В конце сентября начался новый этап моей жизни, я поступил на курсы по подготовке к поступлению в Историко-архивный институт. Наконец появилась цель. Хочу быть историком. Во-первых, историю я люблю, во-вторых, я думал, поступить в этот институт будет проще: математики нет, а гуманитарные, историю и литературу как-нибудь сдам.
Здание Московского государственного историко-архивного института находилось на улице 25 Октября (ныне Никольской). В этом здании раньше находилась Синодальная типография, а ещё раньше, на этом месте был Государев печатный двор, учреждённый Иваном Грозным, в котором Иван Фёдоров печатал первые книги на Руси.
Здание построено в начале XIX века в псевдоготическом стиле и почти не изменилось с того времени. Только на фронтоне, заменили герб Российской империи на герб Советского Союза. На фронтоне изображены так же лев и козерог – символы Власти и Памяти. Как известно: «Кто управляет прошлым, тот управляет будущим». Поэтому, наверное, все архивы и историко-архивный институт были подчинены НКВД СССР. Работая в Военно-историческом архиве, узнал, что есть документы XYIII века, которые до сих пор засекречены. А в США документы об убийстве президента Джона Кеннеди до сего времени не опубликованы. Но всё это я узнал гораздо позже.
В середине октября начались занятия на курсах. В институте было три подготовительные группы, по 30 человек. Занятия проходили четыре раза в неделю, с 5 часов вечера до 8 часов. Мы изучали ту же школьную программу, но может быть по истории более углублённо. Нам придётся сдавать экзамены при поступлении в институт: по литературе, русскому языку (сочинение), иностранному языку и истории СССР.
Я решил, что раз уж я не работаю, то должен заниматься как самый прилежный ученик. И действительно, за время учёбы на курсах я очень много узнал и по истории и по литературе. Готовился к каждому занятию. В библиотеке набирал уйму книг. Авторов, которых проходили в школе, читал тщательно, заранее выписывал цитаты, которые могут пригодиться при написании сочинений. Занятия по немецкому языку на курсах вела декан вечернего факультета Юлия Григорьевна (фамилию уже не помню). Чтобы узнать степень подготовки учеников нам надо было прочитать вслух немецкий текст в пол страницы. Читали все плохо, с запинками, ставя неправильно ударения.
Очередь дошла до меня. Я успел этот текст прочесть про себя. Начал читать вслух и чувствую, что обычный шум в аудитории стал смолзкать и концу моего чтения в аудитории была полная тишина. Юлия Григорьевна спрашивает: «У вас была языковая школа? У нас в институте даже на втором курсе так не читают». Как же я был рад, что получил в своей школе такие навыки по языку. И Юлия Григорьевна стала со мной заниматься отдельно. Она многому меня научила, и прежде всего методике перевода. Немецкая грамматика довольно сложная. Предложения там очень длинные и если будешь переводить всё подряд, то можешь не понять смысл предложения.
Она вообще мне симпатизировала и однажды пригласила меня послушать, приехавшего в институт певца Большого театра - Огнивцева. Концерт был в большой аудитории, сводчатый потолок стрельчатые готические окна, колонны создавали и атмосферу и акустику великолепную. Внешне он очень походил на Шаляпина. Голос его буквально наполнял весь зал. Я получил большое удовольствие от этого концерта. Сама Юлия Григорьевна вступительные экзамены не принимала, но водимо, обо мне сказала, и, когда я сдавал экзамен по немецкому языку, кто-то из комиссии тихо сказал: «Это Юлин, Юлин». Но я и так за немецкий язык не боялся, и получил пять.
Занятия на курсах по остальным предметам: литературе и истории не отличались от школьных. Может быт по истории больше приводили ссылок на документальные свидетельства каких-то фактов, всё же архивный институт. Тут нужно было проявлять собственную инициативу, что я и делал. Брал в библиотеках нужные книги, какие-то читал с интересом, какие-то просто просматривал.
Как-то попалась статья Писарева о «Евгении Онегине» Пушкина, очень понравилась своей нетрафаретной оценкой главных героев. Даже сделал доклад на курсах на эту тему. Преподаватель ничего не сказал, только загадочно хмыкнул, но критиковать не стал. Прочитал все четыре тома сочинений Писарева. Долго был под впечатлением от его взглядов и мыслей. Теперь понимаю, что это было у Писарева обычный юношеский кураж. Гениев не так-то просто столкнуть с пьедестала. Недаром Пушкин говорил: «Хвалу и клевету приемли равнодушно, и не оспаривай глупца».
В группе я ни с кем близко не сошёлся. Правда, один из соучеников, Збаровский приезжал ко мне домой, мы с ним продолжительно разговаривали на исторические темы. Он рассказывал, что сейчас читает Клаузевица «О войне». Я так и не удосужился прочесть это сочинение. Потом он перестал ходить на курсы и среди абитуриентов я его не видел. В это период особенно чувствовался голод по общению. Ближайшие друзья Саша Соколов и Алексей Варик учились в Риге и приезжали только на каникулы. С Иваном Москвиным тоже редко виделись.
Женя Чернятин поступил в Московский художественный институт им.Сурикова. Экзамены были очень трудные. Но подготовка у Чернятина была превосходной. На факультет живописи прошло всего пять человек, в том числе и Женя Чернятин. На следующий день Женя приехал ко мне в Черёмушки на велосипеде. Его переполняла радость, это было действительно достижение, ведь его экзаменационные работы по живописи, графике и композиции приёмная комиссия посчитала лучшими. В течение учебного 1962 – 63 г.г. мы виделись раза два-три. На первую, после окончания школы, встречу 7 мая 1963 г. я не пошёл. Как-то неудобно было идти, чувствовал себя последним неудачником.
Конец 1962 г. ознаменовался для нас большой радостью – открылась станция метро «Академическая». В этот день 13 октября я пошёл посмотреть, что из себя представляет это чудо. Станция была очень светлая, конечно, никаких украшений, но на лицах людей была такая радость, все действительно исстрадались от этих бесконечных очередей на автобусы, в которые с первого раза никогда не влезешь. И ехать очень долго. А тут до метро 10 минут, и до станции «Октябрьская» 10 минут и ты уже в центре. Это было действительно чудо. Всего было открыто пять станций: «Новые Черёмушки», «Профсоюзная», «Академическая» и «Октябрьская» с пересадкой на «Отябрьскую-кольцевую». Я раза два проехал по этой линии. Народ пришёл семьями, на каждой остановке выходили и медленно прохаживались, любуясь этими станциями.
Транспортный вопрос был решён. Метро самый комфортный, дешёвый и быстрый вид транспорта.
В конце года произошло ещё одно событие. В Манеже открылась выставка «30 лет МОСХа». На ней было представлено много работ художников-авангардистов, как написанных в 20-30 годы, так и работ последних лет. Эту выставку посетил Хрущёв – Первый секретарь ЦК КПСС, Председатель Совета Министров СССР. Хрущёв подверг резкой критике работы авангардистов, употребляя нецензурные выражения. Потом появилась разгромная статья в газете «Правда». Всё это создало такую рекламу этой выставке, что народ повалил на неё валом. Мы с Татьяной решили пойти на эту выставку. Очередь охватывала Манеж петлёй, конец почти смыкался с началом. Мы стояли шесть часов. Была довольно холодно, и мы бегали греться в здание МГУ. Там я впервые увидел великолепную мраморную лестницу огромного вестибюля старого здания университета. «Вот бы где учиться», - подумал я тогда.
В основном на выставке были реалистические работы советских художников и скульпторов. Всё было знакомо и немого скучновато. И вот мы попадаем в залы, где висят работы авангардистов. И тебя охватывает оторопь. Такое впечатление, что рисовали или дети или больные люди. Общее впечатление чувство тоски и неудовлетворённости. Даже импрессионисты в Музее изобразительных искусств не производили такого гнетущего впечатления, там иногда встречались даже радостные полотна. Но здесь же сплошной упадок. И подумалось: «Неужели у нас всё так плохо». Вот, например, работа Элия Белютина «Реквием» или «Похороны Ленина»:
Если внимательно приглядеться, то можно понять, что многочисленная толпа несёт тело Ленина. Они это делают кто равнодушно, кто с любопытством, кто со злорадством. Но, как мы знаем, главное не то, что человек говорит или рисует, а зачем он это говорит или рисует.
Во-первых это 60-годы, отношение у большинства народа и к вождю и основателю советского государства трепетное и уважительное. Во- вторых, не было бы Ленина и его продолжателя Сталина то, неизвестно как бы сложилась жизнь каждого жителя страны. Со счетов не скинешь бесплатное образование, бесплатную медицинскую помощь, бесплатное получение жилья, отсутствие безработицы и многие другие социальные достижения. И вдруг эта картина, нарисованная в нарочито глумливой манере. Попробовал бы он нарисовать так первого президента США Вашингтона, или, убитого в затылок несколькими месяцами позже другого президента Джона Кеннеди. Мы посмотрели бы, что с этим художником сделали бы в США. А Элий Белютин дожил в нашей стране до глубокой старости (он умер в 2016 в возрасте 86 лет), известен как основатель целой школы таких же художников «Новая реальность», собрал огромную коллекцию картин старых мастеров (Тициана, Леонардо да Винчи, Рембранта и др). Сколько во всём этом гордыни и чванства – быдлу и нищебродам «новая рельность» в виде «Квадрата» Малевича, а нам - Тициан и Леонардо да Винчи.
Или картина другого художника Никонова «Геологи». Изображает группу людей, остановившихся на привал. Видно, что они устали и это понятно, идут-то они пешком, один только едет на осле. Но с другой стороны – они же геологи, знали какую профессию выбрали. И по такой местности на «Мерседесе» не проедешь. И опять глумление: лица у всех уродливые, один четырёхпалый, вся тональность картины беспросветная, тоскливая. Так и чувствуешь, что сейчас один из них крикнет: «Когда же эта проклятая жизнь кончится».
О выставке ещё много можно говорить: и о картине Фалька, к тому времени давно умершего, с его «Обнажённой», похожей на кусок мяса покрытого трупными пятнами, и о других ещё более омерзительных картинах. Искусство должно пробуждать «чувства добрые», а какие чувства пробуждают эти картины?
Много было у Хрущёва ошибок, глупости, самодурства, но по поводу критики этого так называемого авангарда, мне кажется, он был прав. Хочешь самовыражаться - пожалуйста, но за свой счет. Может быть, даже кто-то на эти выставки ходить будет. Но глумления над историей наших предков допускать нельзя.
Если же анализировать ситуацию глубже, то можно обнаружить интересные факты. Накануне открытия выставки к Элию Белютину обратился заведующий Отделом культуры ЦК КПСС Дмитрий Поликарпов и от лица только что созданной Идеологической комиссии попросил собрать работы своих учеников, работы авангардистов 20-30 г.г. и свои работы и срочно разместить их в специально отведённых залах Манежа. Это было сделано за одну ночь. Фурцева, тогдашний министр культуры, посмотрела и одобрила. Но Хрущёв спутал все карты. То ли его не подготовили, то ли думали, что так проскочит, но разразился скандал и авангардистов на долгие годы запретили.
Глядя из сегодняшнего настоящего становится очевидным, что правящая элита уже в то время разделилась на два лагеря: одни ориентировались на Запад с его либеральными ценностями, другие боялись потерять то, чем они уже в это время владели. Западникам надоело получать подачки с барского стола: квартиры, дачи, кремлёвские пайки, машины и другие материальные блага, которых они могли мгновенно лишиться, если проявят нелояльность.
Им уже тогда захотелось стать владельцами фабрик, заводов, яхт и пароходов. Поэтому они решили заручиться поддержкой Запада, показать, что они такие же – «мы с вами одной крови». Но как мы убедились сейчас, это роковая ошибка. Никто их на Западе не ждёт, их используют и выбросят, как ненужный хлам, предварительно обобрав. Но тогда они этого они ещё не знали и заигрывали, действуя через деятелей так называемой «западной культуры», надеясь, получит одобрение западных кураторов и спонсоров.