В апреле мы часто встречались с Валентином Ерофеевским. 4 апреля он пригласил меня на свой день рождения. Гостей кроме меня у него не было. Родители в этот период поменяли мебель, и ему, наверное, хотелось ещё и показать обнову. Действительно квартира преобразилась: новые шторы на окнах, новые тяжёлые стулья, новый стол. Раньше мебель покупали на десятилетия, да и мебель была не из ДСП, а из настоящего дерева.
Мы сидели часа три. Так как он изрядно выпил, то решили пройтись. Ему хотелось познакомить меня со своими товарищами и подругами. Ребята все были простые и без претензий. Спустя два-три дня Валентин пришёл ко мне со своей знакомой Ларисой Балашовой, крупная волоокая блондинка с античным профилем и пышными волосами. Я подумал, что это его девушка, т. к. вёл он себя с неё довольно вольно. Брал её на руки как ребёнка и носил по комнате. Я тогда подумал: «Поднять я её бы смог, а вот носить по комнате нет, тяжеловато».
И вдруг на следующий день вечером - звонок в дверь. Отец открыл дверь и крикнул мне: «Коля, к тебе девушки пришли». Входят Лариса и Галя Савельева, я её видел раньше у Ерофеевского. Прошли в мою комнату. Для меня их приход был совершенно неожиданным. Поговорили немного, я предложил чаю попить. Они отказались и засобирались домой. Я проводил их до метро. Потом стал выяснять у Валентина цель их визита. Валентин объяснил всё очень просто: «Ты Ларисе понравился, и она решила показать тебя своей подруге». Отец потом сказал мне: «Рыжая-то, красива девка». А я подумал: «Вот действительно мир меняется, и я начинаю кому-то нравиться».
Валентин пригласил меня отпраздновать 1 Мая с его компанией. Они собирались у одной из девочек. У неё как раз была свободная квартира. Собирались к 14 часам. Я сначала зашёл к Валентину. Он не видел моего нового костюма и с нескрываемой завистью сказал: «Какой у тебя костюм, да ещё эти ботинки. Ты просто настоящий денди».
Компания была большая, человек 20. Сели за стол. Меня посадили рядом с Ларисой, все решили, что я её парень Она была в новом зелёном платье, хорошо на ней сидевшем. Я чувствовал себя несколько стеснённо, компания была незнакомая. Я смотрел на Ларису и никакие струны во мне не звучали. Да симпатичная, но как-то не зацепила. Я конечно оказывал всякие знаки внимания, но это всё было механическое. Постепенно после выпитого и съеденного, люди стали оживлённей. Ребята встали покурить, я тоже к ним присоединился. И тут как-то вдруг я почувствовал, что я свой. Я друг Валентина, а Валентин был душой компании, его даже звали «французом», потому, что он носил в это время берет. Я нравлюсь девочке из их компании Ларисе, и это тоже сближало нас.
Начались танцы. Я, конечно, первой пригласил Ларису. Мы протанцевали танца два-три. Потом я стал танцевать с другими девочками. К тому времени я уже научился танцевать твист, самый модный в то время танец. А остальные быстрые танцы и уметь танцевать было не надо, каждый прыгал как мог, и всем было весело. В этот вечер у меня был необыкновенный подъём, мне все нравились, и я всем нравился, и это было замечательно.
Я несколько раз приглашал хозяйку квартиры, красивую татарочку, по имени то ли Роза, толи Земфира, но кто-то из ребят сказал мне: «Это девочка вон того парня и они скоро должны пожениться». Я сразу сбавил обороты. Подошёл к этому парню, разговорились, он работает монтёром на телефонной станции и провёл своё Розе телефон с длинным проводом, и теперь она может разговаривать из любой комнаты, вплоть до ванны с туалетом. Потом были танцы при свечах. По всем возможным местам: на подоконниках, на шкафах, на комодах были расставлены свечи. Была очень романтическая обстановка. Меня Валентин предупредил, что если во время этих медленных танцах при свечах, ты будешь очень прижимать к себе девчонку, это говорит о том, что она тебе понравилась и тебе придётся её провожать. Но так как мне нравились все и в то же время никто, то я особо никого и не прижимал. С одной молоденькой девицей (к сожалению не помню даже её имени) мы часто танцевали. Она была очень смешливая. Я ей рассказывал анекдоты и она так смеялась, что сквозь смех, задыхаясь, сказала: «Коль, не смеши меня больше, а то у меня живот начинает болеть от смеха».
В этот период, когда ты молод и всё у тебя впереди тебе хочется смеяться, и все смеются даже на согнутый пальчик. Я был просто переполнен радостью, и мне хотелось этой радостью поделиться со всеми. Если я видел грустно сидящую девицу, то обязательно приглашал её на танец.
Потом стали танцевать, входивший тогда в моду, финский танец «летка-енка». Все становились в ряд друг за другом, парень и девушка, девушки клали руки на плечи впереди стоящего парня, а партнёр держал свою подругу сзади за талию. И под чёткий размеренный ритм танца все начинали прыгать вперёд то на одной ноге, то на другой. Как было приятно держать девушку за талию, которая дивно расширялась к бёдрам.
Я вдруг вспомнил о Ларисе и начал искать её. Она уже собиралась уходить. Мы с Валентином пошли её провожать. «Вот мой дом», - с грустью сказала она, и мы распрощались. «Она тебе не понравилась?», - спросил Валентин. «Она симпатичная, но это не мой тип», - ответил я. Через неделю Ларису положили в больницу, что-то с сердцем. Не думаю, что я был причиной. Мы пошли её навестить, и стояли внизу во дворе больницы, а она из окна третьего этажа что- то пыталась сказать и махала рукой. А у меня где-то в подкорке сидел образ Ганны и никуда не отпускал.
Наступил первый день работы на новом месте.
Меня определили в отдел по централизованным расчетам и кредитованию оборудования и судостроения. Так длинно и непонятно назывался этот отдел. Должность тоже замысловато называлась - кредитный инспектор. Банк размещался на первом этаже большого жилого дома сталинской постройки. Структурно банк состоял из трёх подразделений: нашего отдела, одела по оказанию финансовой помощи иностранным государствам и строительству объектов за рубежом, и бухгалтерии. Самым многочисленным отделом была бухгалтерия, человек тридцать, наш отдел - 8 человек, отдел по строительству за границей – 5 человек.
Клиентами нашего банка были управления внешнеэкономических сношений практически всех министерств, и кроме того все внешнеэкономические объединения (их великое множество: Нефтехимпромэспорт, Техпромэксорт, Авиазагранпоставка, Сельхозпромэксперт, Элеваторзарубежстрой и т. д.). Все организации в названии которых было слово экспорт были нашими клиентами. В большой комнате нашего отдела меня посадили за стол в среднем ряду и начальница Нина Ильинична, дала мне толстенную инструкцию по банковским расчета, называлась она «Инструкция No 2»,была ещё «Инструкция No 1», но та была предназначена для Госбанков. Вообще в СССР было всего три банка: Госбанк, Стройбанк и Внешторгбанк. Конкуренцию они друг другу не составляли, у каждого была своя функция и свои клиенты.
Начал я эту инструкцию читать и уже с первой страницы понял, что я ничего в ней не могу понять. Сплошные незнакомые термины – инкассо, сальдо, картотека No 2, картотека No 3, авизо, сдать документы на инкассо, платёжное требование, платёжное поручение. Кто у кого чего требует, почему документы нужно сдать на какое-то инкассо, куда, кого и зачем сопровождает это непонятное авизо. Я никогда это не пойму!
Сидел весь красный и выписывал в толстую тетрадь все эти непонятные термины. После обеда подошёл к начальнице и стал задавать вопросы. Нина Ильинична сказала: «Вы не старайтесь всё разу понять и усвоить, всё в своё время». И, действительно, постепенно понимание приходило. Года через два года я нашёл в столе свою первую тетрадку и удивился наивности своих вопросов. Всё оказалось намного проще и не таким страшным, как казалось сначала.
Через неделю мне поручили самую простую работу с клиентами. Определили шесть организаций. Я должен был проверять правильность заполнения платёжных поручений по переводу денежных средств на именные счета сотрудников этих организаций.
Государство строило за границей множество объектов. Работы выполняли граждане СССР. Платили им как в рублях, так и валюте, той страны, в которую они были командированы. Я должен был контролировать правильность оформления перевода зарплаты работников в рублях. В СССР за работниками сохранялась заработная плата по старому месту работы в размере 60%.
Сначала я читал это поручение целиком, потом достаточно было скользнуть взглядом и внимание обычно привлекало что-нибудь необычное, размер суммы, необычная фамилия, ещё что-то. Организации были разные, некоторые просто огромные, например Главзарубежстрой Минмонтажспецстроя СССР. Эти приносили целые пачки платёжных поручений, у них за границей работали тысячи работников. А операционный день в банке только до 12 часов дня и клиент должен сдать в нашу бухгалтерию все свои поручения до этого времени. Поэтому и кредитному инспектору нужно пошевеливаться.
Ни банк ни клиенты не могли обработать несколько тысяч поручений в один день, поэтому их несли в течение нескольких дней, так что работы хватало и у банка и у клиентов. На каждом поручении я ставил свою подпись, без этого бухгалтерия не могла принять к исполнению это поручение. Сколько же за свою жизнь я поставил подписей под различными документами, наверное, несколько миллионов.
Начальница предупредила меня - в банке, и особенно при клиентах, нет ни Маш, ни Коль, ни Тань, а нужно звать всех по имени и отчеству. Так я и стал на всю оставшуюся жизнь Николаем Петровичем.
Постепенно я стал осваивать новую работу, стал привыкать и к коллективу. Гаврилюк Нина Ильинична - начальник нашего отдела была похожа на классную даму из дореволюционной гимназии, пожилая женщина уже за 50, седая, со старомодной прической, высокая, сухощавая, ходила всегда с прямой спинкой, говорила тихо, но заставляла себя слушать. В сущности добрая, но казалось, что когда то её сильно испугали, и теперь она всё время, чего то боится. Одинокая, детей нет, живёт с больной матерью.
Около двери сидел инженер Гамаюнов, он с Никулиным, капитаном военно-морского флота II ранга, часто ездили на различные судостроительные заводы, для определения готовности строящихся кораблей. Гамаюнов всю войну проработал в США, принимая различное оборудование по ленд-лизу. Никулин был, кроме того, ещё и секретарем партийной организации нашего банка. Однажды он пришёл в военной форме и это было великолепно. Форма вообще красит мужчину, а тут ещё эта чёрная форма морского офицера, женщины не могли отвести от него глаз. Но это случилось уже гораздо позже.
В другом углу, напротив Гаврилюк, был рабочий стол старшего кредитного инспектора Ушаковой Маргариты Николаевны. Это была женщина степенная полная, она так же курировала судостроительные организации. Впоследствии она стала начальником нашего отдела, когда Гаврилюк ушла на пенсию. Ещё в нашей комнате работали три женщины, Саввостина, Сербинова и Валентина Николаевна (фамилию я не помню т. к. она вскоре уволилась).
Участок Валентины Николаевны передали мне. Это были в основном крупные министерства и Госкомитет по внешнеэкономическим связям СССР. Уволилась она буквально через месяц после того как я пришёл. Испытательный месяц прошёл и раз мне передали целый участок, то теперь не уволят, решил я. Мне все помогали, если возникали вопросы, я уже не стеснялся спрашивать, если не могли ответить сотрудники, я спрашивал у начальства. Но старался вопросами не злоупотреблять.
Ушла Валентина Николаевна в одну из ГКЭСовских организаций – Технопромэкспорт. Все ей немного завидовали, т.к. как правило из таких организаций через год работы, командировали на год за границу. А это значит, что по приезде в СССР, у тебя открываются карьерные возможности в своей организации, в связи с приобретённым опытом за границей. И конечно материальные возможности. В зависимости от того в какую страну тебя послали, ты мог на заработанные деньги купить автомобиль или мебель или даже кооперативную квартиру. Кроме того свободный вход в валютные магазины «Берёзка» для приобретения импортных товаров. Некоторые работники ГКЭСовских организаций, как говорится «из-за границы не вылезали».
От всей этой информации и таких возможных перспектив у меня просто кружилась голова. Да, за это место надо держаться обеими руками. Всё-така русская поговорка права: «Встречают по одёжке». Вот что значит прилично одется. Мама каждый день наглаживала мне рубашки, и брюки. Одет я был, можно сказать модно, и со вкусом. Как-то Ушакова сказала: «У вас Николай Петрович, наверное, отец полковник». А женщины из бухгалтерии говорили: «Так у него же брюки со скосом», это тоже тогда было модно.
Вот теперь надо было отрабатывать вторую часть поговорки: «А провожают по уму». Надо было поступать в институт. Был июль и я понял, что просто не успею подготовиться к приёмным экзаменам. На вечерний факультет нужно было давать три экзамена: сочинение по литературе, письменный экзамен по математике и устно географию. Я мог бы, конечно, взять на работе отпуск для сдачи вступительных экзаменов, но, во-первых, это выглядело как-то не этично, устроился на работу, ничего не знает, и тут же куда-то «намыливается», а во-вторых я просто не успел бы подготовиться по математике. Поэтому решил пойти на подготовительные курсы в финансовый институт. Курсы начинают работать со второй половины сентября, поэтому у меня ещё два месяца свободы.