Взаимоотношения России и Запада были и остаются центральной проблемой российской политической и философской мысли, глубочайшей, весьма болезненной интеллектуальной рефлексией. Цивилизационный спор о месте и судьбе России в мире до сих пор остается актуальным, и время нисколько не снизило его остроты. И, судя по нынешней обстановке и положению дел, он достигает своего апогея. Одной из самых ярких художественно-публицистических позиций в этом споре была точка зрения дипломата и поэта Ф. И. Тютчева.
Детские впечатления
Уже в отроческом возрасте Тютчев всем существом пережил, а позже глубоко осмыслил исторические события своего времени. По свидетельству знавших его людей, становление души и разума будущего поэта-дипломата совершилось очень рано, чему способствовали драма и героизм эпопеи 1812-1814 годов.
Отечественная война 1812 года «не могла не оказать сильного, непосредственного действия на восприимчивую душу девятилетнего мальчика» (И. С. Аксаков). «Напротив, она-то, вероятно, и способствовала, по крайней мере в немалой степени, его преждевременному развитию». Эти впечатления детства зажгли в Тютчеве, по мнению первого биографа, «ту упорную пламенную любовь к России, которая дышит в его поэзии и которую потом уже никакие житейские впечатления не были властны угасить».
Тютчев-поэт позднее высоко оценил стихи героя 1812 года (когда на Россию обрушилась вся мощь Европы) Федора Глинки о Смоленской битве 4 – 6 августа:
…Достоин
Похвал и песен этот бой:
Мы заслоняли тут собой
Порог Москвы – в Россию двери:
Тут русские дрались как звери,
Как ангелы!
Внимая звону
Душе родных колоколов,
В пожаре тающих…
Тютчев ценил в этих стихах более верное понимание существа дела, нежели у многих современных ему историков. Строки о Бородине Ф. Глинки выражали истинную суть грозных событий:
Кто вам опишет эту сечу,
Тот гром орудий, стон долин?
Со всей Европой эту встречу
Мог русский выдержать один!
Внимательное прочтение этих строк, написанных в 1839 году, позволило Тютчеву понять суть противостояния России нашествию «двадесяти племен»:
О, как душа заговорила!
Народность наша поднялась:
И страшная России сила
Проснулась, взвихрилась, взвилась…
И вновь раздвинулась Россия!
За веком век
При жизни Тютчева, да и после его ухода, Европа еще не раз придет «выказать свое отрицание России и преградить ей путь к будущему» (из письма жене 1854).
Поэт-дипломат предвидел в будущем «роковые последствия ложного направления, данного задолго до них судьбами России»: «Именно потому, что это отклонение началось в столь отдаленном прошлом и теперь так далеко и глубоко, я полагаю, что возвращение на верный путь будет сопряжено с долгими и весьма жестокими испытаниями. Что же касается конечного исхода борьбы в пользу России, то мне кажется, он сомнителен менее, чем когда-либо» (из письма к жене 1855).
Пройдут годы, и об истинной сущности Великой Отечественной войны 1941-1945 годов, как очередном нашествии Запада, скажет в «Сталинградской хронике» поэт XX века Юрий Кузнецов:
Но в земле шевельнулись отцы,
Из могил поднялись мертвецы
По неполной причине ухода.
Тень за тенью, за сыном отец,
За отцом обнажился конец,
Уходящий к началу народа…
По совету литературоведа и историка Вадима Кожинова, тем, кто берется понять русскую историю, «стоит знать проникновенную русскую поэзию». Стихи Тютчева чаще вспоминаются в сложные, переломные моменты нашей истории:
Опять зовет и к делу нудит
Родную Русь твоя волна,
И к распре той, что Бог рассудит,
Великий Севастополь будит
От заколдованного сна.
«Черное море» 1871
Рука об руку с Пушкиным
Ф. И. Тютчев служил при дипломатической миссии двадцать два года, оказавшись в водовороте крупных событий европейской истории, проявивших новые грани его дарования публициста и мыслителя. В 1844 году на страницах немецких изданий появляются его статьи с призывами «учиться уважать Россию».
Для Тютчева, как и для Пушкина, русская история – духовная родина, родное время и пространство, земля обетованная. Запад чувствует себя перед Россией как перед стихией, вполне ему чуждой, неподвластной. Истинным и, может, единственным защитником России от ее хулителей и клеветников Тютчев считал ее историю:
«Апология России! Боже мой, эту задачу взял на себя превосходящий всех нас мастер. Истинный защитник России – История, в течение трех столетий разрешавшая в ее пользу тяжбы, в которые русский народ раз за разом ввергал все это время свои таинственные судьбы…» (из письма Г. Кольбу, редактору «Всеобщей газеты»).
Запад, по мнению русского дипломата Тютчева, боится задать прямой вопрос: «Что такое Россия? Каков смысл ее существования, ее исторический закон? Откуда явилась она? Что выражает собою?» Россия, утверждал Тютчев, не предпринимала и даже не «планировала» завоевательных акций в отношении Запада, напротив, отражала нападения различных завоевателей с Востока и Запада. Да, русские войска в тех или иных обстоятельствах вторгались в Европу, но не для завоеваний, а отражения европейских «походов». В 1760 году и 1813 году они брали Берлин, а в 1814-м даже и далекий Париж, но вскоре уходили оттуда по своей воле. Пушкину, как и Тютчеву, было близко и дорого понимание истории родины и тайны ненависти к России:
….И ненавидите вы нас…
За что ж? ответствуйте: за то ли,
Что на развалинах пылающей Москвы
Мы не признали наглой воли
Того, пред кем дрожали вы?
За то ль, что в бездну повалили
Мы тяготеющий над царствами кумир
Европы вольность, честь и мир?
И нашей кровью искупили…
Спор о России – о том, что она есть и куда стремится, каковы ее корни и побеги, каков смысл ее судьбы, спровоцированный отчасти книгой А. де Кюстина «Россия в 1839», пришелся уже на зрелого и мудрого Тютчева. И поэт-дипломат не остался в стороне от магистральной дискуссии своего времени и вступился за честь России.
Тютчев утверждал, что страх Европы перед Россией – не более чем идеологический миф, призванный оправдывать ее походы в 1812-м, 1854-м, а еще ранее – в Смутное время, при Петре I. «Всяческие претензии и обвинения, которые без устали копятся против России с поистине удивительной настойчивостью. Множество зрелых умов нашего времени опустилось до простодушного слабоумия, чтобы доставить себе удовольствие видеть в России какого-то людоеда XIX века», - писал дипломат в упомянутом письме к Г. Кольбу. – «Если бы среди ваших соотечественников [немцев] нашлись догадливые люди и поняли, сколь мало чувствительна Россия к злобным нападкам на нее, тогда, возможно, призадумались бы и самые ярые ее враги».
Национальное самопознание
Эпистолярное наследие Тютчева – летопись его повседневной жизни и вместе с тем отражение внутреннего мира, один из способов «высказать себя». Именно в нем, содержащем точку зрения автора на все значительные события, раскрывается отношение Тютчева и к российской действительности, и к вопросам внешней политики России. Его длительное пребывание за границей только обострило чувство национального самопознания, а приверженность России была основной всей его жизни.
«Как бы ни старалось правительство, какие бы чувства, хоть самые великодушные и самые бескорыстные, оно ни испытывало, но если оно перестает быть представителем и воплощением национальных интересов страны, если оно осуществляет лишь политику личного тщеславия, - то оно никогда не заслужит ни благодарности, ни даже уважения…» (из письма к Е. Э. Трубецкой 1867)
Вращаясь в кругах, где решались судьбы внешней и внутренней политики России, Тютчев в переписке размышляет над самыми злободневными проблемами политической жизни, а потому его письма – неоценимый источник для понимания его мировоззрения. В послании к П. А. Вяземскому в 1848 году он пишет:
«Враждебность, проявляемая к нам Европой, есть, может быть, величайшая услуга, которую она в состоянии нам оказать, это положительно, не без промысла. Нужна была эта, с каждым днем все более явная враждебность, чтобы принудить нас углубиться в самих себя, чтобы заставить осознать себя. А для общества, так же как и для отдельной личности, - первое условие всякого прогресса есть самопознание».
Что касается российской печати, Тютчев пользовался и «Русским вестником» Каткова, и «Беседой», но отдавал предпочтение изданиям И. С. Аксакова: «Поскольку «Москва» [издание Аксакова] выражает наиболее открыто и решительно нашу национальную точку зрения, она должна поддержать всякое проявление нашей политики, способствующей укреплению достоинства России».
Тютчев утверждал (в письме к А. И. Георгиевскому 1866), что «ненависть (немцев) к России пересилила [и продолжает пересиливать] чувство самосохранения». Они в продолжение тридцати лет разжигали в себе это чувство враждебности к России, и «чем наша политика в отношении к ним была нелепо-великодушнее, тем их не менее нелепая ненависть к нам становилась раздражительнее. Даже явная антинациональность тогдашней русской политики не могла ни на минуту примирить немцев с нею…»
Русский мыслитель объясняет это явление не «скаредным эгоизмом Англии, не низкой гнусностью Франции, воплотившейся в авантюристе (Наполеоне III), и даже не немцами, а чем-то более общим и роковым, это – вечный антагонизм» [из письма Эрнестине 1854]. В итоге Тютчев объяснял его геополитической [мировой] закономерностью, действовавшей в продолжение веков. Противостояние Запада и России неустранимо. Начиная с XVIвека, Запад всегда выступал в качестве врага, противника [агрессора].
«Научитесь уважать нас в нашем единстве и силе»
Поэт-дипломат Ф. Тютчев пытался объяснять «друзьям» на Западе, что «так называемые завоевания и насилия [России] явились самым естественным и законным делом, какое когда-либо совершилось в истории, - просто состоялось необъятное воссоединение. Становится также понятным, почему друг за другом разрушались от руки России все встреченные на ее пути противоестественные устремления».
Ненависть к России [Тютчев называет ее «слепой», «неистовой»] дипломат объясняет «нравственной безответственностью». Рассматривает ли Запад вероятные последствия своих действий? Не содействует ли он разрушению самой [своей] основы? «Россия готова уважать вашу историческую законность. Но и вы, со своей стороны, научитесь уважать нас в нашем единстве и силе».
Написанная в 1844 году тютчевская статья [Россия и Германия - письмо к доктору Густаву Кольбу, редактору «Всеобщей газеты»]воспринимается сегодня так, словно она появилась по поводу сложившейся ныне ситуации:
«До сих пор русское общественное мнение почти не замечало всех воплей [западной] печати… Но ему претило принимать всерьез весь этот шум, всю эту холостую пальбу по России, казавшуюся ему безвкусным развлечением… созданным взбалмошными или путанными умами, недобросовестными краснобаями… они вносят разлад в умы, подталкивают на гибельный путь. Плоды окажутся для вас [Запада] горькими; наступят новые раздоры. И тогда… вам придется слишком дорого искупать вашу несправедливость по отношению к нам».
Осознавая значение нетленного тютчевского наследия, общество многое понимает в сложившейся ситуации так, как в свое время осмыслили наши духовные наставники. На протяжении веков Россия сталкивалась с постоянным, все возрастающим давлением «коллективного» Запада, стремящегося, как и в наши дни, подчинить своей воле и чуждой нам идеологии Россию. Поэт-дипломат Ф. Тютчев беззаветно служил своему Отечеству. Но если высшей целью жизни становится именно служение, то память о человеке будет навечно сохранена в умах и сердцах благодарных потомков.
Бывают герои своего времени, но бывают герои вне времени. Наблюдая, как на киевском небе сияет крест Андрея Первозванного, поэт написал:
У ног его свою обитель
Его покровом осеня,
Живешь ты в ней – не праздный житель -
На склоне трудового дня.
И кто бы мог, без умиленья,
И ныне не почтить в тебе
Единство жизни и стремленья
И твердость стойкую в борьбе?
Музей-заповедник Ф. И. Тютчева «Овстуг», 2024 год.