Внезапно выясняю, что еду в Крым. Автостопом. С Аней.
Вот что значило принять весной 2013 года целых два обдуманных индивидуальных волевых решения — завязать с автостопом и с ухаживаниями за Аней. Удалось рассмешить бога, поведав ему о своих планах! Антон Кротов из меня явно не выходил — автостопом я ездить мог, умел, но очень это дело не любил. Блондинки меня никогда не интересовали. До знакомства с Аней/Энн. "Никогда не говори — никогда", дык ёлы-палы!
Дисклеймер: 18+ Присутствуют сцены курения табака. Курение вредно для здоровья! Действие происходит в мае-июне 2013 года. Автор ни к чему не призывает и ни за что не агитирует. Автор делится впечатлениями о чудесной природе. Предлагаю делиться позитивными впечатлениями. За негатив буду сразу банить
Всё начиналось просто прекрасно. Полёт нормальный, берут и везут очень активно. Блондинка модельной внешности улыбается - автомобиль останавливается, готовы даже багаж принять, меня, то есть. Чуть ли не в каждой машине повторяется один и тот же ритуал: молодая художница достаёт из коробочки самокрутку и, вежливо испросив разрешения тихим хрипловатым голоском, закуривает.
Далее следует комедийная врезка:
Брутальный Мачо — А что это там у тебя?
Молодая Художница — Самокрутки с табаком.
БМ — А дай попробовать!
МХ — Берите, но не будет ли Вам слишком крепко?
БМ — МНЕ!? Слишком!? Давай сюда! Кха-кхе-кхы!- исполняется партия блудного попугая Кеши.
Прокашлявшись, водитель к вожделению во взгляде добавляет уважение. Способных всосать в себя безболезненно эту отраву было мало. Я, как некурящий, падал ниже оси абсцисс. Одна из сонма причин, почему я не люблю автостоп. Но тут никаких открытий — процесс отработан и всё идёт по-плану.
Ночуем в моей палатке, свою Аня, после долгих раздумий, оставила в Питере. О чём потом пожалела. Анюта, прекрасная душа, готова отойти от дороги на два метра и устроить лагерь там. Я не из таковских. Дай мне волю — забурюсь в леса километра на три, чтоб дороги не видно и не слышно было, и найду там дебри погуще да поукровистее. «Терновый куст - мой дом родной!» Ищем компромисс.
Когда пошла степь, вернее «поднятая целина», я ощутил себя не в своей летающей тарелке. Вышел в поле — сел мечтать, далеко тебя видать!
Границу прошли легко.
Двигаемся дальше. Украина встречает почётным эскортом из жуков-оленей, кстати, самых тяжелых насекомых Европы. Неуклюжие колючие живые танки лезут куда только могут, летят на свет, сотнями становятся жертвами автомобильного движения.
Приценяемся к поезду до Крыма. По Питерским меркам-халява. Едем поездом. Условия намного выше ожидаемых. Как это прекрасно - двигаться молча! Заодно и ночуем.
Днём прибываем в Крым. Расстояние до Южного берега остается детское, однако добраться не так просто. Едем на троллейбусе — ни за что бы не поверил, что такие колымаги способны брать перевалы. И зря — ещё как берут! Но ме-едленно.
Вечерняя Ялта. Город, воспетый «Красной Плесенью». Посему и не ожидаю от неё ничего хорошего. Тихо плещется Чёрное море. Цивильная набережная, ресторан, оформленный под корабль Арго. Священный ритуал купания, дабы поверить, что мы действительно добрались. Лезем в воду по-одному, чтоб рюкзакам ноги не приделали (моя идея, естественно). Немного поспорил с Анютой насчёт дресс-кода во время купания. Павел Яцына* мерещился мне в каждом отдыхающем. Предпочёл бы никогда с ним не общаться.)))
(* Бессменный лидер Крымской панк-группы «Красная плесень»)
Тут закон Эдди Мерфи и заявил о себе. Позвонила мать, спросила, где меня носит. Начала орать, чтоб я ехал домой, так как она плохо себя чувствует.
- Не приеду! Слышишь прибой? Я в Ялте!
В трубке раздалось возмущённое молчание, сменившееся короткими гудками. Значения не придал — будет надо, ещё позвонит.
Мокрая Аня вернулась к рюкзакам. Я сразу предложил рвать в леса, пока не стемнело. В Крыму я очутился в первый раз, но на Черноморском побережье Кавказа бывал неоднократно. Даже если в Крыму в десять раз спокойнее чем в Туапсе (в 2013-м — возможно так и было!), всё равно никакого желания нарываться на приключения даже не передохнув с дороги у меня не было. У меня есть твёрдое правило: сон - отдельно, поиски проблем - отдельно!
Едем в Ласпи. Уже в сгущающихся сумерках лезем вверх. Домой! В лес! Буйство природы пробуждает во мне закемарившего натуралиста. Да здравствует дело Джеральда Даррелла! Вспоминаю его трилогию о детстве на острове Корфу. На меня налетает шквал эмоций! Большей частью — положительных.
На цветке орхидеи сидят стайкой новорожденные кузнечики, состоящие почти исключительно из ножек и усиков.
В ручье кипят рачки-гаммарусы, известные аквариумистам, как сухой корм для рыбок, рыжие чипсы такие. Тут они сверхактивны, плавают на боку и толпой обгладывают чьи-то останки.
Почти сразу я встретил старого знакомого — Моримуса почтенного. Эти жуки-усачи лишены крыльев, зато закованы в колючую броню как рыцари позднего средневековья. Пойманный жук негодующе скрипит, царапается сильными ногами и норовит вцепиться мощными клещеподобными жвалами. К сожалению, всё это вооружение вряд ли сможет остановить дрозда, ну а против пожара или бесхозяйственной деятельности человека красавец-жук бессилен.
Тем временем подступает тёмная южная ночь. Свернув не там мы выходим к Обрыву, возвращаемся, находим дорогу к нужному Месту Силы. Полукругом, как пальцы на полидактилической окаменелой лапе гигантского тролля, стоят скалы природного Стоунхенджа.
В центре же возвышается жертвенник. Здесь оставляют духам местности в дар... всякий хлам: мелкие монетки, фенечки, тряпочки и т.д.
Ставим палатку в кустах с видом на центральный камень. Ночь. Спим. Ура!
На следующий день возвращаемся к Обрыву. Есть на что посмотреть! Метров 200 вертикальной стены, впереди пропасть, за ней скала ещё выше. Есть установленное крепление для резинки, чтобы вниз сигануть, если жизнь выдалась излишне пресная. Подходить близко не охота — от избытка чувств могу и загреметь, а сейчас слишком хорошо, чтобы умирать. Некстати вспоминается хит раннего «Короля и Шута».
Огромными стаями — раньше я таких не видел — носятся ласточки и стрижи, совмещая приятное с полезным. Попутно с обедом идёт соревнование — кто лучше летает. Стрижи быстрее, но ласточки маневреннее. Триумф аэродинамики! Наблюдаем за этими совершенными созданиями. Кто бы смог их догнать? Серая тень врезается в стайку маленьких птичек! Сапсан — смог. Тут его охотничья территория, а ласточки и стрижи - пища.
Аня сидит на краю пропасти. Ей здесь понравилось — зависла на весь день. Знаю людей, что под угрозой расстрела близко бы к этому месту не подошли! Мне крайне тактично заявляется, чтобы я провёл день в любом месте, кроме этого. Что ж, день ни с кем не разговаривать и никуда не ехать — это действительно то, что доктор прописал после автостопа.
Сижу в кустах у Места Силы. Перечитываю «Властелина колец» из Аниной сумки. Наблюдаю за посетителями. Втихаря.
На следующий день начинается, собственно, то, зачем приехали. Лазаем по скалам, гуляем в лесу, любуемся флорой и фауной. Например тонкими зелёными веточками эфедры. А крошечных маков тут целых четыре сорта: красные, жёлтые, белые и голубые.
Только голубые, голубые маки
Маки голубые, как твои глаза!
Дворовая песня, исполненная проектом «Коммунизм»
Носятся мои старые знакомые — скальные ящерицы. Когда был школьником, держал в террариуме по паре скальных и прытких. Скальные ящерицы были много активнее, лучше лазили и прыгали, поэтому часто сбегали. Окраска у скального самца дико яркая, однако там, где находится его естественная среда обитания, может сойти за покровительственную.
Лирическое отступление про ящерок
Армянские скальные ящерицы, очень близкие к крымским, перешли к партеногенезу, отказавшись от самцов. Когда наш университетский лектор-эволюционист Петростас сообщил об этом факте группе студентов это выглядело так:
Петростас, хмуря жгуче-чёрные брови под сияющим куполом головы — Итак, эти ящерицы размножаются путём партеногенеза — пауза, глаза наших феминисток как обычно ничегошеньки не выражают — То есть, чтобы ВЫ поняли, откладывают яйца БЕЗ МУЖИКОВ!
Происходит некое шуршание в женской части аудитории (иначе говоря, во всей группе, за вычетом меня), сопровождающееся тихими мечтательными вздохами — Ах! Без мужико-ов! Везёт же каким-то ящерицам!
То есть — ещё более скрипуче продолжает краснеющий от злости лектор, явно мечтая о жестокой дискриминации девяти десятых студентов по гендерному признаку — в случае резкого изменения экологической обстановки в ареале обитания эти ящерицы — ещё одна ораторская пауза — ВЫМРУТ!
Долгая потрясённая тишина
- А почему они вымрут? - грустный тонкий голосок девочки, у которой сердце кровью обливается за печальную участь рептилии, принявшей смерть во имя женской солидарности.
- А почему!? Это я спрошу на экзамене! К четвёртому курсу студенты биологи обязаны знать — ПОЧЕМУ!
Занавес. Бурные аплодисменты. Только мои. Про себя, конечно, заклюют ведь!
Конец лирического отступления
Помимо старых знакомых встречаю и чудных тварей, известных мне лишь понаслышке. Когда иду за водой, наталкиваюсь на жужелицу Гилленхаля, эндемичную для Крыма. Тонкий орнамент её надкрылий переливается цветами побежалости от синего в пурпурно-красный через фиолетовый. Так выглядит титановое лезвие, раскалённое на газовой горелке. Никогда не мог понять, для чего плохо видящим и преимущественно ночным жужелицам нужно всё это великолепие, не для того ведь, чтобы радовать коллекционеров!
Бронзовки, сияющие как изумруды яркие жуки, активны днём, летают когда солнечно и явно лучше жужелиц могут видеть друг друга. На тех же цветах, что поедаются золотистыми бронзовками можно увидеть и более мелких чёрных лохматых жучков — это олёнки, тоже бронзовки хоть и менее аристократического рода.
«Что такое аскалафус?» В далёком детстве мне попалась книга Л.Б. Стекольникова с таким вот загадочным названием.
Некоторое искажение научных фактов компенсировалось забавными наивными стихами. Саму же неведому зверушку живьём я увидел только на горе Машук в 2001 году. В Крыму аскалафы также встречаются. Как и прочие сетчатокрылые насекомые, летает он неважно, неуклюже, словно крылья плохо прилажены к тельцу. Непропорциональная фигура сразу бросается в глаза за счёт ярких, как у бабочки, пятен на крыльях. На пушистой чубатой голове выделяются два крупных глаза и очень длинные усики с булавой на конце. Ножки наоборот крошечные, явно не для ходьбы и бега, а прицепляния одного ради служащие. Если представить себе слегка сумасшедшую стрекозу, вначале по идейным соображениям перешедшую на веганство, а потом вконец захипповавшую от недостатка витаминов, то и получится примерный портрет аскалафуса.
Итак: аскалафы — это прекрасно!
Ночью просыпаюсь от тихого шороха. Открываю глаза. В паре вершков от моего лица изящно переставляя ножки ползёт сколопендра. В полумраке разглядываю её поджарый силуэт, почти симметричный с двух торцов. Но на переднем конце имеются большие ядовитые крючья. Вспоминаю едкие инсинуации Аркадия Натановича Стругацкого в адрес выдуманной космической сестры этой элегантной губоногой многоножки. Членистоногим и моллюскам частенько достается от пишущей братии, отдельные авторы даже ухитряются их позорно перепутать. «Конопатая Сколопендра». К чему всё это стремление наделять беспозвоночных психопатологическими чертами ущербных антропоидов? Вот у Булычёва в "Гай-До" гигантская сколопендра не выпендривается - просто жрёт всё, что шевелится...
С этой мыслью засыпаю и сплю дальше.
Откочёвываем ближе к морю.
Тут невысокий но вполне затеняющий небо кустарник. Наслаждаюсь водой и солнцем. Аня вчера на скале обгорела (ожидаемо) и теперь валяется под деревом. В единственной рубашке. А сандалии — её единственная пара обуви. Одежды у неё с собой минимум. До сих пор для меня загадка, что же было в её циклопическом рюкзаке?!
Клоп хищнец полосатый:
Прибрежная фауна достаточно доверчива, позволяет себя хорошо рассмотреть. Дельфины, крабы, бычки, креветки, бакланы.
Ночью вокруг палатки настойчиво ходит кто-то невидимый. Подозреваем енотов. Между Анапой и Геленджиком еноты частенько наведываются на стоянки и воруют еду. А также рюкзаки, палатки, фотоаппараты, документы, деньги, сигареты, алкоголь, оружие...
Будьте осторожны с енотами!
Поиски с фонариком позволяют опознать шуршунчика — это Оципус Оленс. Русское название «хищник вонючий» звучит намного тривиальнее. Гибкое матово-чёрное тело жука замирает в свете фонаря, после чего всасывается в лесную подстилку. Ушёл. Спим.
Утром пускаюсь в одиночное странствие.
Река, текущая в Ялте, приятно удивляет — вода голубая и полна всяческих тварей, что ценят чистую воду.
Кастрополь, Мухалатка. Ифигения. Симеиз. Гора Кошка. У последней тусуются люди с рюкзаками, палатками и хаерами. Одеты нецивильно. Присматриваюсь к окрестностям на предмет переноса лагеря сюда. Никто не купается. Раздевшись и зайдя в воду понимаю, почему! Чёрному морю никогда не приедается одна шутка — в любое тёплое время года вода в короткое время может стать ледяной! Ещё вчера вечером купался, словно в парном молоке. Сейчас ноги обжигает, как в Белом море у Полярного круга, после чего конечности быстро утрачивают чувствительность. Из вредности залезаю целиком и пытаюсь не искалечиться об острые камни. Насладившись в полной мере и, вспомнив Чупинскую губу, вылезаю. Вижу под собой красную лужу.
Выясняю, что довольно сильно пропорол левую ступню, чего долго не могу ощутить. Забираюсь на скалу — греться, словно галапагосская морская игуана.
Про Чупу здесь:
Увидел одного из красивейших жуков бывшего СССР — красотела пахучего. Снять не вышло.
Получив очередной букет впечатлений возвертаюсь к Ане. Она успела поработать, отдохнуть и незадорого откупиться от каких-то прохиндеев, разгуливающих по побережью с понтом, что нельзя тут палатки ставить.
Утром сворачиваемся и откочёвываем. Стопим первую же машину, к тому же местную. Распространено мнение (в том числе подкреплённое личными свидетельствами Ани), что в Крыму отвратительный автостоп, если кто и подберёт, то приезжий.
Едем. Видим воочию особенности жизни в горной местности — ночью с горы сошёл селевой поток (Torrent по-английски) и залил шоссе толстым слоем голубоватой грязи, скользкой как мыло. Туристический автобус занесло, он полетел со склона и... завис на поскрипывающих кустах кипарисовника. Во второй части экранизации похождений героя моего детства Фреда Крюгера был такой эпизод...
К нашему приезду люди благополучно успели выбраться и потихоньку одуплялись. Дорожная служба разрулила ситуацию с похвальной скоростью — был виден богатый опыт за плечами.
Идём на Кошку.
МЕста тут не столь много, но хватает. Площадки под возможную стоянку имеют свои собственные оригинальные названия. Несколько фрейдистского толка.
Никаких извращенцев там не было. Гонят на Симеиз напраслину.
Ничего такого не знаю — все, с кем мы общались, были, как на подбор, люди приличные, начитанные и вежливые. У нас ничего не спёрли, языков, рук и всего прочего не распускали. Никакой порнографии я не видел. Симеиз позволял гулять по нему вечером не ожидая ножа в спину. И было совсем не стрёмно. Возможно это как-то перекликается с философской концепцией «Дома» Янки Дягилевой. А может быть и нет — всё было весело и просто, никакого освобождения из кольца перерождений, боли и танатонавтики — эти вещи пришли ко мне намного позже.
Остаемся до отъезда у Кошки. В последний день запланировали совершить восхождение на Ай-Петри.
Встаём утром рано, оставляем большую часть барахла в палатке, надежно защитив от посягательств нашу частную собственность аж закрытием застёжки-молнии. День солнечный, небо голубое, гора свободна от облаков. При переходе шоссе видел труп зелёной змеи неизвестного мне вида, несколько напоминала внешне тропическую плетевидку.
Поднимаемся тропой Жидовского, она же Еврейка. По мере движения у меня крепнет ощущение дежавю! Я точно здесь не был, однако пейзаж знаком мне с детства, перепутать невозможно! Позже моё предположение подтвердилось — любимые советские сказки снимали здесь: «Приключения Буратино», « Про Красную Шапочку», «Рыжий, честный, влюблённый», многие шедевры Роу, да и ещё много чего! Причём, как правило, переход героев из обыденной жизни среди березняков и лугов средней полосы России к горным соснякам Крыма происходил внезапно и сопровождался явлениями магического характера, далеко не всегда добрыми.
Художник во мне аплодирует такой блестящей режиссёрской находке. Встрепенувшийся внутренний циник нашептывает, что работники искусства просто хотели скататься в Крым надолго и за казённый счёт.
Итак, поднимаемся мы, похоже, той самой тропинкой, где в 1977 году Красная Шапочка пела свою песенку про зелёного попугая в Африке. Всё идёт хорошо, но чего-то не хватает. А именно приключений — не идти же нам славной поступью до вершины, так никого и не встретив и ничем не рискнув! Скучно! Я беру бразды штурманства на себя, исправляю ситуацию и умудряюсь заблудиться и завести нас в такие дебри, куда Макар телят не гонял. Там мы и узрели группу огненно-рыжих оленей. Косули, скорее всего, но утверждать не буду. Далее шли напролом через ветровал в окружении мрачных обгорелых сосновых стволов. Пришли — правильно, к могиле! Читая памятную доску вспоминаю уже подзабытую мной к тому времени дикую историю этого места.
Байка про аквалангиста
Во времена далёкие, когда я ещё пытался не одуреть окончательно от абсурдных закидонов высшего образования, один мой обеспеченный материально друг поехал в Крым, чего я, к сожалению, не мог себе позволить. Антонио был отличным фотографом и прирождённым рассказчиком. Вернулся он с ворохом цифровых и фотобумажных изображений всяких занятных тварей и сразу принялся тушить пожар моей рыжей зависти керосином своих историй.
Вспоминая историю про катастрофу на Ай-Петри оговорюсь, что излагаю не официальный протокол событий, а именно старую байку. Думаю, ознакомиться с иными версиями в Сети вполне доступно.
Итак, вторая половина лета, южный берег Крыма. Один турист (от слова «турь») решил покорить гору Ай-Петри. В какой-то момент он понял, дальше ему не взобраться, спуститься же тем же путём, что пришёл, тоже не получится. Турист набрал по мобильному телефону номер спасателей и обрисовал ситуацию. Те задали простой вопрос, где же конкретно его спасать? Так как ответ последовал невнятный (* знать не знаю, где там можно заблудиться при ясном-то небе! Прим.авт.), мужику посоветовали дать спасательной службе какой-нибудь заметный издали сигнал. Жаль, не догадались привести примеры безопасных знаков.
Непонятно, собирался наивный городской человек маякнуть дымом и переборщил, или решил, что его замечательная жизнь стоит любых жертв и нужно подпалить лес так, чтобы уж и слепым видно было. Зато известны последствия его действий. Стояла засуха, почти два месяца без дождей, море сухой как трут травы и воздух, насыщенный сосновыми испарениями. Весь склон горы в считанные минуты вспыхнул, как огромный фальшфейер! В огне погибли квадратные километры заповедного леса со всей замечательной фауной, егерь и его семья, несколько героев-пожарников также сгорели на работе. Сам виновник ЧС чудом остался жив, так его-разэдак! Его всё-таки спасли и заслуженно изолировали от общества на два десятка лет.
А когда пожар остановили и пошли в лес, дабы оценить размеры ущерба, на одной из стоящих, но жутко обгорелых сосен обнаружили труп человека с аквалангом. Мощная летающая помпа, засасывая в себя воду из моря, втянула и смяла дайвера, а после подняла его на километр в воздух и извергла в огненную пучину пылающего леса. До скал он не долетел, нанизавшись на сучья, как кусок мяса на шампур.
Мораль — даже плавая глубоко в море, можно умереть от падения с высоты или огня, стоит ли лезть на рожон?
Ну конечно, ну конечно!
Если ты такой ленивый,
Если ты такой пугливый -
Сиди дома не гуляй!
Ни к чему тебе дороги,
Косогоры, горы-горы,
Буераки, реки, раки.
Руки-ноги береги!
Из кинофильма «Про Красную Шапочку», стихи Юлия Михайлова
Разумеется, я не мог не рассказать вечером в тёплой компании эту «байку из склепа». Вызвал заметный эмоциональный отклик. С тех пор, стоило кому-то начать гнать чернуху, ребята хором кричали
— Аквалангисты!!!
И вот, стоим мы вдвоём с Аней у памятника тем печальным событиям и недоумеваем, как бы нам наверх попасть? Яйлы Крыма представляют собой «ровные столообразные поверхности горных гряд». Ай-Петринская яйла ограничена со стороны моря крутым обрывом. До вершины совсем недалеко по прямой, но скалистая стена впереди почти отвесная, налево и направо видна та же картина, а тропинка напрочь иссякла там, где мы стоим. Решили подойти к скале, а там видно будет. Находим, если не сказать — нащупываем расселину и поднимаемся по ней. Внезапно в считанных сантиметрах от нас проносится вверх встревоженный олень. Лезем дальше, окутанные роем оленьих кровососок.
Кто не знает — это такие гнусные мухи, плоские как энцефалитные клещи и снабжённые цепкими, словно у вшей, лапками. Сев на хозяина — крупное копытное, либо на человека — по фатальной для паразита ошибке, эта дрянь сбрасывает крылья и быстро, словно краб, бочком ползёт в укромный уголок. Через некоторое время кровососка вонзает короткий толстый хобот в кожу — ощущение, как от тонкой швейной иглы, воткнутой ушком вперёд. Если муха окажется в районе глаза, может попытаться забиться под веко, силой же тварь наделена не по своему размеру! Однажды я здорово намучался, отдирая вот такую от ресниц. Оленям в такой ситуации не позавидуешь! На Северо-Западе кровососки нападают с августа по сентябрь, здесь же, в Крыму, очевидна активность в начале июня.
Продравшись сквозь острые камни, ежевику, плющ и прочие тернии на столовую возвышенность и избавившись от оленьего подарочка, обозреваем окрестности. Гора Кошка прекрасно видна и кажется небольшим бугорком (и это 254 метра!) на берегу моря. Голубеет справа от нас бухта Ласпи, а слева, за Ялтой, просматривается знакомый горбатый силуэт Аю-дага, воспетый многими поколениями поклонников (а также завистников и ненавистников!) Артека. Треть побережья горного Крыма видна, как на ладони! Прохладно, приятный ветерок, деревьев мало. Те, что выживают здесь, несут на себе следы борьбы со стихиями — приземисты, корявы, штопором закручены. На север от обрыва плато покрыто жёлто-зелёной травой.
В самой высшей точке горизонта просматриваются гигантские мячики для гольфа зданий обсерватории, запечатленные, к слову, в фильме 1987 года «Лиловый шар» о приключениях Булычёвской Алисы.
Мы двигаемся к станции Ай-Петри. Солнце идёт на закат. А нам ведь ещё спускаться!
Обнаруживаем признаки цивилизации, в частности кафе «Барон Мюнхгаузен». Название навевает приятные воспоминания — так меня именовали сестрички армянки в Адлере. Они были убеждены, что второго такого враля, как я, свет не видывал со времени рассказа о полёте на ядре. Для такой репутации мне не нужно было сочинять - вполне хватало правды. :-)
В кафе я даже и не попытался бы зайти — при таком живописном ландшафте вокруг грабительские цены для посетителей прямо-таки напрашиваются, однако меня покорил очаровательный чёрный свин, с улыбкой спящий у входа. Останавливаюсь запечатлеть момент. Аня ложной скромностью (и голодом) страдать не собирается — заходим. Работники с порога начинают шутить. СМЕШНО шутить. Свина называют своим менеджером. Еды нам подали много, но вкусной. К тому же дёшевой. Замечательно посидели! Чудеса бывают!
Честный автор утверждает, что данная информация рекламой не является, так как бедному автору совершенно не заплатили денег. Отдельные тролли несправедливо заподозренного автора в таковом служении коммерции уже обвиняли. Зря, никогда этим не занимался витающий в облаках автор. Желающих разместить свою рекламу в рассказах и путевых заметках пока ещё неподкупного автора, жадный автор просит мало не предлагать... Шутка.
Деревья здесь имеют очень причудливый вид
Доходим до канатки. За краем обрыва торчат два скалистых обелиска, словно два пальца в Черчиллевском жесте V. Один увенчан православным крестом, другой, что чуть повыше, - красным флагом. Freedom of choice в действии.
Хочется отдохнуть, но зависать некогда. Нас стремятся убедить купить билет на последний рейс методом запугивания — засветло нам не спуститься, а если и не погибнем по пути, то машину ночью вовек не остановим, а если остановим, то такую, что и подумать страшно. Ночной автостоп в Крыму это жуть и мрак, а также бандюки и ведьма Алиса Донникова из Дневного Дозора... (* Намекаю на одноимённое произведение С. Лукьяненко)
При всей заботе о нашей судьбе, скидку сделать ожидаемо отказались. Ну, мне-то и вовсе квест горного проходимца таким прозаичным финалом портить не хотелось, а вот Аня подустала. В стремительно сгущающихся сумерках начинаем спуск со всех 1243 набранных за сегодня метров до побережья. Идём по велосипедной тропе. Скользко даже со скоростью пешехода — едешь вниз вместе с верхним слоем щебня. И это ещё при отсутствии осадков! В одном месте тропа изгибается влево под 90 градусов. Прямо же, далеко внизу под обрывом, гостеприимно ждут тех, кто не успел свернуть, верхушки деревьев...
- Аквалангисты!!!
Энн вдруг резко захромала. Нахожу ей коряжистую клюку, так и шкандыбаем. Как любила говорить моя мать: «Сеченый-меченый-верченый-крученый еле Калина бредёт!» (* Это из Некрасова с изменениями)
Дотащились до шоссе. Поднимаем руки — первая же машина тормозит с дымом из-под колёс! Ну, думаю, канаточники накаркали, сейчас, наверно, будут убивать!
Оказалось, местный таксист едет с работы и просто счастлив (кроме шуток!) нас подвезти бесплатно! Чудеса продолжаются!
Долетаем до Симеиза с рёвом и свистом, проходим по ночной аллее и, по-прежнему никем не съеденные, заваливаемся пластом в палатку. Всё хорошее быстро кончается. Завтра нам пора в обратный путь.
С утреца сворачиваемся и выходим на трассу. Похоже, количество автостопной удачи — величина конечная и мы свою норму уже выбрали до талова. Едем без лишней жести, но столь медленно и скучно, что подробностей не помню совсем. Поздним вечером добрались до Киева.
Отправляемся на вписку (* вписка — бесплатная ночёвка у человека, сочувствующего движению. Прим. Автора).
Заходим к ещё не знакомой мне Диане. Квартира напоминает старую библиотеку — бесконечные стеллажи, тяжёлый воздух, запах старой бумаги и клея. Приятная затягивающая атмосфера беззлобной шизы. Разговор клеится плохо — хозяйка вроде и рада поговорить, но не умеет. После заданного вопроса далеко не всегда делается пауза для ответа. Возникает впечатление, впоследствии подтвердившееся, что на работе от Дианы всячески пытаются избавиться не слушая и давно бы сожрали, если бы не боялись отравиться. Несколько раз мне чудится, что женщина пытается припомнить, как мы с Аней вообще у неё в доме оказались. Диана явно привыкла разговаривать только со своими внутренними сущностями и невероятным котом. Этот родственник Бегемота был дымчато-сер и огромен. Шея его была толста, как моё бедро - двумя ладонями не обхватишь. Общался хищник с вторженцами с вежливым недоверием, иногда ворчал хриплым басом.
Поговорили о Лоуренце (или Лоренсе, как будет правильнее?) Даррелле. Мы с Энн знали о нём только как о несколько комедийном персонаже из творчества Джеральда Даррелла (великого энтузиаста охраны живой природы). Диана про Джеральда ничего не слышала, но читала прозу Лоуренца (* Кстати, в Малом Советском Энциклопедическом Словаре упоминаются оба брата).
Постепенно втягиваемся в общение, Диане есть, что рассказать — книги в доме стоят не для антуража, а послушать-то ее и некому... Глубоко за полночь начинаем столь откровенно клевать носами, что даже наша хозяйка вкуривает — спать пора!
Отключаемся. Мастодонтский кот дремлет рядом с нами — на всякий случай, мало ли что задумаем!
На следующее утро покидаем Киев. Сегодняшний день продолжает тенденцию вчерашнего — едем в час по чайной ложке. Рассказать нечего. Пересечение границы Белоруссии не запомнилось — значит прошло без потерь. Более суток потратили, чтобы пройти расстояние всего лишь до Гомеля. Одурев от такой тягомотины, совершаем классический ляп юного автостопщика, нам-то, старым бобрам, вдвойне непростительный — въезжаем в райцентр без вписки.
Посреди бела дня никуда не едем, устало сидим на центральной площади Гомеля. Едим какие-то пирожки. Грустно смотрим на памятник. С памятника на нас тоже грустно смотрит маленький бронзовый еврей, сидящий свесив ножки на огромном чемодане.
Залипли — а нужно двигаться! Пытаемся отхлестать себя по щекам, во уподобление маленькой Алисе Лидделл. У Ани взбодриться получается лучше. Пересчитав белорусскую наличность, завязая в астрономическом количестве нолей на мелких купюрах, покупаем билеты на первый попавшийся автобус, идущий в направлении на Витебск.
Импульс задан — дело сдвигается с мёртвой точки! За 4 часа достигаем Витебской объездной, где и застреваем вновь. Сидим на обочине у указателя «50 км. до Городка». Из сгущающегося тумана смутно видны два из трёх остроконечных бетонных обелисков военного мемориала. Тут довольно прохладно, особенно после Крыма. Я готов ставить лагерь.
Аня же хочет поймать прямую машину до Питера. Достает 2 листа перфорированной бумаги и пишет на них крупными буквами «ПИ» и «ТЕР». Стоит, из последних сил улыбаясь, на шоссе с этими бумажками. Я начинаю зубоскалить — Что именно водителю предлагается ТЕР-Петь? Устраиваем фотосессию, переставляя карточки.
Надурачившись, садимся на пенку в метре от шоссе и по-клошарски культурно жрём пальцАми из банки корнишоны. Огромная фура тихонечко встает перед нами. Продолжаем пикник на обочине — никаких признаков, что это в нашу честь, мы ведь даже не пытались стопить. Минут через несколько водитель интеллигентнейшим образом осведомляется, намерены ли мы почтить его машину своим присутствием?
Мы намерены. Залезаем в бездонную кабину «Фредлайнера». Аня, перекинувшись с драйвером для приличия парой фраз, указывает мне на факт, что дотащила мою жо... персону до данного места, а теперь пора и мне поработать. После чего заваливается на лежанку спать. Вполне резонно, без неё было бы ещё хуже. Развлекаю водителя всяческими телегами*.
(* «Телега» - сленговое слово, имеющее 3 значения 1) - донос, поданный в письменном виде, 2) - интересная история, рассказанная автостопщиком; употреблено, ясен пень, во 2 значении. 3) а Мессенджер «Телеграмм» тогда ещё только зарождался. Прим. Авт.)
К сожалению, едет он не прямо в Питер, в Невельском районе под Усть-Долыссами выходим. Сумерки почти завершили своё сгущение — тьма на носу. К тому же в нашу сторону, крутясь, плывёт грозовое облако. Холодина, а, как я уже упоминал, тёплой одежды у Ани с собой нет. Налево от трассы, сколько хватает взгляда, сплошное болото. Направо от трассы то же самое. Впереди, на горизонте, виднеется некий бугорок. Иду туда. По дороге слушаю, что про меня думает потерявшая терпение попутчица.
На правах единственного монополиста-палаткообладателя заявляю, что ставиться в месте, где растёт рогоз не намерен, так как спать, лежа на поверхности воды, не умею, я не калан. Проходим километра два, изрядно достав друг друга. Достигли бугорка. Виден указатель: «Пустошка 47».
Местечко так себе, практически открытый всем ветрам стихийный гальюн, прилегающий к стоянке грузовиков. Выбирать не из чего — дальше та же негостеприимная затопленная равнина. Ставим палатку на относительно чистом и чрезвычайно неровном месте в темноте под начинающийся дождь. Стук зубов несколько мешает ругаться. Свиваем гнездо из всего, что имеем и пытаемся согреться. Дождь под палатку не течёт — в этом я оказался прав, а чё толку-то!? Спим.
Утром погода несколько разъяснивается. Аня мстительно предлагает ехать дальше порознь. Поглядев на мою несчастную физиономию, сменяет гнев на милость. Она вообще девушка добрая. Это без стёба.
Самое обидное — в паре-тройке километров от злосчастного пригорка начинается отличный для ночёвки сосняк-беломошник. Ну, не может ведь постоянно со всем везти! До дома свыше 500 километров, дорога знакомая, многократно изъезженная. Двигаемся неплохо, медленно, но верно.
Питер. У «Московской» станции метро мирно расстаёмся с Энн.
С собой я две недели назад взял четыре тысячи рублей. Одну привёз обратно...
Через какое-то время я посмотрел фильм «Шапито-шоу». Смешно) Наша поездка в совершенно то же самое место прошла куда удачнее.