- Привет. – говорит женщина сидящая в небольшом кабинете. Перед ней стоит девочка лет восьми, в мешковатых джинсах и футболке до колен. Она поднимает руку, и вяло машет ладошкой.
- Хорошо. Ты сможешь назвать мне причину въезда?
Девочка смотрит в пол и лишь еле заметно пожимает плечами. Антонина за последние полгода насмотрелась таких детей, получить ответ сразу точно не получиться. Взрослые более словоохотливы, но получить от них правду сложно, не доверяют никому. Поэтому она, как опытный работник пограничной иммиграционной службы, и выбрала на допрос девочку.
- Начнём с начала. – говорит Антонина по-русски, а потом снова переключается на английский.
- Ты раньше жила в Австралии? – лёгкий кивок.
- Тебя зовут Тамара? – девочка слегка замирает, потом кивает.
- Может, тебя звали Томас Браун? - Девочка не реагирует, только сильнее сжимает футболку в кулаке. Глаза не поднимает.
«Папа сказал не говорить наши имена. В России нельзя называться любым именем, только из тех, что скажет государство»
- Понятно. – протянула Антонина. – Как вы добрались до Владивостока? На пароме?
Томас, а вернее теперь Тамара, кивнула уже отчётливее. Этот страшный месяц она хотела бы забыть навсегда. Вначале была огромная давка при посадке на паром, но папа, столкнув несколько человек вводу, пробил им дорогу вперёд. Потом было ужасно плохо - болела голова и ни хотелось ничего кушать. Вода, заливаемая насильно папой и мамой тут же выходила наружу.
Через неделю, она знала всех взрослых и детей на пассажирской палубе. Они играли и бегали, подслушивали разговоры взрослых, что бесконечно спорили об одном и том же. Кто первый запустил ракеты? Или можно ли доверять русским, и есть ли у них территория без ядерных осадков?
- А другие дети были?
Тамара вздрогнула и коротко ответила.
- Да. – Потом сделала шаг назад, пошатнулась и с тихим стоном осела на полосатый коврик. Глаза закатились, руки и ноги самопроизвольно дёргались.
У неё перед глазами мелькали кровавые бои. Паром почему-то не причалил в Сингапуре, как все говорили, а поплыл дальше и еда кончилась. Матросы и капитан заперлись на верхней палубе и расстреливали всех из оружия, а люди сначала притихли, потом пытались пробиться наверх. Через много-много дней, стали исчезать люди, в первую очередь дети. Папа спрятал девочку за вентиляционной решёткой и почти не навещал, только изредка приносил воды и немного странного мяса.
Антонина встаёт и пройдя мимо лежащей девочки открывает дверь в коридор.
- У неё приступ. Забирайте. – говорит она сидящим напротив мужчинам.
Сама открывает в компьютере личное дело семьи Браун, двое мужчин и девочка. Единственный ребёнок со злосчастного парома «Виктория».