Всем привет! В рамках продолжающегося марафона "Подростковые книги, которые полюбят взрослые" сегодня знакомлюсь сам и знакомлю вас с российским детским (преимущественно) писателем, членом Союза писателей России, Эдуардом Веркиным и его повестью "Облачный полк". Автор родился в 1975 году в Воркуте, в семье рабочего - шахтёра. По окончании школы поступил на исторический факультет Сыктывкарского Государственного Университета, затем два года отработал в школе учителем обществознания. В это же время начал писать свои первые произведения, по собственному признанию, из-за нежелания заниматься преподавательской деятельностью. В 2003 году по рекомендации местной писательской организации был направлен на повышение квалификации на Высшие Литературные курсы. Так "учитель Веркин" превратился в " Веркина писателя", из под пера которого родилось более пятидесяти детских рассказов и повестей, отмеченных литературными премиями "Заветная мечта", "Книгуру" и "Новые горизонты", членами жюри которых зачастую становилась целевая аудитория, то есть дети и подростки. Сегодня обсуждаем одну из самых известных книг Веркина - военную повесть "Облачный полк".
Разбирая вместе с прадедом хлам на чердаке, современный школьник Вовка обнаруживает трофейный немецкий фотоаппарат с засвеченной плёнкой. В ответ на вопрос, зачем прадед хранит эту никому не нужную рухлядь, старик рассказывает ему историю о юности в партизанском отряде, о голодных партизанских буднях, об опасных рейдах и о геройском, но чертовски болтливом друге Саныче, заговоренном цыганами от фотографирования и вражеской пули.
Нужны ли сегодня новые детские книги о войне? Вопрос неоднозначный... Зачем, казалось бы, изобретать велосипед, если можно перечитать замечательные советские военные повести и рассказы Катаева, Кассиля, Алексеева, Баруздина, Полевого, Воронковой? Сторонникам этой позиции парирую, что это зависит от цели, которую перед собой ставит автор. В войне, изображённой в своей повести Веркиным, нет ничего героического. Что героического в том, что мальчишек посылают выменивать у немцев гранаты на американскую лендлизовскую тушёнку? Что героического в ежедневном пребывании по пояс в грязи или в снегу? Что героического в постоянных мечтах Митьки и Саныча о тепле и еде? Об этом же сокрушается и писатель Виктор, бывший военный корреспондент, с которым пацаны встречались в то время, пытающийся после войны написать книгу об их подвиге: "Понимаешь, если написать, как ты мне рассказывал, то ничего не получится. Все одномерно, понимаешь? Вот вы идетё по лесу, вот снова идете, вот опять идете, разговариваете, смеётесь. Вот стрельба. И снова по лесу шагаете, только снег вокруг"(с). Нет, героизму в повести место, конечно находится - друзьям приходится конвоировать пленных немцев. убивать полицаев или участвовать в подрыве фашистского эшелона, но повесть затевалась Веркиным не ради этого. Изображение сурового военного быта служит у автора единственной цели - показать, что у войны не детское лицо и что детям здесь не место. Вся губительная, хищническая сущность войны заключена в словах командира партизанского отряда Глебова: "Это всё не для детей занятие. Пацанва должна в школе сидеть, бабы щи верить, а воевать должны взрослые"(с). Глебов по-отечески пытается оградить мальчишек от войны, организуя для них в редкие часы затишья школьные занятия прямо в отряде или придумывая задание, ограждающее от встречи с устремляющимся за партизанами отрядом карателей, но нельзя жить среди всей этой грязи и не запачкаться в ней. Может ли Димка, потерявший всю семью во время налёта, не мечтать открыть счёт убитым "фрицам"? Может ли блокадник Сашка Щурый не мечтать с той же целью заполучить свой первый пистолет? Могут ли мальчишки, наблюдающие в деревнях построенные для устрашения населения виселицы, или обнаруживающие в лесу замерзшего фашиста с сумкой, полной непонятно откуда взявшихся писем, являющихся свидетельствами жестокости фашистов в концлагерях и оккупированных деревнях (самый драматичный момент повести, от которого мурашки бежали по коже), или хоронящие своих боевых товарищей, ещё больше не ожесточаться сердцем? Вряд ли, лишь с каждым новым днем войны очередное "чёрное семечко, поселившейся где -то в лёгких, справа от сердца, там, где душа, это семечко выпустит ещё один корешок, и станет больше, и крепче вырастет в мясо, так что выдрать его будет уже никому нельзя".(с)
Несмотря на достаточно реалистичное повествование, Веркин местами вспоминает, что он писатель фантаст и добавляет ему толику мистицизма. Самая известная байка балагура Саныча повествует о том, что давным - давно цыганка заговорила его от пули и от фотографирования. И байка подтверждается - сколько вышеупомянутый военкор Виктор не пытается сфотографировать Саныча для передовицы газеты, ничего у него не выходит. А может быть, не выходит только на русский фотоаппарат? Ведь на обнаруженный в сумке замёрзшего фашиста немецкий Митьке, в мирной жизни посещавшему фотокружок, удаётся сделать несколько удачных кадров боевого товарища. Да, пленка Санычем тут же уничтожается, но вместе с ней рассыпается и цыганское заклинание - Саныч вскоре погибает в бою ( как тут не вспомнить страх наших предков перед фотографией, якобы забирающей душу). А картина под названием "Небесный полк", на которой чудаковатый деревенский художник, прототипом которого стал советский художник Ефим Честняков, уговаривает Саныча изобразить его в рядах небесного воинства, считающего сообществом ангелов, высших небесных сил. Разве она не мистична? А таинственный Топотун, который бродит вокруг заброшенного деревенского дома, в котором ночуют мальчишки, и которого до смерти боится бравый Саныч. Может быть, это тень смерти, ежедневно ходящей с партизанами бок о бок?
Но Веркин ни на минуту не забывает, что пишет книгу в первую очередь для молодого поколения, и разбавляет её доброй порцией юмора. И за юмор здесь снова ответственен Саныч со своими нескончаемыми байками, каждый раз вызывающими в животе Митьки голодный спазм - ведь все они неизменно связаны с вкусной едой, с его бесконечными словесными перепалками с Ковальцом, с его по - детски неумелыми ухаживаниями за Алевтиной. Если на минутку отключиться от того, что герои находятся на войне, можно сравнить местами забавные похождения и разговоры героев с приключениями героев прекрасных детских рассказов Носова, Драгунского или Марка Твена.
На протяжении всей повести Саныч представал перед нами то ли называемым по отчеству, то ли по кличке, и лишь к самому концу Веркин раскрыл его настоящее имя, Леонид. И тут меня как ушатом холодной воды окатило: так ведь прототипом Саныча стал пионер - герой Леонид Александрович Голиков, шестнадцатилетний герой Советского Союза, имя которого знал каждый советский школьник. Как я не догадался об этом, когда читал про доставленный им в отряд портфель генерала инженерных войск с ценными чертежами? Как не соотнес с Голиковым название деревни Лукино, в которой родился Саныч, и лес под Псковом, в котором он дал последний бой? Ой как стыдно!!! И стыдно вдвойне оттого, что всё мое пионерское детство портрет Лени Голикова висел на самом видном месте в классе - ведь наш пионерский отряд носил его имя. Так Веркин напомнил мне, а заодно и молодому поколению о поколении пионеров - героев, о существовании которых многие из них не подозревают. Впрочем... Все мы виним молодое поколение в отсутствии исторической памяти, а ведь именно его представители, детское жюри Всероссийского конкурса на лучшее литературное произведение для детей и юношества «Книгуру», отдали повести Веркина первое место. Это возвращаясь к вопросу о необходимости писать новые произведения о войне для юношества - правильно и грамотно написанная книга найдет в их душах самый живой отклик. И книга Веркина именно такая - правдивая, пронзительная, многослойная (помимо темы войны, Веркин поднимает темы исторической памяти, подвига и чести, и не только в условиях войны, конфликта поколений (у прадедушки, дедушки и отца Вовки абсолютно разные взгляды на его воспитание). Но в первую очередь, повторюсь, это книга о хищнической сути войны, убивающей в детских душах все светлое. Поэтому наравне с детьми, книга будет интересна и взрослым, ведь поднимаемые в ней темы универсальны для любого возраста. А потому считаю её достойной участвовать в книжном марафоне "Подростковые книги, которые полюбят взрослые". Список организаторов марафона и ссылку на него прикрепляю - присоединяйтесь к нашей теплой компании, марафон продлится ещё две недели. Я вот благодаря ему открыл для себя уже три повести современных авторов, и останавливаться на достигнутом не собираюсь - думаю прочитать пару книг из советской подростковой классики. Пока же с вами прощаюсь! Всем только позитивных эмоций от книг!
Организаторы: «Библио Графия», «БиблиоЮлия», «Имхи и омги», «Книжная полка Джульетты», «Книжный мякиш», «чопочитать».