В начале года к нам в банк пришёл ещё один новый сотрудник Юра Ильин. Высокий, несколько массивный парень, 1947 г. рождения, на должность инженера. Он учился в заочном факультете института железнодорожного транспорта. Сразу было видно, что жизненного опыта у него гораздо больше чем у нас.
Мы с ним быстро сошлись, он был очень коммуникабельный. В нём чувствовалась какая-то властность. Да и внешне это был настоящий начальник. Я ещё тогда подумал: «Вот такому люди будут беспрекословно подчиняться».
Женщин у него было много. Он с нескрываемым удовольствием рассказывал о своих похождениях и успехах. Но все эти женщины, как я понял, были не совсем порядочными, вернее совсем непорядочными, а он всё таки искал себе верную супругу, на долгие годы. А вот с этим делом у него было плохо. Сначала была Татьяна, которая потом вышла за муж за кгбешника. И Юра боялся, что его счастливый соперник может применить свой пистолет по прямому назначению. Потом были ещё множество увлечений.
Но, наконец, он нашёл свою избранницу – Светлану. Я был на его свадьбе, проходившей в школе, Светлана была учительницей в школе для неполноценных детей. Работа эта была архи трудная, ей пришлось изучать язык глухонемых. Дети могли во время урока запустить в учительницу чернильницей или чем-нибудь и потяжелей. Но она справлялась, тем более, что и платили за этот адский труд большие деньги.
Юра Ильин приобщил меня к посещению фешенебельных московских бань - Сандуновских и Центральных. Я впервые попал в Сандуновские бани и был поражён их роскошью. Конечно архитектура сплошная эклектика, смешаны все стили: барокко, рококо, мавританский стиль, и даже суровый дорический, кое-где проглядывает. Но люди пришли не только мыться, но и получить удовольствие от самого процесса. В воскресные дни попасть туда трудно. Надо прийти чуть ли не в 6 часов утра. Мы с Ильиным пришли в 8 часов и простояли два часа, пока закончит мыться первая смена. Ждать пришлось на великолепной лестнице, зато я успел всё подробно рассмотреть, и грифонов, скульптуры, держащие светильники.
Эта лестница ведёт в раздевалку. Раздевалка – это огромный зал, в котором установлены ряды кожаных диванов с высокими спинками. В то время диваны были покрыты белыми накидками. Вдоль стен устроены небольшие кабинки на три человека, с лежаками. Они закрываются шторами от посторонних глаз. Туда можно было приходить со своим вином и закуской. Пиво можно было купить у обслуживающих этот зал официантов.
Раздевшись, человек шёл через помывочный зал, в парилку. Парилка представляла из себя зал уже гораздо меньших размеров, но тем не менее там свободно помещалось человек двадцать. В углу парилки стояла печь. Половину зала занимали так называемые полки. Это такие огромные деревянные ступени почти до самого потолка. Наверху сидели самые стойкие любители. Я только однажды туда залез и быстро спустился на несколько ступенек пониже. Находиться там было просто невозможно, такая была жара.
После того как все сядут по этим полкам, кто-то из парящихся начинает «поддавать», т. е. быстро приоткрывать дверцу печки и выплёскивать в огонь ковш воды. Из печки вырывался клубами пар и заполнял всю парилку. В в этом пару все и парились. хлеща друг друга берёзовыми вениками. Кто-то убегал очень быстро, кто-то сидел очень долго, но все были довольны. Напарившись, люди выходили в зал для мытья и уже здесь на мраморных скамейках из шаек с водой мылись. Многие этот процесс проделывали несколько раз. Отдыхали в зале для раздевания и опять шли парится. Обычно мылись часа по три-четыре.
В Сандуновских банях был бассейн, метров 20 длиной, окружённый коринфскими колоннами, в котором Ильин пытался учить меня плавать, но из этого ничего не вышло.
Захаживали мы и в Центральные бани. Бассейн там был круглый и меньших размеров. В нишах стен стояли скульптуры греческих богов.
На майские праздники Московская контора стройбанка организовывала поездку в Киев. Я не поехал, считал это пустым времяпровождением. От нашего банка поехало человек пять молодёжи, в том числе Зоя и Ильин. Из Киева они мне прислали шутливую телеграмму-шифровку. «Время остановилось. Каштаны цветут. Юзеф, Зося». Когда телеграмма пришла, отец со страхом сказал «Коль, тебе телеграмма» Обычно телеграмму посылали, когда кто-нибудь умирал. Но прочитали текст и ничего не поняли, а я долго смеялся. В наше время тоже были «прикольщики».
В «Экклезиасте» есть такая фраза, что приходит «Время любить, и время ненавидеть», (ненавидеть, Бог миловал, не пришло).
А вот в весенний месяц апрель, за несколько дней до Праздника 1 Мая, к нам в банк была принята на работу – Тамара Конобеева. И я в неё влюбился. Тамара была похожа на артистку Доронину, немного с восточной примесью. Как раз в этот день МГК Стройбанка устраивала праздничный концерт в Доме учителя на Пушечной улице. И я пригласил Тамару на это мероприятие. После короткой торжественной части показывали польский фильм «Девушка из Банка». С нами вышла ещё одна девочка из нашего банка и мы пошли к Красной площади. Я предложил пойти в исторический музей, и услышал, как Тамара тихо, но настойчиво, сказала этой девочке: «Уходи, уходи». И девочка быстро сообразила и распрощалась с нами. Мы вдвоём пошли в музей. Тамара как магнитом притягивала меня. Я проявлял всяческие знаки внимания и брал её, то за талию, то за плечи. Мне этот музей уже осточертел, и я предложил сходить в кафе. Мы пошли в гостиницу «Москва» на второй этаж, там был бар. Взяли по коктейлю. Тамара сказала: «Хочешь я покажу тебе, где я раньше работала?». И мы поехали на «Автозаводскую».
Это теперь задним числом, я понимаю, что провидение показывало мне - вот здесь живёт твоя будущая жена, и здесь ты будешь жить десятки лет со своей семьёй. Но тогда я этого даже представить себе не мог. Мы поднялись на мост через окружную железную дорогу. Тамара окончила швейное училище и показала фабрику, на которой она работала. Я проводил её до «Войковской». Все праздники я был под впечатлением от этой Тамары. После праздников я несколько раз предлагал ей сходить в кино или в кафе, но она под благовидным предлогом отказывалась. Потом у меня началась сессия, а затем пошёл в отпуск.
Отец предложил провести отпуск у своего брата Виктора. Он жил в деревне на берегу реки Красивая меча. Место было не очень красивое, не то, что в нашей деревне Красивка. Здесь местность в основном равнинная, лесов почти нет, так небольшие перелески.
Жил дядя Витя с семьёй – жена и сын Володя. Володе было 15. Но был он крепыш, физически гораздо сильнее меня. Я на первых порах как-то с ним схватился бороться, так он меня в два счёта положил на лопатки. Спали мы с отцом на погребе, лето было жаркое.
Дядя Витя был сельским фельдшером. Он ещё будучи подростком помогал своему отцу, моему деду Алексею Ивановичу, в лечении больных. После войны мой отец помог дяде Вите – изготовил справку о том , что тот окончил медицинское училище, и даже поставил печать, которую изготовил из пятака. Но главное у дяди Вити получилось лечить, люди были довольны, начальство поощряло, он ездил в на разные медицинские совещания.
Но у него была слабость он очень много пил, были даже запои. Его увольняли с работы, но потом опять восстанавливали. Частенько он жил у нас ещё на старой квартире в Волоцких домах. Встреча была радостной, конечно, выпили, закусили. Но, как всегда у Кузиных кончилось всё ссорой и скандалом. Но это было уже позже в конце нашего отпуска. Для меня там было всё скучно. С парнем поговорить было не о чем, уровень был, конечно, очень низкий. Перед нашим отъездом жена дяди Вити зарезала для нас большого жирного гуся. По приезде мама сварила суп из этого гуся, ещё и на второе осталось. Вот что значит деревенский гусь. Запах на всю квартиру, а вкус! Я такого гуся больше никогда не ел.
Отпуск мой ещё не кончился. В один из этих отпускных дней ко мне пришёл Володя Коновалов. Мы о чём-то разговаривали. И вдруг звонит Тамара и приглашает меня прогуляться в парке культуры им. Горького. Она сказала, что с ней будет её подруга. Я предложил Коновалову к нам присоединиться. Мы встретились в метро «Октябрьская» и пошли в парк. Тамара предложила пойти на танцы.
Слева от входа располагалось большое здание – это и был танцевальный зал. Меня это несколько озадачило, но я согласился. Коновалов не пошёл. Танцы на танцплощадке, мне казались, несколько провинциальными. Огромный зал, полон народа, публика самая разнообразная, даже несколько пар в возрасте. Начались танцы. Я танцевал сначала с Тамарой, потом с её подругой, что же девочка скучает.
Потом, когда я подошёл к Тамаре, она стояла уже с каким-то парнем. Парень немного выше меня, рыжеволосы, крепкий, уверенный. Тамара опять в своей манере, вроде и тихо, но все слышат, сказала; «Рядом, рядом». И парень повернул голову в мою сторону. Оказались, что они давно знакомы. Его звали Михаил Черных. Он учился в энергетическом институте на дневном факультете.
Я понял, что меня просто использовали в какой-то интриге. Она давно с ним знакома, но по какой-то причине они поссорились (или просто долго не виделись) и она, чтобы привлечь его внимание к себе, пригласила меня. Так я тогда мгновенно подумал. Я уже говорил, что не люблю выяснять отношения, но, наверное, я был прав. Танцы мучительно долго длились, но я решил испить эту горькую чашу до дна. Наконец всё кончилось и мы все вместе пошли к метро. Я стоически выдерживал эту ситуацию, мы даже с Мишей говорили об его институте, я рассказал, что там учится моя сестра. Конечно, мне было обидно, что случился такой «облом», но я думал, (мне хотелось в это верить), что мы с Мишей на равных и я могу ещё побороться.
Даже в этой ситуации я видел положительное для себя. Я научился владеть собою, не вспылил, демонстративно не покинул этот танцевальный зал, спокойно и дружелюбно разговаривал с соперником. И главное не потерял чувства оптимизма, готовность побороться и надеяться. В дальнейшем эти навыки меня очень выручали в разных жизненных ситуациях и по работе и в личных отношениях с людьми.
В «Золотом каноне» Пифагора написано, что душа человека состоит из двух половин - мужской и женской. Женская часть души мужчины соответствует мужской части души его будущей жены. И любим мы вторую часть самих себя, лишь отталкиваясь от внешнего образа любимого человека. В моей душе никогда не было коварства и интриганства. Мне казалось, что нельзя идти к цели по головам и эгоистично использовать человека в своих сиюминутных желаниях. Это меня в Тамаре разочаровывало. Она могла бы мне просто сказать, что у неё есть молодой человек, и она его любит, и этого было бы достаточно. Но, видимо, там было не всё так просто. Я уже тогда подумал – это не моя половинка. Но чувства возобладали, тем более мы же вместе работали.
По моему совету она стала ходить на подготовительные курсы нашего финансового института. Занятии на курсах проходили в школе, рядом с нашим институтом. Иногда я пропускал лекции (семинары нельзя было пропускать) и мы ходили куда-нибудь.
С Тамарой я чувствовал себя несколько напряжённо, с Зоей было совершенно не так. Там было всё ясно, я ни на что не претендовал, Зоя вся была в поисках, иногда мы даже обсуждали её претендентов, их отрицательные и положительные стороны.
18 сентября Зоя пригласила меня на свой день рождения. Долго выбирал подарок, советовался с сестрой. Она посоветовала купить пудреницу. Так я и сделал. Мне пудреница понравилась, зелёная под малахит с золотой окантовкой. А вот цветы я долго искал, раньше с цветами в Москве были трудности, только на Центральном рынке нашёл розы и купил букетик. Пришёл, вручил подарок, подарок понравился. «А розы-то жёлтые», - отметила Зоя. Я потом узнал, что жёлтый цвет – цвет измены.
День рождения проходил весело, стол был обильный. Пили шампанское. Были Зоины подруги и ребята одноклассники. Отпросился у своих командиров на день рождение сестры её двоюродный брат, который служил в Белых Столбах. Под вечер решили его проводить. Сели в электричку на Павелецком вокзале и поехали в Белые Столбы. Проходя через лес, устроили хоровод вокруг ёлки. Потом, хватились – сколько времени? Брат же может опоздать в свою воинскую часть. И он бегом припустился бежать к воротам своей части. Все мы были молоды, и время было какое-то весёлое и бесшабашное. В этот вечер мне и в голову не приходило, что через десять лет я буду снимать в Белых Столбах дачу для своей семьи в течении трёх лет.
Мы учились уже на втором курсе. Нужно было уделять учёбе больше времени. У Зои начались опять поиски претендента. Узнав, что её школьная подруга Люба познакомилась со студентом Института военных переводчиков, Зоя попросила и её познакомит с кем-нибудь из сокурсников этого парня. Знакомство состоялось. Но быстро закончилось, у парня оказалась в Сибири девушка, на которой он собирался жениться. Он Зое с сибирской прямотой это и поведал. Зоя, конечно, была очень расстроена. Как раз в это время мы готовили курсовую работу по финансам зарубежных стран. Я предложил Зое подобрать литературе по этой тематике в Исторической библиотеке. Она не такая многолюдная, как ленинская и времени меньше уёдёт на поиск и стоянии в очередях. Зоя сначала согласилась, потом раздумала, и я пошёл один. Действительно довольно быстро подобрал литературу и решил в воскресенье поработать в этой библиотеке.
И вдруг вечером мне звонит Зоя и с таким раздражением, я её такую никогда не слышал, начала мне высказывать претензии, зачем ты позвонил моей маме и говорил что-то про меня. Я отвечаю, что я твоей матери никогда не звонил, и тем более рассказывать что-то про тебя не мог. Видимо Зоя о своих трудностях и личных переживаниях матери ничего не рассказывала. Мать видно подумала, что в плохом настроении Зоя виноват я, и затеяла какую-то интригу. До конца этот инцидент так и не понял. Со мной так никто никогда не разговаривал. Это меня возмутило до крайности. Мы с Зой были не настолько близки, что бы мне предъявлять какие-либо претензии. Я подумал: «Хорошо, что я уже давно решил, что она не моя избранница». Потом я ней неделю не разговаривал и вернул ей немецкий словарь, который она мне дала ещё на первом курсе, и демонстративно положил утром на её рабочий стол. Она мне, то же вернула какую-то книгу. Теперь это кажется таким детским и даже милым.
А в конце декабря Зоя внезапно успокоилась. Мы опять ходили вместе в институт и мило беседовали и обсуждали всякие вопросы. Она познакомилась со своим будущим мужем Славой. Он в этом году кончал свой институт и его посылали на стажировку, на Кубу. Его я не видел, но по Зое можно было понять, что всё серьёзно и это будет год ожидания и испытаний их чувств. Я Зое сказал, что это выбор правильный по всем параметрам. Он военный, и ты из семьи военных, то есть кочевой военный образ жизни тебя не должен смущать. И ещё всё-таки, большая вероятность, что его и дальше будут посылать куда-то за границу. А если при этом ещё присутствуют чувства – то это, совсем замечательно. Да, Зоя и без меня всё это знала.