Отвечает священник - иерей Стефан Домусчи:
"Как почти во всех вопросах, касающихся загробного мира, однозначного ответа здесь быть не может. Неслучайно преподобный Анастасий Синаит говорит, что человек, который пытается своим слабым умом разузнать тайны загробной жизни, впадет в самые страшные заблуждения, потому что это ему не полезно. То, что нам полезно, говорит преподобный, Бог нам открыл, и в той мере, в какой полезно.
Что касается молитвы, из древности идет обычай молиться усопшим христианам или, точнее, просить их, чтобы они молились Богу. В стародавнее время Церковь очень четко различала умершего христианина и умершего нехристианина. Человек, который умер, будучи связан со Христом, умер членом Церкви, он хотя и разлучается физически со своими братьями и сестрами, через Христа остается с ними глубоко связан!
Когда мы говорим на Пасху, что Христос «смертию смерть попрал», речь идет о том, что Он победил нашу смерть, и физическую тоже, но в первую очередь победил смерть как разлучение души и Бога.
Поэтому тот, кто умирает во Христе, хотя и умирает физически, больше не умирает духовно, то есть не отлучается от Бога и во Христе остается живым. И, когда Церковь хоронила своих усопших, она ощущала, что эти люди остаются связанными с остальными живыми членами общины.
В этом ключе, естественно, можно было просить молиться и умерших.
Мы привыкли просить молитв только у святых, но в древности святыми называли всех членов христианской общины, потому что они род избранный, род священный: апостол Павел пишет, например, святым, находящимся в Коринфе, обращаясь таким образом ко всем христианам Коринфа. Поэтому люди могли просить молитв всех умерших членов общины.
Например, в катакомбах находят надписи на надгробиях, в которых люди обращаются к умершим родственникам. На одном из надгробий в древнеримских катакомбах IV века есть просьба от христианина Пектория, чтобы они вспоминали его всякий раз, когда будут смотреть на Христа. Причем ясно, что его родственники были простыми христианами и умерли обычной смертью, не были мучениками.
И в таком смысле, конечно, общение с умершими возможно.
С другой стороны, преподобный Анастасий Синаит говорит, что душа после смерти теряет способность проявлять себя и воспринимать что-либо. То есть человек видит через глаза, слышит через уши, говорит посредством языка и связок, и, соответственно, когда все это умирает, душа не видит, не слышит, не говорит, не общается.
Однако далее Анастасий Синаит разъясняет, что души,– перешедшие в бессмертие, будучи просвещенными Духом Святым, все-таки способны и видеть, и слышать, и молиться за ближних, и проявлять свою любовь. А те, кто не просвещены Духом Святым, находятся в некотором угрызении совести — и больше ничего…
Часто для людей разговор с умершими — это такой психотренинг, психологическая практика, которая помогает человеку успокоиться. Церковь больше поддерживает молитву об умершем, чем «разговор» с ним. Наверное, единственный контекст, в котором такой разговор возможен, это контекст молитв. Для этого человек действительно должен жить духовной жизнью — он должен быть верным членом Церкви".