Глава сорок третья
-Женщина, да у всех такая поклажа, - вяло отбивалась от нее уставшая не выспавшаяся проводница. Ночь у нее была веселой – две драки в вагоне, наряд полиции, теперь отписываться замучаешься…
- Ну, так вот и я говорю – если все будут укладываться – то как двигаться нашим? А они у нас далеко едут! На войну. – Припечатала она в самое ухо проводнице. Та непроизвольно отшатнулась и оглядела подошедших Алина и Синицына.
- Это вы уезжаете?
Синицын слегка поклонился молодой уставшей женщине, которая едва стояла на ногах. - Мы, милая дама.
Проводница слегка улыбнулась: - проходите побыстрее, пока ваша м-м-м-м…ретивая родственница меня не пришпилила к вагону. Сзади засмеялись. Синицын отодвинул Алину и приподнял на ступеньки большущую сумку. Иван подскочил сзади, помогая. Следом в вагон залез Павел, которому помогал Саша. Алина обнимала всех по очереди.
- Не переживай, - шепнула ей, обнимая, Светлана Аркадьевна, - все сохраним. Все будет хорошо, Алиночка. Только пиши и звони и возвращайся.
- Обязательно, обязательно буду писать и звонить. Когда смогу.
Из вагона выпрыгнули мужчины. Проводница оттеснила их в сторону, нервно проверяя билеты у других пассажиров – времени до отправления оставалось не так уж много.
- Ну, что, господа-товарищи, нам пора, - Синицын обнялся со всеми, ставшими за эти два дня родными, людьми.
- Уважаемые пассажиры, просьба занять свои места, - громко сказала женщина, поводя плечами.
Синицын поднялся в вагон. Алина в последний раз обернулась к своим соседям, ставшим за эти два дня ближе ,чем родные… Не пришла провожать мать, муж устроил фейерверк из гадостей, про свекровь вообще говорить нечего… Обернулась и улыбнулась: - Все будет хорошо!
- Конечно, моя девочка! – прослезилась Людмила Федоровна. Сан Саныч поднял вверх большой палец: - Не мандражируй, Алинка, все будет путём!
Саша в последний раз обнял мать. Алина отстранилась от сына, поцеловала, перекрестила и поднялась в вагон, не оглядываясь. Вот не хотелось ей такого прощания. Слишком эмоционально. Потому и хотела уехать почти тайком….
Поезд дернулся, легко набирая ход. Синицын обнял ее. Они стояли в тамбуре втроем - Синицын, Алина и уставшая, не выспавшаяся проводница.
…Поезд уходил все дальше и дальше от родных мест. Вот уже и последнее знакомое название мелькнуло и растаяло в пушистой пыли, поднятой комбайном, спешащим по своим уборочным делам по полевой дороге. Мелькали столбики, какие-то полустанки а Алина все стояла в тамбуре ,не в силах сделать шаг в вагон. Проводница, уловившая смысл слов шумной женщины на перроне, не трогала эту молчаливую пару, деликатно уйдя в вагон и прикрыв за собой дверь. Алина опиралась на спину Синицына и молчала. Не было мыслей, сил, эмоций – как будто за эти два дня выжали из нее все, что было. Выходки Андрея, последний разговор с сыном о звонке свекрови, которая, по сути, уже списала ее из этой жизни и наверняка, зная ее натуру, подыскивает Андрею более подходящую жену…Она горько подумала: «Всю жизнь была неподходящей снохой, мои дети – неправильными внуками, всю жизнь она прикрывала его и обвиняла меня и даже сейчас я осталась виноватой… В чем? В том, что жить хочу? В том, что приняла решение, которое им не понравилось? Что не захотела больше унижаться? Так это моя жизнь. И мое решение!» Вспомнилось умное аристократичное лицо Дарьи, теплеющие от улыбок лица ребят, которым на передок привозила передачи из дома – видеосообщения из дома, детские письма, сладости, теплые носки, перчатки из домашней шерсти. Специально искали они тогда местных ребят, везли в их подразделения знаменитый мед, копчености, которые передавали местные производители. Она улыбнулась, вспомнив последнюю поездку, которая стала решающей… И мысли потекли дальше, смывая горечь с души, оставляя в памяти светлые моменты последних тыловых дней…
Алина повела плечом. Синицын уловил перемену ее настроения и, чуть повернув к себе, спросил: - Ну что, идем спать? Ехать долго, почти сутки, успеем выспаться.
Алина ткнулась ему в плечо: - Ты иди, я не смогу сейчас уснуть.
Синицын хмыкнул: - Тебя оставь одну, опять каких-нибудь приключений найдешь…
- Эй, кто бы говорил про приключения, Синдбад – мореход! – она щелкнула его по лбу совсем как в детстве.
- Больно, - захныкал он шутливо, - все жене расскажу!
Они засмеялись, сбрасывая все скопившееся за эти дни напряжение.
- Ты знаешь, - вдруг сказала Алина без перехода, - я все ждала Андрея и все боялась очередной его выходки, как хорошо, что он не пришел. А то ведь, что они уже придумали со свекровью – чтоб Саша переписал на отца свою долю в квартире! Ты представь – ведь она меня уже похоронила! Сучка…- не сдержавшись, добавила она.
Синицын обнял ее, лишь на миг подумав – стоит ли ей сказать о визите Андрея. И – закрыл рот.
- Не пришел и не пришёл. Отпусти его уже … на вольные хлеба!
- Я об одном сожалею – заявление на развод не подала. Не подумала об этом.
Она помолчала. – Но,мне кажется, это можно и удаленно сделать. Надо посмотреть. ДА, пойду гляну.
Она решительно развернулась к входной двери в вагон. Синицын улыбался – деятельная натура Алины брала свое. И в том, что у нее все получится – он не сомневался.