. А к утру он прокисает! Ребенок тебя боится! Ты понимаешь, мам?! Он тебя боится! Ты на него постоянно шикаешь! Все он не так делает! Говорит, ходит, в игрушки играет!
Пока она говорила, лицо матери покрывалось пунцовыми пятнами.
- Ах вот, как! – вне себя завизжала она. – Ты не забыла, кто тебя растил? Поил, кормил? А ты теперь мужа защищаешь!
Насте показалось, что она отчетливо услышала звук, с которым лопнуло ее терпение.
- Все, мама. Собирай вещи и езжай на вокзал. Здесь тебе отныне не рады.
Мать заметалась по квартире, схватила чемодан, начала швырять туда свои вещи.
- Ах вот как! Ах вот как! – дрожащим от гнева голосом повторяла она. – Вот ты какая, Настенька! Вот и вылезла наружу твоя истинная чудовищная суть! Уродливая суть! Вот и упала маска! Родную мать – и на улицу, как собаку. Хорошо. Хорошо, я уйду, но это ляжет черным пятном на твою совесть, так и знай. Хотя… - Она остановилась, посмотрела на Настю прищуренными глазами. – Откуда у тебя, неблагодарной, совесть? Для тебя это пустой звук!
Когда за ней закрылась дверь, Настя без сил опустилась на пуфик в прихожей. Скандал высосал из нее все силы – и моральные, и физические. А еще она чувствовала тяжелую, давящую вину – как ни крути, а она все же выставила прочь родную мать.
«А как бы мы жили дальше? – тут же возразила она самой себе. – Так бы и скандалили дальше? И что это за жизнь? Как можно жить в постоянном напряжении, нервотрепке? Нет, так нельзя. И я ее не на улицу выгнала, у нее есть, куда идти».
Настя открыла в мессенджере чат с матерью и быстро написала сообщение: «Нужно было не Виталику своему на бизнес давать, а отложить на счет под проценты. Как будто ты не видела, что он чурбан». Через минуту в уголке сообщения появились две галочки – мать прочитала. Но так и не ответила.
Спустя месяц вдруг позвонила Оля. Нагрубила в трубку, несколько раз обозвала Настю скупердяйкой и «алчной бабой»: выгнала-де родную мать на улицу. Настя хотела было возразить, но передумала. Зачем? Чтобы вступить в еще один словесный конфликт? Увольте.
- Я не хочу с тобой разговаривать, - спокойно сказала она. – Ни с тобой, ни с мамой. Никогда. Потому что ты могла бы пустить ее к себе, она всегда любила тебя больше.
- Нет, не могла бы! У меня двойняшки, и еще…
Настя, не дослушав, положила трубку. Она понимала, что для всей родни так навсегда так и останется той дочерью, что выгнала мать. Но это ее уже не смущало.