[Фантастический рассказ о коммунизме]
— Дамы и господа! — журналист оглянулся за спину, туда где целых два сектора большого зала занимала коммунистическая партия, — И товарищи. Сегодня мы присутствуем на месте свершения, я не побоюсь этого слова, эпохальных событий началом которых послужит обсуждаемый сегодня парламентариями закон о всеобщей трудовой обязанности иностранных граждан и лиц без гражданства Союза, осужденных по обвинению в совершении преступлений! Миллионы людей сейчас смотрят нашу трансляцию со всех уголков нашей огромной многонациональной страны! Внимание на табло, господа и дамы! Именно там сейчас разгорается нешуточная битва между депутатами, избранниками нашего великого народа. Те, кому дано право менять нашу с вами жизнь сегодня должны изменить её к лучшему!
Оператор сделал наплыв на гигантский по своим размерам экран на котором сменяли друг друга разноцветные цифры и строка за строкой писались фамилии уже проголосовавших парламентариев и их выбор. Ведь избиратели должны знать какой выбор делает лицо их представляющее.
Журналист замолчал, вся его поза выражала неимоверное напряжение. Он замер словно гончая, ожидающая погони за кроликом. Оператор тоже не отводил объектива в сторону.
Наконец цифры стали меняться медленнее, строки с фамилиями дописывались с небольшими задержками. Это свой выбор делали самые осторожные, те кто сомневался. Не сделать свой выбор было нельзя. Позиция "Воздержался" была упразднена одним из первых решений парламента после установления коммунизма. Здесь не было места комформистам, сюда приходили не просиживать штаны в ожидании солидного пансиона. Сюда приходили по зову сердца с разрешения трудового народа вершить чужие судьбы.
Несколько депутатов встали с мест. Аннулировали свои мандаты в знак протеста. На окончательное решение это никак не влияло, но они "сохранили лицо" не приняв решения, которое могло бы повредить их репутации.
— Кто то из партии зеленых? — журналиста подмывало посмотреть фамилии покинувших парламент граждан в своём планшете, но голосование уже завершалось и отвлекаться в такой момент было бы преступлением против профессии, — Социалисты, соцнационалисты и либералы вместе с демократами проголосовали за принятие законопроекта! Какая неожиданная коалиция! Коммунистическая партия в полном составе — против! Силы небесные, ноздря в ноздрю! Голоса практически равны! Остался всего один голос! Жуль, снимай зал! Снимай зал! Кто он? Кто этот депутат на которого легла такая невероятная ответственность?
Все замерли.
Повисла невероятная пауза.
Казалось замерла вся страна.
Цифры на табло мигнули, меняясь, а в список была добавлена последняя строка.
Затем снизу загорелось окончательное "Голосование завершено"
Одна половина зала взорвалась аплодисментами, люди повскакивали со своих мест, обнимались, пожимали руки. Кто то уже фотографировался на фоне горящих цифр с табло, сотни блогеров репостили исторические снимки в первые же секунды обрастающие тысячами лайков.
Проигравшие молча покидали свои места и тянулись к выходам.
Проснувшись, Дим Хадс плотно позавтракал остатками вчерашнего ужина, выпил свежевыжатого апельсинового сока и немного полистал каналы на телевизоре. Научпоп его не интересовал, стоящих внимания концертов не транслировали, фильмы были ему не интересны. Бросив взгляд на недочитанную книгу Ивана Ефремова, лежащую у дивана, он в сомнении пожевал губами, но потом махнул рукой и разыскав на вешалке кожаную кепи спустился вниз во двор.
Туда, где его уже поджидала новенькая жёлтая автомашина такси. Наклейка "АВП5" на лобовом стекле означала, что его "девочка" самостоятельно съездила до заправочной станции ночью и заправила полный бак.
Он погладил ладонью полированное крыло и обогнув автомобиль внимательно осмотрел его со всех сторон. Пломбы технического контроля он проверил особо, не поленился даже проверить соответствие номера пломбы с данными технического контроля Системы.
— Бережёного как говорится... — Дим подал сигнал с мобильного и водительская дверь услужливо щёлкнула замком.
Приложение тренькнуло, сообщая что автомобиль выписан из списка свободных ТС и находится в пользовании гражданина с таким то номером. Хадс не поленился проверить и номер своей гражданской карты в сообщении. Как бывший енглийский разведчик он был строг в первую очередь к самому себе и невероятно педантичен.
Вот и сейчас, зажигая фонарь такси ровно в десять часов утра он не опоздал ни на минуту.
После наступления коммунизма многие посчитали, что служба такси и общественный транспорт вымрут полностью будучи не нужными при таком обилии личных авто за одни сутки ставших общими. И действительно. Львиная доля автобусного парка страны была неизбежно расставлена по стоянкам как часть эвакуационного резерва. Такая же участь постигла и многоместные авиалайнеры. Они уступили место маленьким юрким детищам Антонова гениального конструктора советского прошлого. Люди предпочитали надёжность скорости и некому было их в этом упрекнуть. Как хозяева собственной страны они были вольны использовать тот транспорт каковой считали нужным. Летящий авиалайнер в голубых небесах Союза стал редкостью и то в большинстве случаев это были военные пилоты, которые чтобы не потерять навыка летали недолго и недалеко, чтобы не жечь попусту топливо.
Хадс посмотрел на экран мобильного, вставленного в специальную выемку на приборной панели и заметил, что кто то уже разместил рабочую заявку на ездку от станции метро "Свиридовская" до метро "Вокзал Белой Руси". Занятно, от одной станции метро до другой было совсем недалеко, но ему ли спорить? Как раз и двигатель хорошенько прогреется перед рабочим днём.
На остановке общественного транспорта стояла сухонькая старушка в деловом костюме советского ещё покроя. Хадс буквально пожирал её глазами, восстанавливая из памяти строки старых инструкций, вычленяя характерные приметы, признаки по которым можно было распознать пожилого коллегу. Такого же труженика плаща и кинжала как и он.
Профессиональная деформация.
— Извините за вопрос, — спросил он в пути, — А что "Свиридовская" закрыта на ремонт сегодня?
— "Свиридовская"? — не поняла старушка, — Ах, та станция. Не знаю, товарищ водитель. Я не спускалась. У меня что то поднялось давление, а мне ещё встречать внучку. Она впервые в столице. Разлёживаться по больницам некогда. Ещё потеряется... Как тогда в глаза родителям смотреть?
— Ну, при таком количестве камер вокруг даже захочешь не потеряешься, — улыбнулся Хадс, выруливая на кольцевую. Пробок после установления коммунизма стало значительно меньше. Люди, во времена капитализма вынужденные ехать на ненужную обществу работу, чтобы заработать на пропитание теперь просто сидели по домам, либо разъехались по пригородам. Деловой центр столицы в первые дни словно вымер, а потом офисные помещения стали массово переоборудовать под жильё. Но даже в самые загруженные часы город уже не мог похвастать пробками. Если где то грозила образоваться пробка, то люди просто припарковывали автомобили и пересаживались на другой транспорт: велосипеды, скутеры, самокаты, даже роликовые коньки. Сам Хадс с содроганием вспоминал пробки прошлого. Вот уж воистину бессмысленный расход времени и своей единственной жизни. Без пользы и толку. Коммунисты поставили в этом деле большую жирную точку.
— Вы правы, но всё равно сердцу тревожно, — старушка смотрела в окошко на проплывающие мимо здания, автомобили, людей, — Я и сама переехала в город всего полгода назад. До этого жила в глухой деревушке под Мурманском. Дочка с внучкой сильно нуждались тогда и я не хотела быть им обузой в их квартире. Так и жила тихонько на скромную пенсию, доживала свой век.
Хадс только зубами скрипнул. Вот уж звериный оскал капитализма. Тысячи людей были заперты в своих убогих жилищах, "доживая век" в то время как олигархи могли за один вечер проиграть в карты целое состояние. Что говорить об этой в то время отсталой стране, если даже в его любимой Вритании, да продлит Высший дни любимой королевы, такое унизительное положение стариков было в порядке вещей. Об этом все знали и никто не спешил ничего менять. Теперь то, по слухам, видя пример Союза многие заговорили о переменах. Но какие перемены могут быть в маленькой, бедной ресурсами стране, когда любое действие грозит убытками для власть имущих, для тех же людей, что сидят в палате лордов и принимают решения?
— А кем работали если не секрет? — Хадс поспешил сменить неприятную для него тему.
— Швеёй на производстве, — старушка оправила костюм, — После развала выдали зарплату за полгода этой вот тканью. До сих пор в этом хожу, сносу нет.
— Ого, коллега! — Дим прикоснулся к кепи, отдавая дань уважения, — Я портной...
Он чуть не добавил "Его Величества королевы", но вовремя прикусил язык. Старушка была по всей видимости хорошим человеком и портить ей настроение напоминанием о своей бывшей родине он счёл неуместным. Кроме того, это могло вызвать неудобные вопросы на которые он не хотел бы отвечать. Например о том как он получил гражданство.
— И как вам новое время? Понравилось? — погрозив кулаком красному мустангу, который едва не впечатался в него на повороте, спросил Хадс, — Непривычно, да?
— Правда ваша, — согласилась старушка, — Неожиданно. Я то думала, что в своей деревне и помру, а тут такое. В первые дни, переехав сюда, я даже на работу вышла в какой то фабрике. Так хотелось этим ребятам помочь, которые всё это организовывали, производили в первое время, работали не покладая рук.
— Даже так? — Дим не скрывал своего удивления.
— Ты не смотри, что я старая карга. Нитку в игольное ушко и сейчас легко продену. Молодым швеям могу фору дать. Я на старой советской машинке больше пошила чем иные молодухи на ниппонских аппаратах. И внучку своему делу научу, всем хитростям да премудростям. Нельзя чтобы мой опыт вместе со мной пропал.
Хадс лишь покачал головой, мысленно с ней соглашаясь.
Он как то не задумывался над тем, чтобы кому то передать свой опыт. Чекисты его не беспокоили, инструктором к себе не звали, а он особо и не просился посчитав за лучшее просто залечь на дно.
Хотя конечно учитывая вчерашнее событие... Залегание оказалось не слишком глубоким. Кто же знал, что...
— Вот здесь меня высадите пожалуйста! — вдруг попросила старушка.
— Что так? — удивился Хадс, — До входа на вокзал ещё метров двести.
— Простите пожалуйста, но я узнала одного человека и мне нужно его догнать! Вот он! Идёт по улице в бежевом пальто! Сейчас свернёт!
Дим аккуратно припарковался и старушка (куда там подевались прожитые годы?) выпорхнула из салона и побежала вдоль по улице. Хорошо так побежала...
— Здравствуйте, вы таксист, да? — бегущую старушку заслонило девичье улыбающееся лицо. В ноздри шибанул крепкий аромат ванили.
— Да, я таксист, — согласился Дим и с другой стороны возникло ещё одно улыбающееся лицо.
Хадс напрягся.
— Мы вас вчера по телевизору видели! — выпалило лицо, заливаясь румянцем, — Вы же тот самый депутат, да? Кто проголосовал последним.
— Номер карты совпадает, — пожурила подругу первая девушка, — Конечно это тот самый депутат. Вы мою подругу извините. Она немного того... Теряется, когда популярных людей видит.
Со стороны второй девушки раздались протестующие вопли.
— Да, я тот самый, — левая рука на рукояти пистолета уже занемела, но Хадс всё ещё не отпускал оружие, скрытно изготовленное к стрельбе.
— Лена Ленина, — протянула руку девушка, — Я член коммунистической партии Союза как и моя подруга Александра Нефф. Для нас вчерашний ваш поступок был неожиданностью.
Хадс хотел пошутить, что для него вчерашнее голосование тоже было неожиданностью потому что он никак не планировал голосовать самым последним, но доставая свою гражданскую карту был неосторожен и уронил её в самый ответственный момент. Пока лазил под кресла, пока подбирал...
Но промолчал сочтя шутку слишком плоской.
— Довольно неожиданно, когда беспартийный поддерживает сторону одной из партий... — продолжила Ленина.
Не отвечать же этой коммунистке, что изначально выдвигаясь в депутаты он просто хотел проверить избирательную систему Союза на гибкость, а также выявить какую нибудь дискриминацию граждан хотя бы по признакам происхождения. Ведь он был не просто урождённым енгличанином, но и кадровым разведчиком. Бывшим конечно же, но в прежние капиталистические времена его к парламенту и на пушечный выстрел не подпустили бы. Да и не хотел он принимать никаких эпохальных решений. Хотел просто аннулировать свой мандат вместе с "зелёными", но уронил карту, а когда поднял то осознал, что влип по крупному... Если бы он отказался, то победившую сторону определял бы Спикер нижней палаты, обладающий правом решающего голоса и не скрывающий своих националистических взглядов.
Отказаться голосовать Дим уже не мог.
Поддержать решение коричневых...
Не имел морального права.
— Что случилось, то случилось... — глубокомысленно изрёк Дим.
— Большое вам спасибо, гражданин! — поблагодарила его Ленина и качнула рукой, которую всё это время держала протянутой, — От лица всей коммунистической партии!
Хадс сдержанно пожал хрупкую ладонь и ожидал, что теперь то девушки уйдут, но внезапно вторая девушка подбежала к первой и стала что то показывать на смартфоне.
— Простите нас пожалуйста ещё раз, но не могли бы вы нас отвезти в пригород? — Ленина сделала просящее лицо.
— Пожалуйста, пожалуйста, — Нефф сложила ладошки лодочкой и сердце разведчика дрогнуло.
— Садитесь, — он махнул рукой на заднее сиденье.
Оно по крайней мере было отгорожено стеклянной перегородкой. Впрочем, что то поздновато он спохватился. Старушку же вёз на переднем пассажирском.
А тут две девочки коммунистки, которым как оказалось он вчера неплохо помог.
— И пристегнитесь, — посоветовал он, — Ехать будем быстро. Ставьте свою отметку рабочей заявки.
Всю дорогу девушки о чём то вполголоса шушукались и что то рассматривали на своих мобильных.
Двигатель негромко гудел под капотом набирая обороты. Благо ограничения скорости стали всего лишь рекомендацией и можно было наддать газку не боясь вездесущих камер. Для водителя экстра класса отличная возможность тряхнуть стариной.
Высокие небоскрёбы сменились малоэтажной застройкой.
Хадс скосил взгляд на приборку, оценивая расстояние до отметки, а затем...
Что случилось затем он не понял совсем.
Приборы погасли, салон перевернуло вверх тормашками и под грохот сработавших пневмоподушек с треском лопающегося лобового стекла автомобиль медленно с протяжным скрипом сминаемого корпуса опустился на крышу.
Рыча от напряжения он выволок потерявших сознание девчонок из машины.
Не пристегнулись всё таки засранки!
А потом тяжело дыша он огляделся и буквально вытаращился, наконец то разглядев свою машину.
Передняя часть автомобиля вместе с двигательным отсеком отсутствовала напрочь как будто её срезало идеально острым ножом. Но не это повергло старого разведчика в шок.
Вокруг была трава!
Автобан исчез как и не было его!
Не веря своим глазам разведчик сорвал пучок остро пахнущей свежестью травы и беспомощно посмотрел назад.
Трасса позади к его облегчению присутствовала. Там одна за другой останавливались машины, из них группами и поодиночке выходили люди. Судя по их поведению, пропажа целого сектора автотрассы шокировала и их.
Значит он не сошёл с ума от какого нибудь нервнопаралитического газа, замаскированного скажем под ваниль...
— Что случилось? — пробормотала Нефф, очнувшаяся первой.
Хадс бросил взгляд на обрезанную половину автомобиля, на длинную пропаханную им в мягком чернозёме борозду...
И впервые не нашёлся, что ответить.
