Сократ и Хармид подвели итоги недели. Записал Платон Беседин.
Сократ: Что видели мы на этой неделе, мой друг Хармид? Как бы обозначил ты это одним единственным словом?
Хармид: Непонимание — вот это слово, Сократ.
Сократ: Соглашусь, мой друг, соглашусь. Эти люди, которые зовутся современными людьми, живут в очень странное время. Они уже не в силах отличить, где правда, а где ложь.
Хармид: Все так, Сократ, но не только их в этом вина. Правда стала неотличима от лжи — любое изображение, картинку можно подделать. Так как быть уверенным в том, что видишь?
Сократ: Они называют это симуляцией и миром постправды — слышал же ты такие слова, мой друг?
Хармид: Конечно, слышал, мой друг. И их принимаю и понимаю. Но легче ли нам от того, что мы проговариваем это вслух? Дает ли нам это понимание того, как поступать правильно, точно?
Сократ: Нет, отнюдь. Поток знания стал незнанием — и в нем мы не в силах сортировать факты, мы не можем отобрать главное, выделить его, отделить те самые зерна от плевел, а главное, мы ни в чем никогда не можем быть уверены. Как оно там на самом деле?
Хармид: И люди получают из потока не знание, а эмоции, так чтобы напугать или возбудить себя. Это похоже на эмоциональную иглу — так они это называют.
Сократ: Все верно, мой друг. Люди жадны до информации, но в той и априори не может быть сути — они питаются страхами и страстями, не в силах соскочить с эмоциональной иглы. И становится важно не то, что правдиво, а лишь то, что возбуждает…
Хармид: И что укладывается, вписывается в их картину мира, Сократ.
Сократ: Именно так, именно! Люди не хотят правды. Оттого они точно знают, какой населенный пункт под кем в бойне и кто сбил самолет, а кто разрушил здание. Как оно там на самом деле, нет никому дела. Поэтому в реальности, если есть реальность, никто ничего не знает.
Хармид: Это приводит к тому, мой друг, что у каждого создается не просто своя картина мира, но своя система координат. И это опасно. Потому что так разделяется народ.
Сократ: Они называют это свободой мнений, свободой самовыражения, но, на самом деле, это тюрьма, потому что никто не способен понять друг друга. И это тоже война, мой друг.
Хармид: так что делать, дабы в ней победить, Сократ?
Сократ: Оберегать правду — как бы идеалистически и даже наивно это бы ни звучало. Оберегать и доносить ее до других — быть честным со своим народом. Ведь если ты не говоришь с ним, то с ним станут говорить другие. Вот тогда ты проиграл.
Хармид: Рискованный путь, Сократ.
Сократ: Рискованный, да, но единственно верный.
Хармид: Да будет так!
Сократ: Так и будет!