Эпилог
- Мама! Мама! – Полинка отчаянно махала руками, встречая в аэропорту только что прилетевшую Алину. Рядом стоял улыбающийся Саша и будущий зять – оба с огромными букетами цветов. Алина помахала рукой, дожидаясь багажа. Она не успела получить сумки, как на нее налетел вихрь – дочка никогда не отличалась терпением.
- Мам, мамочка, мамулечка моя, ты прилетела, ты вернулась! - она повисла на шее Алины. Саша деловито отодвинул сестру: - Дай маме вздохнуть, коза!
И сам облапил мать сильными крепкими руками.
- Моя, - заверещала сестра как в детстве и ее парень засмеялся.
- Ой, не успели, - раздалось рядом разочарованно-шутливо. Алина резко повернулась – перед ними стояли улыбающийся Синицын, его жена - в концертном платье и кроссовках и дочка с микрофоном подмышкой и видеокамерой в руках. Алина заулыбалась во весь рот: - Синицын, ты опять свою лабораторию бросил и девчонок с места сорвал?
Они обнялись. Синицын на мгновение прижал ее к себе – крепко, как будто проверяя - она или не она? Отпихнув шутливо мужа, Алину обняла Светлана, также прижала к себе, как и муж, и тихо прошептала: – Как я рада, что ты вернулась!
Алина шепнула ей в ухо, чуть слышно: - Только в отпуск, на пару месяцев. Никому не говори.
Светлана бросила на Алину внимательный серьезный взгляд и шире растянула улыбку.
- Мама, отойди, я тетю Алю поснимаю, пока Гоши нет.
- Юля, детка, а Гоша – это кто? – засмеялась Алина, обнимаясь с дочкой Синицына.
В тот день, когда все их знакомство состояло из коротких рубленных фраз в машине между двумя точками - вокзалом и аэропортом, Светлана и Юля оценили школьную любовь Синицына и это коротенькое знакомство вылилось в близкие дружеские отношения, когда либо Юля, либо Светлана писали Алине, делились коротенькими зарисовками спокойной тыловой жизни. А она, когда была возможность – делилась событиями своей, бурной, сумасшедшей по накалу, фронтовой действительностью.
- Алинка! Синицын! – раздался рядом мужской рев, и все дружно обернулись направо, откуда скачками, через весь огромный зал, в сопровождении трех полицейских и …огромной, безумно красивой овчарки несся…Павел. Овчарка заглядывала ему в лицо и неслась рядом, не обращая внимания на натянутый поводок кинолога, радостно скалясь в улыбке.
- Пашка! – Алина и Валерий переглянулись. Саша и Полинка рванули к любимому соседу.
- Дядь Паша! Вы тут как? - молодежь дружно обступила перешедшего на быстрый шаг Павла. Тот засмеялся: - Так же, как и вы. Провожаю провожающих.
Он бросил короткий серьезный взгляд на Алину и Валерия.
- Так, молодежь, а ну – ка, сумки берем, пусть немного пообщаются, - скомандовала Светлана, понимая, что этим троим нужно что-то обсудить.
Павел обернулся к подошедшим полицейским: - Ребят, соседка, тоже оттуда только вернулась. На пару минут.
Старший – высокий голубоглазый блондин, как будто сошедший с рекламных плакатов, улыбнулся: - Ладно, Палыч, десять минут, больше – сам знаешь, не можем.
– Дина, пошли, - скомандовал овчарке самый молодой полицейский. Но овчарка уселась рядом и отказывалась уходить, глядя на Павла.
- Дина, ну ты предательница, - потянул он поводок. Но собака сидела как приклеенная. Полицейские заржали. – Не надо было Палычу собаку доверять, Антоха. Он же с ней как с дитем носился, - хохотнул блондин. Павел обернулся к собаке: - Иди, девочка, иди. Я скоро вернусь. – И махнул рукой в сторону кинолога. Собака нехотя поднялась.
- Что это было, Паш? – отсмеялась Алина.
Павел махнул рукой: - Да, понимаешь, Антон с Динкой подорвались, его сильнее зацепило, ей маленько досталось, он по госпиталям три месяца, а ее нам отдали раньше. Ну, я ее и дохаживал, пока на ноги не встала. А тут Тошка пришел, а она между мной и им мечется. Она же молодая совсем еще.
- Понятно. Господин назначил меня любимой женой, - хохотнул Синицын, ткнув Павла в бок. – Ты нам вообще расскажи, что все это, - он ткнул пальцем в бронежилет, - означает. Ты же дома был полгода назад. И никуда не собирался.
- Так, а я что? Я - слуга государев. – Павел хмыкнул. – Четыре месяца как уже.
- И молчал, - Алина покачала головой. – Хоть бы намекнул.
- Тебе намекнешь, - Павел фыркнул, - если я даже добиться не смог в твоей волонтерской организации, - выделил он с нажимом, - на каком направлении тебя искать.
Алина покраснела.
- Да ладно, Алин, я ж понимаю, - Павел хлопнул ее по плечу. Синицын непонимающе смотрел на них.
- А, Лерик – холерик, и ты был не в курсе, да? - развеселился Павел. – Наша Алина Романовна подписала контракт, судя по всему.
Алина отрицательно мотнула головой.
- Нет? – удивился Павел. – А что за секретность тогда такая?
Алина закусила губу. Застыла на мгновение, потом, боясь передумать, резко рванула с плеч рубашку с длинным рукавом, оставшись в одной майке. Через всю руку свежо розовел толстый кривой шрам. Как русло реки, он ответвлялся маленькими шрамиками ,охватывая почти всю поверхность кожи.
Мужчины ошеломленно замолчали. Павел такие шрамы видел. Там. Синицын просто молчал.
- Ты как? – сдавленно спросил Синицын спустя мгновение.
- Нормально, - повела плечами Алина. – Вот, домой прилетела на пару месяцев. Отпуск дали. – Она заулыбалась. – Имущество, опять же, поделить надо. А то муж мой бывший после развода мается, новую жену привести некуда.
Павел широко раскрытыми глазами продолжал смотреть на Алину.
- Пашка, сглазишь, - фыркнула она.
Он тихо спросил: - Ты когда успела-то?
- Да это случайно вышло, мы уже мальчишек эвакуировали всех, выехали почти на безопасную дорогу, и тут беспилотник… - она передернула плечами. – Хорошо, мальчишек всех сохранили, мне досталось, да водителю нашему… Его списали вообще…- Она замолчала. – Ладно, все нормально, мальчики, все хорошо. Не дождутся, что называется.
- Муж – то не знает, поди, что чуть миллионером не стал? – подмигнул Павел.
- Не-а, - Алина улыбнулась во весь рот. – Он же мне писал первое время, просил заявление на развод отозвать. Я его заблокировала просто. Матушку тоже в черный список отправила…- Она помолчала. – Все делили мои деньги… Все. Кроме детей, брата и вас…Светлана Аркадьевна каждую неделю отписывалась, и Ирина Сергеевна отчитывалась за мои фиалочки. Да Наташка постоянно посылки слала – со вкусняшками да со всякими женскими примочками. А тут пару недель назад дядя Толя написал – он тоже там, машину пригнал очередную. Рассказал, что Андрей в квартире не живет, что старики наши доску позора соорудили и личность его туда вывесили.
- Это да, - захохотал во весь голос Павел. – Там ему такую веселую жизнь устроили наши бабушки – одуванчики и дедушки - одуваны. И ему, и его мамаше, которая приходила в вашу квартиру жизнь сыночка устраивать. Да думаю, они тебе сами расскажут. Тебе не рассказывали дети?
Алина покачала головой: - Нет, Саша только сказал, что с отцом не общается, а Полинка вообще его предателем назвала и отказалась на эту тему говорить. Я со Светланой Аркадьевной три недели назад списывалась, она написала, что у них все хорошо, все спокойно.
Павел заржал, запрокидывая голову: - Ой, не могу, все хорошо, все спокойно… Да эти старые партизаны целую войну твоему Андрюшеньке устроили. Да еще и на свекровь твою местный совет ветеранов натравили - дескать, жена на войне, а муж пытается у детей квартиру оттяпать. Что там было, Алинка! Свекровушка же твоя теперь больше не живет в поселке!
И Павел, эмоционально, в лицах, кратко поведал им историю тихой войны старой гвардии с одним мелким подлёнышем. Они хохотали, надрывая животы.
У Павла завибрировал телефон. Он посмотрел на экран. - Все, ребят, пора.
Они порывисто обнялись, мужчины пожали друг другу руки и стукнулись плечом, прощаясь.
- Ты когда домой? – в самую последнюю минуту спросил Синицын у Павла.
- Через три месяца, - поправляя шнурки на берцах, проговорил Павел.
-А ты? – повернулся Синицын к Алине.
- А я через два месяца назад. – Она спокойно смотрела на школьного друга. - Моя война не закончена, мальчики.
Постскриптум. Алина до сих пор там. За ленточкой. Возвращается домой, набирается сил, отдыхает. И снова, загруженная всем необходимым, возвращается туда. Ее война продолжается. Павел вернулся из командировки домой. Дядя Толя ремонтирует машины в прифронтовом регионе. А Андрей живет с новой любовью, открыто сожалея о том, что не удалось воспользоваться деньгами, которые перечислили бывшей супруге за ранение… Дети с отцом не общаются.