Польша с ее революцией теперь заключается в Варшаве. Ключом от Варшавы является ее укрепленное предместье Прага. С потерей Праги, погибает и Варшава, и Польша, и революция. Все это прекрасно понимает Суворов.
Для правильной осады, время было уже позднее, да и в суворовской армии не было ни одного осадного орудия. Блокада, возможно, привела бы к сдаче города, но на нее требовались большие силы, чего не было у Суворова. Оставалось одно — штурмовать. Судя по сведениям, укрепления Праги значительны и обширны, артиллерия в основном больших калибров, гарнизон превышает 20,000 человек, не считая варшавян-ополченцев. Но это не может остановить Суворова, привыкшего везде и всегда побеждать малым числом и с гораздо меньшим ресурсом, чем у противника. Суворов безгранично верит и в себя и в свои войска, особенно теперь, когда поход на Варшаву блестяще окончен. Как не велико будет количество жертв предстоящего штурма, но, оно будет неизмеримо большим, если война затянется. Такой мысли Суворов придерживался ранее, этой же мысли придерживается и теперь.
6-тысячный корпус генерал-поручика Виллима Христофоровича Дерфельдена присоединяется к войскам Суворова, находящимся у местечка Кобылки, в 20 верстах от Варшавы 30 октября и останавливается на правом фланге. Левый фланг занимает корпус генерал-поручика Ивана Евстафьевича Ферзена. Центр под командованием генерал-поручика Павла Сергеевича Потемкина, под руководством самого генерал-аншефа Суворова. Теперь под началом великого русского полководца армия в 25,000 человек. Этого вполне достаточно для штурма. Александр Васильевич собирает военный совет, на котором ставит задачу взять штурмом Прагу, не смотря ни на какие ее укрепления. Начинается изготовление штурмовых лестниц, фашин и плетней. Одновременно проводится большая рекогносцировка под прикрытием значительного конного отряда.
В этот же день в лагерь к Суворову прибывают три посланца из Варшавы. Первый от имени польского короля просит отпустить на лечение в Варшаву генерала-адъютанта Бышевского, взятого в плен у Кобылки, Суворов удовлетворяет эту просьбу. Второй от Верховного Народного Совета с экипажем и врачом для Костюшки, Суворов отказывает, поскольку Костюшко находится далеко и ни в чем не нуждается. Третий — трубач от генерала-лейтенанта Юзефа Зайончека с заносчивым требованием к русскому полководцу вернуть обоз принадлежащий Костюшке, захваченный русскими у Маценовичей. Это наглое требование вызвало гнев у Суворова. Он написал Зайончеку короткую энергичную записку в которой указал на недопустимость его тона, вернул письмо и приписал, что более никакие письма принимаемы не будут, кроме писем раскаяния и забвения прошлого.
2 ноября приготовления к штурму были закончены. В этот же вечер войска Суворова выступают к Праге тремя колоннами с развернутыми знаменами и музыкой. Прибыв к Праге, каждый из трех корпусов занимает отведенное ему заранее место вне досягаемости орудийного огня противника. Около полуночи начинают возводиться батареи отрядом из 2000 человек под прикрытием 6 батальонов. К 5 часам утра 3 ноября батареи уже готовы. У Ферзена на 48 орудий, у Потемкина на 16, у Дерфельдена на 22. Возведение батарей предпринято для введения поляков в заблуждение, чтобы они думали, что это обычная осадная артиллерия, и что штурм будет не скоро. В это же утро батареи, к удивлению неприятеля, открывают огонь по укреплениям Праги. Поляки открывают энергичный ответный огонь, демаскируя свои батареи. Суворов проводит последнюю рекогносцировку и назначает штурм в эту же ночь с 3 на 4 ноября.