Договорились встретиться с Владом Волковым в городе, чтобы подвезти мобилизованного до центральной детской библиотеки, где была запланирована встреча со старшеклассниками. Влад решил поехать со мной на всякий случай, ведь с героем намечавшегося мероприятия он был знаком и знал, что с последней командировки на Донбасс тот вернулся с осколочным ранением и переломом ноги. Мало ли какая помощь понадобится.
Влад уже несколько лет отвечает за работу с молодежью в местном отделении Единой России. Я познакомилась с ним, когда брала интревью у одного из волонтеров. В разговоре как раз упомянули мобилизованных из молодежного объединения. А я знала, что в центральной библиотеке очень хотели провести встречу с военнослужащим или волонтером. Так я связала заведующую библиотеки и Влада, а потом еще подрядилась подвезти солдата в библиотеку. Автобусы из села, где он живет, ходят только шесть раз в день. Да и с аппаратом Илизарова такой вояж был бы затруднителен.
Долгая прямая дорога буквально усыпляла. За рулем я обычно езжу под тяжелые жанры, чтобы не терять концентрацию. Но в этот раз воздержалась, хотя знала, что у Влада несколько лет назад была рок-группа. Мы виделись второй раз в жизни, но было о чем поговорить. Под непринужденный разговор о рок-фестивалях и районных депутатах мы проскочили «старую Ярославку» и свернули на сельскую дорогу. На въезде внимание привлек магазин «Дилижанс». Такое провинциально простое название для магазина. То, что надо.
Остановились у подъезда двухэтажного дома. И через пару минут вышел Саша. Да, действительно, одно дело – это воспринимать таких людей через экран телефона, когда смотришь репортажики, а другое – стоять рядом и разговаривать. Громкий голос, разговор короткими фразами, незначительная, но заметная асимметрия в лице и мимике. Видела такой характерный прищур и съезжающий при разговоре уголок рта именно у людей, соприкасавшихся с войной. Парень младше меня, но уже очень напоминает солидного мужчину лет 38. Это не про ветхость, а про вес и определенность. На правой ноге, растягивая ткань трикотажных штанов, виднелись кольца аппарата Илизарова. Он мельком посмотреть на меня и сразу переключился на знакомого человека – Влада. Их ладони схлопнулись в рукопожатии.
– Ка ты, Сань?
– Ваще з….бок! А....нно!
– Кофта с дырками чего?
– Да, в ней меня и ранило. С госпиталя ее так и привез. Кровь отстирали только. Мама всё зашить рвется. Я те зашью! Не трогай! – говорю. Мне так нравится.
Расскажи, что там за дети?
–Говорили, что 11й класс.
– А, ну хоть не совсем мелкие. Нормально.
Всю дорогу Влад расспрашивал Сашу. Он много чего рассказывал о своей службе. О том, как война проверяет на прочность всех, кто там оказался. Саша разговаривал очень просто, как думает. Ни единого намека на пафос или гордость. О себе он отвечал коротко. В красках рассказывал о происшествиях и людях в прифронтовой зоне.
– Парень был у нас мобилизованный. При штурме рядом с ним пацана ранило, а он чего-то не смог жгут наложить, правильно все сделать. Умер тот. Истек кровью просто у него на руках. Короче, он потом грузанулся конкрентно – Я виноват, я его не спас! – говорил. Ну и что, только успели "калаш" у него выхватить. Отправили его в санчасть. А потом выяснилось, что он хирург или типа того. Сидит теперь в госпитале, парней зашивает. Вот так.
Да я сам домой приехал, еще недели две всё воевал. Во сне двери сносил.
– А как родители отнеслись к тому, что ты туда поехал? Ты же сам пошел.
– Да, что…отговаривали. Зачем сам идешь? Куда? Говорю, поеду и все. Я как уехал, отец потом две недели не спал. Телевизор дома был выключен, пока я домой не вернулся. Батя включал, а там новости эти как начинаются, мама подходила и выключала. Не давала смотреть. Ну ничего, сейчас со спицами дома сижу. Отдыхаю.
Я всю дорогу жалела, что у меня нет экшн камеры с присоской на лобовое стекло. Оставалось только внимательно слушать это поразительный и интересный разговор, стараясь его дословно запомнить. В итоге пропустила нужный поворот. Но приехали мы все равно вовремя.
В актовом зале библиотеки собрали два одиннадцатых класса. Пришли и некоторые сотрудники библиотеки. Когда собравшиеся перестали греметь стульями, Саша начал разговор с короткого рассказа о себе.
– Начал я свою службу с 2019 года. Сразу после колледжа пошел в армию на срочку. В армии мне не понравилось. Решил подписать контракт. Попал в первую командировку в Сирию, после чего дослужил срочку. И тут началась спецоперация. Я подписал контракт добровольцем. Это было в самом начале, в Феврале. Я попал на штурм города Изюм, а затем в Сумы. Контракт мне дали только на три месяца вместо полугода, на которые я рассчитывал. И в мае я вернулся домой.
Когда началась мобилизация, я ждал повестки, но ее все не было. Я решил сходить в военкомат, спросить о повестке. Оказалось, что личного дела моего у них не было. Пришлось снова его заводить. После чего я смог пойти уже по мобилизации. Подготовка проходила в Наро-Фоминске. Она уже была более серьезная, потому что по мобилизации шло много ребят, кто даже не отслужил срочную службу. И у них не было понимания ни о боевых действиях, ни об оружии.
Нас отправили в населенный пункт Лесные Поляны рядом с Сватово и Кременной, где были ожесточенные бои.
На том участке среди мобилизованных были и более, так сказать, пожилые, прошедшие Чечню. Они оказывали нам моральную поддержку, во многом помогали, подсказывали. И так мы прошли дополнительное обучение, после которого нас отправили непосредственно в Сватово. Перед нами стояла задача прорыва обороны ВСУ. Мы штурмовали их укреп. районы. Довольно серьезные.
Когда нам на смену пришла другая группировка, нас вывели на территорию России, в Брянскую область. И вот там, в деревне Суземка, я получил свое ранение – прилетел коптер камикадзе.
В больнице я пролежал четыре дня всего и написал заявление о срочной выписке. Вернулся в строй.
А через пять дней у меня оказался перелом двух костей со смещением осколков, вследствие чего пришлось ставить аппарат Илизарова. 23го февраля будет ровно пол года, как я с ним хожу. Может получиться так, что вернуться служить я больше не смогу. Но в частную военную компанию все равно пойду. Рассказ, как видите, не особо долгий. Мне было бы проще отвечать на вопросы.
На несколько секунд повисла тишина. Вопросы, как ни странно, стали задавать девчонки.
– Вы из семьи военных?
– Рос я в военном городке Сергиев-Посад 14. Военным у меня был дед. Он был ядерщиком. Проводил испытания ядерных ракет еще при СССР. Отец служил только срочку в Кронштадте. Лет до 16ти мне в армию вообще не хотелось. Пытались родители отдать в кадетское училище, а я пошел в отказ. Думал, что в армии только дураки. Но потом мое отношение поменялось, и я даже в 18 лет хотел уйти из училища в армию. Но родители настояли, что бы я доучился.
– А какой колледж вы заканчивали?
– Я закончил Всероссийский аграрный колледж. Который на Птичке у нас.
Я старший техник - механик сельскохозяйственного производства. По своей профессии не знаю ничего.
Единственное, что я знаю, как ремонтировать топливный насос высокого давления от трактора. И знаю, как ездить на тракторе. Потому что я получил права тракториста для работы. Учеба сразу была для меня не на первом месте. Я все время работал. Мне прислали повестку, и я на защите сказал, что диплома у меня нет, ничего не писал. У меня повестка и завтра я ухожу в армию. Мне помогли. Дали тему и текст.
Я за четыре часа, пока остальные ребята защищались, этот диплом выучил, вышел к комиссии, рассказал, показал повестку, и меня отпустили. Вот так я получил диплом. Просто у меня была одна цель – быстрее в армию уйти.
– А как Ваше мнение поменялось?
– Да как-то само собой. Да и брат у меня троюродный уже офицер. Срочку он, правда, не служил. У него два высших образования. Забавно так получилось: он в армии не провел ни дня, а я служу уже пять лет.
Вообще армия полезна. Там быстро расставляешь приоритеты. Друзей уже начинаешь выбирать. Там сразу видно, кто будет с тобой, если что случится.
– А хотели бы получить сейчас высшее образование?
Честно? Нет. Я всегда стремился работать, зарабатывать. Но, если вы знаете, что именно после получения высшего образования сможете получить хорошую работу, то обязательно надо учиться. На самом деле в наше время вышка многое решает. Сейчас я уже не хочу идти, но я очень жалею, что не получил образование раньше. Конечно, лучше учиться раньше, пока еще свежие умы. Да, я сейчас тоже мог бы пойти учиться. Не такой я и старый. Двадцать пять лет всего. Я с августа на больничном из-за перелома, и можно было бы с сентября пойти на заочку, и через два года у меня бы уже было звание лейтенанта. А сейчас максимум, что я могу получить - это прапорщика. С любым высшим уже мог бы быть командиром взвода. А пока могу только быть командиром отделения.
– Родители, наверное, подталкивают на получение образования?
– Да, а сын упрямый все в армию рвется.
– А сейчас на больничном Вы что-то делаете? Зарабатываете?
– Я сейчас нахожусь на полном гособеспечении.
Я по-прежнему получаю зарплату мобилизованного, даже не выходя из дома. Но честно, лучше б я не ломал ногу, чем так эти деньги получать.
– Расскажите про обстановку на фронте.
Самое тяжелое сейчас - это забрать город Авдеевка и закрепиться там. Авдеевка многое решит. Трудно. Хотя Владимир Владимирович говорил, что Киев можно взять за два дня. Но почему этого не сделали? Потому что очень много мирного населения там до сих пор находится. Может вы обратили внимание, когда новости читаете, что мы наносим ракетные удары ночью и по промышленным и военным объектам. Это для того, чтобы людей на улицах не было, чтобы минимизировать количество жертв. А ВСУ как делают? У них обстрелы провокационные на большие праздники, особенно церковные, чтобы народу пострадало как можно больше. У нас на все праздники идет усиление границы и патрулирования, чтобы диверсионные группы не заходили. Сейчас это в основном война информационная, война артилерии и коптеров. Хотя коптер был когда-то игрушкой. А теперь это машина для убийства.
– А ведь это еще в фильме «Терминатор» предсказывали. Только там с роботами воевали, а не с ВСУ.
– А разница небольшая в каком-то смысле. Недавно нам попался минометный расчет, мобильный. Пикап. А там парень девятнадцати лет и девочка шестнадцати. Мы их взяли в плен. С девочкой происходило такое... она на стены лезла. Ломка. Два дня она у нас была, пока не смогла рассказать, как все было. И вот она рассказывает: ВСУшники забирали людей прямо с улицы и держали их в подвале, обкалывая наркотиками, больше недели. Потом их выпустили, дали оружие и сказали, куда идти. Угрожали расправой над родственниками. Это обычные украинцы были, гражданские. И они реально не чувствовали ничего под этими веществами. Им стреляли по ногам, а они вставали и шли дальше. Потом выяснилось, что это американская разработка препарата для военных была. Они хотели создать что-то вроде сверхчеловека, который не чувствует ни голод, ни боль. Вот так они ее тестировали. Девочка эта потом вышла за муж за одного из наших военных и теперь живет в России.
Наемников в ВСУ очень много. Нам попадались поляки, французы и американцы. Я, правда, не знаю, на сколько вы сильно интересуетесь тем, что там происходит. Вот вы сами как относитесь к армии, парни? Пошли бы или лучше дома?
– По возможности пойду.
– А я по здоровью не пойду.
– А если бы здоровье позволило, все равно не пошел бы?
Конечно, это личный выбор каждого: идти или не идти. Я никогда никого не осуждал за это. Никому не желаю оказаться на фронте по случайности или по глупости, когда человек не готов к этому. Это должно быть личное решение.
Когда подростки ушли, сотрудники библиотеки устроили небольшое чаепитие. Уже время обеда – заботливо подметил кто-то. В один момент передвинули стол и выложили несколько коробок конфет, сдобу. Бряцали тоненькие чашки, журчал кипяток. Неподдельный интерес у всех вызывало хоть и субъективное, но здесь и сейчас важное мнение Саши об обстановке на фронте. Саша был искренен. Он не искал слов, чтобы ответить. И собеседники отзывались на эту простоту. В их реакциях и вопросах, которые они задавали, было видно переживание за ребят на фронте. В этом разговоре мне запомнилась одна фраза Саши:
Там не чувствуешь ничего. Абсолютно. Вообще ни о чем не думаешь. Вот когда вернулся, полежал в тишине дома, тогда понял, что там, оказывается, было страшно.
Февраль 2024 года. Сергиев Посад.