Глава сорок первая
Около машины было шумно. Дядя Тоша травил анекдоты, молодежь надрывала животы от смеха, методично складывая сумки в багажник. Алина смеялась вместе со всеми, а в груди щемило – долго она не увидит этих замечательных людей. Кто бы знал, покачала она головой, кто бы знал, что так все обернется. Что ее желание уехать, оставить за спиной эту часть своей жизни, начать все заново, станет точкой отсчета для новых событий, новых отношений- что люди откроются с другой стороны, что ее муж наделает таких невероятных глупостей, что потеряет уважение окружающих, что дети примут безоговорочно ее сторону, а сын выставит из дома своего отца…
- Мам, - Саша незаметно подошел к ней, и она вздрогнула, - мам, ну ты чего?
Он оттянул Алину в сторону. - Отказаться никогда не поздно, и это не трусость, мама. Ты не в санаторий едешь.
Алина подняла на него удивленные глаза: - Это сейчас, о чем, сын?
- Да ты такая грустная, как будто сожалеешь о происходящем.
Она улыбнулась нежно и притянула его к себе. Сын привычно склонил голову и положил на плечо матери.
-Сынок, я просто думаю о том, как много всего случилось за эти два дня…так много, что в голове все не укладывается.
- Это точно, - он осторожно погладил ее по спине своей большой ладонью. – Я не ожидал от отца такого… - он сглотнул ругательство, - и от бабушки такой подлости,- он сказал и напрягся.
Алина отодвинулась от сына. – Сашунь, есть что-то, о чем я не знаю?
Сын опустил глаза, - Мам, я не хотел тебе говорить, честно…
Алина требовательно смотрела на сына. – Ну, теперь уж не скроешь. Какая из…?
- БабНадя, - слитно проговорил он, как всегда называл ее с детства.
Алина поджала губы – свекровь. Кто бы сомневался. – И что бабушка тебе сказала?
- Она вчера позвонила вечером, когда дядя Тоша с дядь Валерой за вещами поехали, вы тогда на столе прибирались, а я вышел покурить. НУ и она позвонила тогда. Спросила - когда ты уезжаешь, про папу не спросила вообще - он поджал губы, - и сказала, что я должен подарить свою долю папе, потому что он свою долю Полинке подарил… - Саша вдохнул сквозь зубы – звук получился шипящий, как ругательство, - ну, я и поинтересовался - с какого перепугу я должен это делать? Она мне и заявила, что ты уезжаешь на войну, и вернешься ли ты оттуда – еще вопрос…
Алина побледнела. Саша сильнее обнял мать: - Мам, я послал ее подальше и сказал, что вопрос неправильно ставит. Не про тебя нужно спрашивать, а про себя думать – когда ей туда – он мотнул головой вверх, - время придет уйти. Возраст у нее не тот, чтобы гадости говорить и подлости делать…
- и …что? – выдохнула Алина.
Саша хмыкнул: - А ничего. Мам, ну ты же знаешь ,как бабНадя к нам относится. Никогда не понимал, зачем ты нас к ней все детство отправляла. Ну, вроде как бабушка… Только бабушкой для нас с Полишкой не она была, а бабуля. И дед и бабушка у нас одни были, твои. Но их уже нет. А эти… - он снова неопределённо качнул головой, – так, одно название.
Алина вздохнула. Сейчас многое виделось иным. И она действительно корила себя за то, что навязывала своим детям родство с семьей мужа, которой ее дети оказались не нужны. Да ее мать не питала к своим внукам особой любви. Бабулей и дедулей они называли прабабушку и прадедушку. Вот кто всегда был несказанно рад и внучке и правнукам.
- Ладно, - Саша обнял мать, - было и было. Ну их, к … - он проглотил ругательство, и прижал ее крепко к себе. – Мамуля, все у нас будет хо-ро-шо, - раздельно проговорил он.- Слышишь? Я через год институт заканчиваю, Полинка тоже при делах, бизнес-леди наша, - он хохотнул. – Теперь у тебя совсем другая жизнь начнется, мама. Совсем другая.
-Эй, кто здесь в уголочек спрятался от всех прощальных пожеланий? – к ним подошел Синицын, который все это время искоса следил за их разговором, отвлекая страждущих попрощаться с Алиной. Увидев, как расслабилась Алина и заулыбался Саша, он первый подошел к ним. Он хлопнул парня по плечу и подмигнул ему: - Ну что, Санек, пойдем, поддерживать маму, пока с ней прощаться будут, время – то тикает.
Алина шагнула из-за широкой спины сына и увидела целую очередь из соседей - тех, кто не сможет поехать на вокзал. А рядом… рядом стояли наготове еще три машины.
-Целый свадебный поезд, - пошутил дядь Тоша.
Рядом с ним ,плечом к плечу, стоял их «домовой актив», как смеялся Павел - Светлана Аркадьевна, Ирина Сергеевна, Людмила Федоровна с неизменным Сан Санычем и, прижимавшая к себе Банана Анна Леонидовна.
Ирина Сергеевна светло улыбалась, обнимая ее фиалки, Анна Леонидовна морщилась, сдерживая слезы, а Светлана Аркадьевна раздавала последние указания. Все как всегда, улыбнулась про себя Алина. Домком. Такие любого жука прижучат, как вчера смеялся дядя Тоша. Вот только дяди Толи нет почему – то. Она открыла рот, чтобы задать вопрос, но не успела. Из подъезда выскочил побритый и абсолютно трезвый дядя Толя собственной персоной. К груди он крепко прижимал завязанный желтый пакет из местного супермаркета.
- Алина, Алиночка, - закричал он, торопясь к ним. Алина сделала шаг вперед.
Он, запыхавшись, подбежал к ним. – Вот, дочка, держи, - он протянул ей пакет, - здесь все необходимое на первое время. Вчера с военкомом сами собирали. На мгновение стало совсем тихо. Алина удивленно смотрела на дядю Толю. – Ну да, с Сергей Сергеичем, - пояснил тот. Все выдохнули. Сергей Сергеич был бывшим военкомом, дружил он с дядей Толей еще со времен гибели его сына. А сейчас помогал с отправкой в ближайший тыл, в качестве волонтера. Алина бережно взяла из рук пожилого мужчины пакет. – Тут аптечка, не чета армейским, - фыркнул он, - все самое нужное. И кое-что еще, но откроешь только там, поняла? – он загадочно улыбался. Алина улыбнулась в ответ.
- Там - значит там, - согласилась она, обнимая мужчину. – Спасибо, -шепнула, легко прикоснувшись губами к щеке.
Синицын хлопнул в ладоши: - Ну, господа – товарищи, отбываем?
Все заволновались, закрутились. – Так, вы езжайте, а мы чуть позже, - деловито вклинилась Людмила Федоровна, - Антонина с Сашей сейчас выйдут, мы в их машине поедем на вокзал.
Алина попрощалась с каждым. И, уже садясь в машину, увидела, как украдкой, смущаясь, перекрестила ее напоследок Анна Леонидовна, переложив Банана в другую руку.
Дядя Тоша завел машину. Синицын сел на переднее сиденье, они с сыном –назад. Алина прислонилась к сыну. В груди было тревожно. Руки слегка подрагивали. Но она знала, что это пройдет. Так бывает, когда ты принимаешь решение повернуть свою жизнь на сто восемьдесят градусов. В памяти всплыли давно прочитанные строчки: «…и когда ты подходишь к концу одной дороги, знай, что за поворотом тебя ждет другая. И ты снова будешь жить, даже если пока не знаешь как это делать».