В кабинете в Кремле повисла тягостная тишина. Сквозь плотные шторы не проникал солнечный свет, верхнее освещение было выключено, а лампа, с зелёным абажуром, стоящая на столе, не охватывала все своим светом все помещение. Некоторые из присутствующих, чувствовали себя заговорщиками и вздрагивали при малейшем шуме. Прошло три года, как не стало Хозяина, но ни кто не мог предположить, что кто-то из его окружения посягнёт на его память. - Никита, а не ты ли просил увеличить лимиты на кулаков и врагов народа на Украине? При чем тут он? Ты же при нем выслуживался, а теперь делаешь его крайним, - Булганин нервно встал из-за стола и, театрально заламывая руки, прошёлся к окну. Налив себе воды из графина, попытался выпить, зубы, выбивавшие чечётку, заставили пролить большую часть. Не он враг, а ты! Нельзя поганить его память, сегодня измажешь его, завтра сам окажешься в помойной яме истории. Хрущев, подбежав к двери, рывком открыл ее: - Вон, все вон, не он делал историю, все делал нашими р