«Ревизор» киносценарий
«Ревизор» - киносценарий по одноименной пьесе (1«Ревизор» киносценарий
«Ревизор» - киносценарий по одноименной пьесе (1836) Николая Васильевича Гоголя (1809-1852).
О возникновении замысла и всего хода работы над киносценарием мы узнаём из дневника Е. Булгаковой:
В августе 1934 года позвонили из "Украинфильма" и предложили написать
киносценарий. Булгаков "с удовольствием" взялся за эту работу. "Режиссером
намечают Дикого. Обычная картина: милы, предупредительны, любезны. Это уж
закон: начало работы". За счет киностудии Булгаковы побывали в Киеве, были
две встречи с дирекцией, план сценария понравился. И после возвращения из
Киева приступил к работе. 25 августа Елена Сергеевна записывает: "Вечером М.
А. диктовал мне черновые наброски "Ревизора" для кино". 7 сентября: "После
обеда и сна диктовал "Ревизора". 14 сентября на собрании жильцов Шкловский
сообщил Булгакову, что он по заказу того же "Украинфильма" написал и сдал
сценарий "Ревизора". 21 сентября Е. С. Булгакова записывает: "Вчера в
"Литературной газете" были напечатаны отрывки из сценария Шкловского
"Ревизор".
А сегодня Катинов по телефону: "Они только надеются на М. А...".
Обложил сценарий Шкловского, сказал, что ему уже давно было говорено в
"Украинфильме", что его сценарий не подходит. Но что Шкловский теперь
продвигает его по линии оргкомитета. Чтобы М. А. не обращал на это
внимания". 16 октября, ночью, в присутствии администрации будущего фильма
"М. А. читал черновик (первый) "Ревизора". За ужином критиковали. Загорский
и Абрам Львович говорили, что действие надо вынести больше за пределы
павильона и сократить словесную часть. Катинов произнес речь, наполненную
цитатами, но абсолютно беспредметную". 19 октября "М. А. диктует второй
вариант сценария ("Ревизор"). 24 октября. "Сегодня дописала под диктовку М.
А. сценарий "Ревизора". 26 ноября: "Я забыла записать, что восемнадцатого
были мы у Дикого, и тут выяснилось, что он и не собирался ставить
"Ревизора". Дикий говорил о том, что Гоголя очень трудно разрешить в кино, и
никто не знает, как разрешить, в том числе и он. Все это прелестно, но зачем
же он в таком случае подписывал договор?"
10 декабря следует еще одна запись: "Были: Загорский, Коростин и
Катинов. Загорский, сквозь дремоту (что он все спит?) говорил, "чтобы это
была сатира..."
Такие разговоры действуют на М. А. угнетающе". 22 декабря: "У М. А. -
Коростин, работа над "Ревизором". М. А. боится, что не справится: "Ревизор",
"Иван Васильевич" и надвигается "Пушкин".
А его тянет к роману.»
Как мы видим из этих записей, угнетающее состояние у Булгакова возникло после того, как к работе над «Ревизором» подключился режиссер Михаил Коростин, предложивший свой сценарий по пьесе Гоголя.
Булгаков и Коростин стали соавторами сценария официально в марте 1935 года, когда был перезаключен договор.
Григорий Файман, исследовав первые варианты "Ревизора" и сравнив с
публикуемым, пришел к выводу, что Булгаков дорабатывал сценарий так, "чтобы
раздвинуть, расширить социально-политическое, идейное пространство
произведения", "осмысляя пьесу кинематографически"; ... "с помощью Коростина
- обогатил свое экранное видение, приобщился к специфике кино" (Искусство
кино, 1983, э9, с.108-109).
В первой редакции «Ревизора» Булгаков стремился сохранить основную канву пьесы и развить гоголевские идеи языком кино. В булгаковском «Ревизоре» по сравнению с оригиналом усилен гротеск, причем предполагалось перенести на экран мир подсознания героев, их сновидений, грез и страхов. Тут и сон с крысами, пугающими городничего: "Комната превращается в тюрьму. Городничий в тюремном халате и в ручных кандалах стоит на койке, пятится. Две громадные крысы выходят из угла, медленно идут к нему. Городничий пытается сорвать кандалы. Срывает их, бросает в крыс. Крысы усмехаются. Городничий в ужасе бросается в дверь, оттуда на улицу, бежит в халате, за ним бегут две крысы. Городничий скрывается. Крысы бегут по улице, распухают и увеличиваются, постепенно превращаются в Бобчинского и Добчинского".
Тут и мечты Анны Андреевны о петербургском светском салоне, включенные в сцену сбора гостей у городничего: «Комната тотчас же преображается: зеркала разрастаются, становятся громадными, герань на окнах превращается в тропические растения.
Вдали зазвучала нежная музыка.
Анна Андреевна в бальном платье, с развернутым веером сидит в кресле.
В другом кресле сидит городничий в звездах и орденах, а за креслом Анны Андреевны стоит во фраке Хлестаков.
Анна Андреевна закрывается веером. Хлестаков целует ее в шею. Городничий вздрагивает.
Светские люди во фраках с поклонами идут к Анне Андреевне.
Городничий (внезапно делает зверское лицо и рявкает). Здорово, соколики!
Анна Андреевна роняет веер, в ужасе.
Комната превращается в прежнюю комнату. Городничий, Анна Андреевна и перед городничим – купцы».
Здесь - предельные варианты судьбы для людей облеченных властью в России, не только городничих, и не только в гоголевские времена. Многие из современных Булгакову властителей очень скоро, в 1937-1938 гг., познали тюрьму и смерть, и возможно уже тогда, в 1934 г., читавшие булгаковский «Ревизора» воспринимали сон городничего как пророческий.
Ряд персонажей «Ревизора» у Булгакова приземленное, чем у Гоголя. Городничий в первой редакции сценария глупее и бесцеремоннее, чем в пьесе, а жалкое положение Хлестакова усиливается некоторыми дополнительными сценами, вроде его воображаемого возвращения в деревню без штанов (это видение посещает героя в трактире, когда мнимый ревизор раздумывает, не продать ли штаны ради обеда). У Булгакова такой городничий действительно мог принять такого Хлестакова за ревизора.
В статье Татьяны Деревйнко "Из истории постановки фильма "Ревизор"
приводятся интересные материалы о начале работы над фильмом, приведены
цитаты из писем и статей оператора Николая Топчия, художника-постановщика А.
Бобровникова. В фильме снимались Сергей Мартинсон в роли Хлестакова, Иван
Штраух в роли Осипа, Геннадий Мичурин в роли Городничего, Гнат Юра в роли
Добчинского и др. "Во время съемочного периода мы были единым коллективом,
единым творческим организмом, - вспоминал А. В. Бобровников. - Очень
экспансивный Михаил Каростин вынашивал множество идей, которые выплескивал
на съемочной площадке. Жаль, что многое из того, что он придумывал, не вошло
в картину и забылось. Помню предложенный им эпизод появления Добчинского и
Бобчинского. Городничий играет в кегельбане. Брошенный им шар сбивает кегли
в конце зала, и в тот же миг из-за сбитых кеглей появляются, как
подброшенные, Добчинский и Бобчинский. Прекрасен был Сергей Мартинсон, не
повторявший того, что он делал у Мейерхольда. Каростин и Мартинсон все время
придумывали новые решения. Помню репетицию сцены появления городничего у
Хлестакова в гостинице. Оба испуганы встречей. В комнате, у поломанной
лестницы, две колонны. Вокруг одной от страха должен был трижды обвиться
Мартинсон. Обвиться спиралью, как требовал режиссер. Несмотря на всю свою
великолепную пластику, актер не смог выполнить задание Каростина. Мы все
подсказывали и даже показывали, как это нужно сделать, что вызывало общий
смех.
Много ушло из памяти, но навсегда остались в ней прекрасные дни работы
над "Ревизором".
К сожалению, заключает свою статью Т. Деревянко, "утрачены отснятые
эпизоды (первый визит городничего к Хлестакову и финальная сцена), эскизы
декораций и костюмов", остались лишь фотографии, письма, воспоминания»
(Искусство кино, 1983, э 9).
836) Николая Васильевича Гоголя (1809-1852).
О возникновении замысла и всего хода работы над киносценарием мы узнаём из дневника Е. Булгаковой:
В августе 1934 года позвонили из "Украинфильма" и предложили написать
киносценарий. Булгаков "с удовольствием" взялся за эту работу. "Режиссером
намечают Дикого. Обычная картина: милы, предупредительны, любезны. Это уж
закон: начало работы". За счет киностудии Булгаковы побывали в Киеве, были
две встречи с дирекцией, план сценария понравился. И после возвращения из
Киева приступил к работе. 25 августа Елена Сергеевна записывает: "Вечером М.
А. диктовал мне черновые наброски "Ревизора" для кино". 7 сентября: "После
обеда и сна диктовал "Ревизора". 14 сентября на собрании жильцов Шкловский
сообщил Булгакову, что он по заказу того же "Украинфильма" написал и сдал
сценарий "Ревизора". 21 сентября Е. С. Булгакова записывает: "Вчера в
"Литературной газете" были напечатаны отрывки из сценария Шкловского
"Ревизор".
А сегодня Катинов по телефону: "Они только надеются на М. А...".
Обложил сценарий Шкловского, сказал, что ему уже давно было говорено в
"Украинфильме", что его сценарий не подходит. Но что Шкловский теперь
продвигает его по линии оргкомитета. Чтобы М. А. не обращал на это
внимания". 16 октября, ночью, в присутствии администрации будущего фильма
"М. А. читал черновик (первый) "Ревизора". За ужином критиковали. Загорский
и Абрам Львович говорили, что действие надо вынести больше за пределы
павильона и сократить словесную часть. Катинов произнес речь, наполненную
цитатами, но абсолютно беспредметную". 19 октября "М. А. диктует второй
вариант сценария ("Ревизор"). 24 октября. "Сегодня дописала под диктовку М.
А. сценарий "Ревизора". 26 ноября: "Я забыла записать, что восемнадцатого
были мы у Дикого, и тут выяснилось, что он и не собирался ставить
"Ревизора". Дикий говорил о том, что Гоголя очень трудно разрешить в кино, и
никто не знает, как разрешить, в том числе и он. Все это прелестно, но зачем
же он в таком случае подписывал договор?"
10 декабря следует еще одна запись: "Были: Загорский, Коростин и
Катинов. Загорский, сквозь дремоту (что он все спит?) говорил, "чтобы это
была сатира..."
Такие разговоры действуют на М. А. угнетающе". 22 декабря: "У М. А. -
Коростин, работа над "Ревизором". М. А. боится, что не справится: "Ревизор",
"Иван Васильевич" и надвигается "Пушкин".
А его тянет к роману.»
Как мы видим из этих записей, угнетающее состояние у Булгакова возникло после того, как к работе над «Ревизором» подключился режиссер Михаил Коростин, предложивший свой сценарий по пьесе Гоголя.
Булгаков и Коростин стали соавторами сценария официально в марте 1935 года, когда был перезаключен договор.
Григорий Файман, исследовав первые варианты "Ревизора" и сравнив с
публикуемым, пришел к выводу, что Булгаков дорабатывал сценарий так, "чтобы
раздвинуть, расширить социально-политическое, идейное пространство
произведения", "осмысляя пьесу кинематографически"; ... "с помощью Коростина
- обогатил свое экранное видение, приобщился к специфике кино" (Искусство
кино, 1983, э9, с.108-109).
В первой редакции «Ревизора» Булгаков стремился сохранить основную канву пьесы и развить гоголевские идеи языком кино. В булгаковском «Ревизоре» по сравнению с оригиналом усилен гротеск, причем предполагалось перенести на экран мир подсознания героев, их сновидений, грез и страхов. Тут и сон с крысами, пугающими городничего: "Комната превращается в тюрьму. Городничий в тюремном халате и в ручных кандалах стоит на койке, пятится. Две громадные крысы выходят из угла, медленно идут к нему. Городничий пытается сорвать кандалы. Срывает их, бросает в крыс. Крысы усмехаются. Городничий в ужасе бросается в дверь, оттуда на улицу, бежит в халате, за ним бегут две крысы. Городничий скрывается. Крысы бегут по улице, распухают и увеличиваются, постепенно превращаются в Бобчинского и Добчинского".
Тут и мечты Анны Андреевны о петербургском светском салоне, включенные в сцену сбора гостей у городничего: «Комната тотчас же преображается: зеркала разрастаются, становятся громадными, герань на окнах превращается в тропические растения.
Вдали зазвучала нежная музыка.
Анна Андреевна в бальном платье, с развернутым веером сидит в кресле.
В другом кресле сидит городничий в звездах и орденах, а за креслом Анны Андреевны стоит во фраке Хлестаков.
Анна Андреевна закрывается веером. Хлестаков целует ее в шею. Городничий вздрагивает.
Светские люди во фраках с поклонами идут к Анне Андреевне.
Городничий (внезапно делает зверское лицо и рявкает). Здорово, соколики!
Анна Андреевна роняет веер, в ужасе.
Комната превращается в прежнюю комнату. Городничий, Анна Андреевна и перед городничим – купцы».
Здесь - предельные варианты судьбы для людей облеченных властью в России, не только городничих, и не только в гоголевские времена. Многие из современных Булгакову властителей очень скоро, в 1937-1938 гг., познали тюрьму и смерть, и возможно уже тогда, в 1934 г., читавшие булгаковский «Ревизора» воспринимали сон городничего как пророческий.
Ряд персонажей «Ревизора» у Булгакова приземленное, чем у Гоголя. Городничий в первой редакции сценария глупее и бесцеремоннее, чем в пьесе, а жалкое положение Хлестакова усиливается некоторыми дополнительными сценами, вроде его воображаемого возвращения в деревню без штанов (это видение посещает героя в трактире, когда мнимый ревизор раздумывает, не продать ли штаны ради обеда). У Булгакова такой городничий действительно мог принять такого Хлестакова за ревизора.
В статье Татьяны Деревйнко "Из истории постановки фильма "Ревизор"
приводятся интересные материалы о начале работы над фильмом, приведены
цитаты из писем и статей оператора Николая Топчия, художника-постановщика А.
Бобровникова. В фильме снимались Сергей Мартинсон в роли Хлестакова, Иван
Штраух в роли Осипа, Геннадий Мичурин в роли Городничего, Гнат Юра в роли
Добчинского и др. "Во время съемочного периода мы были единым коллективом,
единым творческим организмом, - вспоминал А. В. Бобровников. - Очень
экспансивный Михаил Каростин вынашивал множество идей, которые выплескивал
на съемочной площадке. Жаль, что многое из того, что он придумывал, не вошло
в картину и забылось. Помню предложенный им эпизод появления Добчинского и
Бобчинского. Городничий играет в кегельбане. Брошенный им шар сбивает кегли
в конце зала, и в тот же миг из-за сбитых кеглей появляются, как
подброшенные, Добчинский и Бобчинский. Прекрасен был Сергей Мартинсон, не
повторявший того, что он делал у Мейерхольда. Каростин и Мартинсон все время
придумывали новые решения. Помню репетицию сцены появления городничего у
Хлестакова в гостинице. Оба испуганы встречей. В комнате, у поломанной
лестницы, две колонны. Вокруг одной от страха должен был трижды обвиться
Мартинсон. Обвиться спиралью, как требовал режиссер. Несмотря на всю свою
великолепную пластику, актер не смог выполнить задание Каростина. Мы все
подсказывали и даже показывали, как это нужно сделать, что вызывало общий
смех.
Много ушло из памяти, но навсегда остались в ней прекрасные дни работы
над "Ревизором".
К сожалению, заключает свою статью Т. Деревянко, "утрачены отснятые
эпизоды (первый визит городничего к Хлестакову и финальная сцена), эскизы
декораций и костюмов", остались лишь фотографии, письма, воспоминания»
(Искусство кино, 1983, э 9).